Этернализм

      Гермиона вздохнула, вытирая пот со лба, и остановившись на мгновение, прежде чем снова взять в руки швабру. Она мыла полы уже больше часа в позе «зю», а конца края не было видно.       С момента её приезда прошло уже несколько недель, а Гермиона всё ещё пыталась привыкнуть к своей новой жизни. Когда она впервые услышала, что ей придется вернуться в прошлое, чтобы подружиться с Томом Реддлом, она предположила, что кроме самого Тома проблем не возникнет. В конце концов, что может произойти? Балка что-ли на неё упадет или балкон? Ха три раза. Как по итогу оказалось, Гермиона и понятия не имела как жили сироты в тридцатых — сороковых годах.       Жизнь в приюте Вула не была приятной. Она слышала, что в то время с сиротами часто плохо обращались, но никогда не понимала почему, пока сама не оказалась на их месте. По крайней мере, Гермиона тут не скучала, так как всё её свободное время занимали дела и уроки, где отдых был совершенно лишним.       Каждый день состоял из одной и той же рутины.       Будильник по всему приюту раздавался в пол седьмого утра, после чего они одевались и выстраивались в очередь, чтобы воспользоваться туалетом. Затем они отправлялись на завтрак, который состоял лишь из овсянки и иногда кусочка чёрствого хлеба. После этого их заставляли подниматься наверх, чтобы привести в порядок свои комнаты. Каждое утро миссис Коул приходила и проверяла чистоту каждой комнаты. Если ребенок проходил её осмотр, то она далее давала ему работу. Если же нет… Скажем так, Гермиона очень быстро поняла, что миссис Коул не терпит неопрятности…       Как только дети заканчивали со своими делами, они шли на занятия. Гермиона обычно не посещала уроки, так как уже умела читать и писать, но иногда помогала другим детям в учебе.       Ужин был в семь вечера, и после него дети из-за усталости сразу же валились в сон. Излишне говорить, что эта жизнь не пестрела яркими и захватывающими событиями, и она с нетерпением ждала того дня, когда сможет покинуть это мрачное место и вернуться в Хогвартс.       Теперь Гермиона на своей шкуре ощутила, через что Гарри проходил у Дурслей и почему каждое лето он так отчаянно не хотел возвращаться домой.       При мысли о Гарри она не могла не почувствовать приступ тоски по дому. Каждую ночь она плакала, желая снова увидеть Гарри и Рона хотя бы на минуту. Как же Гермионе хотелось успокаивающих объятий и нежных утешений, которые состояли из слов «Всё будет хорошо». Увы, она понимала, что этого она дождётся ещё очень не скоро.       Выкинув прилипшие как клещ мысли из головы, которые только и сосали с неё энергию, Гермиона заставила себя сосредоточиться на поставленной задаче, не переставая напоминать себе, что чем раньше она закончит мыть пол, тем скорее сможет подняться в свою комнату и отдохнуть. Ей особо нечего было делать в своей комнате, но это всё же лучше, чем драить полы, пока не отваляться руки.       Когда уже изрядно выжатая Гермиона закончила мыть пол или, по крайней мере, ту его часть, которую ей поручили, она мечтала лишь о теплой кровати. После одобрительного кивка от миссис Коул, она направилась наверх, желая немного вздремнуть.       Гермиона достигла второй лестничной клетки, когда увидела Тома. Оказывается, в его обязанности входило мыть полы в коридорах. Он не заметил её, так как смотрел в противоположную сторону, но она видела, что он устал. Его худое тельце дрожало от изнеможения, и Гермиона заметила на его руках и коленях царапины и ссадины, с которых капала кровь, ещё больше загрязняя пол. Миссис Коул… Чертова женщина.       В такие моменты, она оказывалась меж двух огней. Гермиона до сих пор хранила в себе ту ненависть к Волдеморту, к тем ужасным вещам, которые этот мальчик сотворит, когда вырастет. Но он не Волдеморт. Он был всего лишь ребенком, вынужденным терпеть пытки, просто из-за того, что был другим. Он был единственным, на ком она замечала побои. Остальные дети оставались нетронутыми.       Гермиона никогда не была выносливой, но взявши еще одно ведро и тряпку и опустившись на колени рядом с Томом, чтобы помочь, она поняла, что может и потерпеть. — Если хочешь сдаться, то просто подумай о том, что однажды мы уйдём из этого места и нам больше никогда не придётся мыть полы, — ободряюще прошептала она.       Он обернулся и замер в удивлении, прежде чем спустя несколько секунд кивнуть и снова опустить глаза.       Вместе им удалось закончить мыть коридор в рекордно короткие сроки. Как только её правая нога сзади провалилась на очередную лестницу, обозначающую конец коридора, Гермиона почувствовала невиданное облегчение, и шумно выдохнув, сдерживаясь из-за всех сил, чтобы не упасть, начала помогать Тому собирать чистящие средства. Они ловко запихнули их в ближайшую каморку, от которой за милю несло химией, да так, что аж свербело в глазах и носе.       Как только дело было сделано, Гермиона сразу же направилась в ванную, в которой, к счастью, не было очереди, и быстренько намочила полотенце. Вернувшись к Тому, она начала нежно промакивать его раны, вокруг которых уже образовалась сукровица и полупрозрачные красные разводы. — Почему ты так добра ко мне? Ты уже знаешь, что я не причиню тебе боль, — спросил Том.       Гермиона кивнула. — Я знаю, но так поступают друзья, — девочка старательно вытирала кое-где запёкшуюся кровь с поражённых участков кожи. — Друзья? — медленно, словно смакуя его, произнес мальчик.       Гермионе даже показалось, что он заговорил не на английском, так странно это слово звучало из его уст. Такое бывает, когда дети учатся говорить, и вместо полноценного слова из их рта вылетают странные шипящие и приглушенные звуки. Она не могла не задуматься знает ли он вообще его значение. — Ну да, мне нравится думать, что ты мой друг, — заявила Гермиона. — В конце концов, ты единственный, кто удосужился поговорить со мной, не говоря уже о том, что ты меня понимаешь, больше чем кто-либо.       Он не ответил на это, только казалось, глубоко задумался, но Том теперь не сопротивлялся ей, омывать его порезы и царапины. Лишь малейшее вздрагивание, когда она подносила холодное полотенце к коже, давало понять, что он всё еще с ней.       Закончив, Гермиона сунула влажную тряпку в широкий карман. Она застыла рядом с ним на несколько мгновений, ожидая хоть чего-то, слова, взгляда или действия. Похоже, он так и собирался молчать. Гермиона только повернулась, чтобы уйти в свою комнату, когда почувствовала, как чужая рука обхватила её запястье. — Ты же любишь книги, да?       Сощурив глаза, она с удивлением обнаружила, что он нервничал. От этой догадки Гермиона отшатнулась и по инерции вырвала свою руку из его хватки. Том Марволо Реддл, будущий Лорд Волдеморт, стоял перед ней и нервно спрашивал, о том, любит ли она книги. Ей хотелось рассмеяться от этого абсурда, но, с трудом сдержавшись, она лишь улыбнулась. — Да, люблю, — её ответ, казалось, немного успокоил Тома. — Я взял на прошлой неделе в библиотеке одну книгу и я… Не хочешь почитать её вместе со мной?       Гермиона застыла. Оказалось, что не она одна может удивлять.       Чувствуя, как тема зашла в горячо любимое русло, девочка моментально расслабилась и энергично закивала головой. — Давай!       Хотя он и не был настолько возбужден, сколь и она, но всё же, глядя из-под ресниц, он улыбнулся краешком губ.       Гермиона всегда хорошо разбиралась в людях, но Том для неё был черной дырой, такой же неизведанной и опасной. Сейчас же, она почему-то твердо была уверена в том, что он принял её предложение о дружбе, хотя об этом не было сказано ни слова, кроме её случайно брошенной фразы. Он хотел проводить с ней время, это уже что-то.       Чувствуя себя довольной прогрессом, Гермиона в припрыжку пошла в его комнату, едва давая мальчику шанс поспеть за ней.       Том взял со стола довольно толстую книгу в твёрдом переплете и забрался на кровать, похлопывая рядом с собой, чтобы она присоединилась. Как только они устроились на крошечной кровати, лежа на животе рядом друг с другом, они открыли книгу и начали читать. — Скажи когда закончишь, я переверну страницу.       Гермиона обнаружила, к её большому удовольствию, что Том читал почти так же быстро, как и она. Мало того, ей было очень приятно просто читать с ним в тишине. Понятие комфортной тишины вообще для неё было чем-то из рода фантастики. Ей всегда было трудно читать в присутствии Гарри и Рона, потому что они постоянно шумели или задавали ей вопросы. Было приятно находиться рядом с кем-то, кто наслаждался тишиной и покоем чтения так же, как и она.       Они читали больше часа и когда им до конца книги оставалось ничтожных пять страниц, в дверь вдруг постучали.       Рывком, будто её кто-то окунул в холодную воду, Гермиона вынырнула из почти что медитативного состояния и поначалу лишь тупо смотрела на дверь. Почти сразу же, она вскочила на ноги и в панике начала оглядываться в поисках места, куда можно было бы спрятаться. Если это миссис Коул, а это точно была она, её бы отругали и возможно даже наказали, что они были в одной комнате наедине. Миссис Коул ненавидела Тома, и теперь, когда прибавился ещё один странный и отчужденный ребенок, её ненависть распалилась с новой силой. — За дверь, — прошептал ей Том.       Кивнув, Гермиона со скоростью молнии метнулась в угол комнаты, где, как она знала, никто её не заметит.       Только она повернулась на каблуках, дверь открылась. Гермиона вытянула руки, чтобы дверь её ненароком не прибила. — Том, у тебя посетитель, — прошелестел приглушенный из-за двери голос миссис Коул. — Это мистер Дамбертон… Простите, Дандербор. Он пришел сказать тебе… Ладно, пусть сам всё расскажет.       Её второй раз окатило холодной водой, почти что в буквальном смысле, ибо маленькая капелька пота заструилась меж её лопаток под толстым платьем.       Дамблдор… Он жив и стоял меньше чем в метре от неё. Мерлин. От Гарри, Гермиона знала все подробности визита Дамблдора к Тому. Как она могла забыть о его приезде…?       Послышались тяжелые шаги, предположительно принадлежавшие Дамблдору, а миссис Коул бормотавшая что-то себе под нос, закрыла дверь, которая отрезала ей путь к выходу. — О, хорошо, вы оба здесь, — сказал Дамблдор, повернувшись к Гермионе с доброй улыбкой, будто и так знал, что она стояла там всё это время. — Это облегчит мне работу.       Брови резко упали вниз, рот приоткрылся в идеальной букве «О», а глаза распахнулись так, что казалось, они сейчас выпадут. Улыбка её бывшего директора лишь стала еще больше.       Он был моложе и выглядел намного бодрее. Его длинные волосы и борода, которые когда-то будут белыми, как снег, сейчас имели каштановый оттенок, а одет он был в довольно причудливый бархатный костюм темно-сливового цвета. — Мисс Грейнджер, я полагаю?       Гермиона могла только кивнуть в ответ, так как обнаружила, что не способна что-либо произнести. — Кто вы? — спросил Том, заставив их обоих обернуться к нему. — Что вам нужно от меня и Гермионы?       Подойдя к нему, Дамблдор протянул Тому руку, но тот не взял её. Через несколько секунд Дамблдор убрал руку и пододвинул деревянный стул, чтобы сесть. — Я профессор Дамблдор. — Профессор? — повторили Том и Гермиона.       Это было мягко говоря непривычно. Дамблдор в это время был всего лишь проподавателем Трансфигурации, после его пост заняла профессор МакГонагалл. — То есть «доктор»? — осторожно спросил Том. — Она послала за вами, чтобы вы осмотрели нас?       Дамблдор покачал головой. — Нет-нет.       Том явно не поверил ему, но зная, через что он прошёл, тем более, испытав на себе все прелести сиротской жизни, она не могла его винить. Такому ребенку было трудно доверять взрослым, когда единственный взрослый, с которым он вырос, жестоко над ним издевался и измывался. — Кто вы? Говорите правду! — настаивал он, глядя на мужчину таким пристальным взглядом, что у Гермионы пошли мурашки по коже.       Между тем, Дамблдор, казалось, совершенно не беспокоился о тоне Тома, так как он просто сидел и мило улыбался ему. — Я не лгу. Меня зовут профессор Дамблдор, и я работаю в школе под названием Хогвартс. Я пришел предложить вам обоим место в моей школе.       То, что Том сделал дальше, удивило её. Соскочив с кровати, он бросился мимо Дамблдора к ней, вставая впереди, словно защищая от профессора. — Вы не обманете меня! Вы же из психушки, не так ли? — заявил он. — Мы не пойдем и вы не сможете нас заставить!       Гермиона с трудом могла поверить в происходящее… Неужели она действительно так сильно повлияла на Тома, что он пытался защитить её, даже если в этом не было необходимости, от человека, который, по его мнению, хотел причинить им вред? Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но тем не менее…       К счастью, Дамблдор не отличался агрессией и раздражительностью. — Я учитель, и, если вы оба присядете, я расскажу вам о Хогвартсе. Конечно, если вы не хотите пойти в школу, вас никто не заставляет… — Докажите, — оборвал его Том.       Понимая, что он не собирается слушать ничего из того, что скажет Дамблдор, Гермиона протянула руку и положила её ему на плечо. Она почувствовала, как он на мгновение напрягся под её прикосновением, но вскоре расслабился, когда понял, что это была она. Бедный мальчик действительно был параноиком и отчаянно нуждался в помощи. — Том, все в порядке, — заверила его Гермиона. — Я не думаю, что этот человек хочет причинить нам вред. Я не говорю, что мы должны полностью доверять ему, но мы должны, по крайней мере, выслушать, что он хочет сказать.       Через мгновение Том, наконец, сдался и опустил руки, направляясь к кровати, а Гермиона последовала за ним, садясь рядом. Том не сводил глаз с Дамблдора, но больше не сказал ни слова.       Затем профессор Дамблдор начал стандартное объяснение того, что Хогвартс — это школа магии, куда поступают юные ведьмы и волшебники и учатся, оттачивают свои волшебные навыки. Сначала Том был настроен скептически, всё ещё убежденный, что Дамблдор принимает его за сумасшедшего, но постепенно начал успокаиваться, когда тот начал говорить про магию.       Во время их разговора Гермиона то и делала, что поддавалась воспоминаниям, когда впервые открыла для себя волшебство.       Ей было почти столько же, сколько и сейчас, когда профессор МакГонагалл, приехала к ним в их дом в Хитгейте, это в Хэмпстеде. Сначала Гермиона испугалась суровой женщины, но быстро прониклась к ней симпатией, рассказав ей все о чудесах, что непроизвольно могла вытворять.       Она пыталась воспроизводить те же эмоции, которые испытывала в свой первый раз, слушая профессора Дамблдора.       Время от времени она украдкой поглядывала на Тома, чтобы увидеть, как он реагирует. Гарри рассказывал, что тот был взволнован, узнав, что он волшебник, и хотя Гермиона действительно ощущала от него ауру возбужденности и удовольствия, это не шло ни в какое сравнение с рассказом Гарри. То, что сейчас испытывал Том, было похоже на признание убийцы на месте преступления, подтверждение очевидного факта. Ей стало интересно, не из-за того ли это, что она ранее показала ему свои способности и он сейчас он принимал информацию, как само собой разумеющееся.       Закончив свой монолог, Дамблдор достал палочку и направил её на маленький платяной шкаф в дальнем углу. Он даже не произнес заклинание, как глубоко внутри раздался дребезжащий звук. — Мне кажется, что-то пытается выбраться из твоего гардероба.       Том немного поколебался, но пересёк комнату и открыл дверь. Как и её собственный шкаф, он был пустой, если не считать пары странных предметов одежды. На самой верхней полке стояла маленькая картонная коробка, которая неудержимо тряслась и билась о шкаф.       Гермиона взглянула на Дамблдора с опаской. Во что он играл? Какая разница, что немногое есть у Тома? — Выньте это, — скомандовал профессор.       Дрожащими руками Том взял коробку с полки и принес её на кровать. Во взгляде Дамблдора было что-то тревожное, когда он, молча, велел мальчику показать ему, что внутри. Гермионе не нравился этот взгляд.       Когда Том снял крышку с коробки, она смутилась, обнаружив, что внутри не было ничего необычного: красный йо-йо, серебряный наперсток и потускневшая губная гармошка. Судя по тому, как вел себя Дамблдор, Гермиона почти ожидала увидеть человеческий череп. — Воровство в Хогвартсе недопустимо.       Глаза Гермионы слегка расширились. Том украл это? Зачем ему было воровать детские игрушки? Гермиона знала его недолго, но была уверена, что, что сейчас, что в детстве его мало волновало что-то кроме книг и чтения. — Да, сэр, — сказал Том голосом, в котором не было абсолютно никаких эмоций.       Затем Дамблдор повернулся к ней лицом. — Вы хотите в чём-то признаться, мисс Грейнджер?       Она вдруг почувствовала, будто воздух выбило из её легких. Тело напряглось. Наверняка она ослышалась… Не может быть… Почему Дамблдор так плохо о ней думал? И как он вообще узнал, что Том украл эти вещи.       Может быть, это было результатом затянувшейся обиды, которую она испытывала к нему из-за того, что он заставил её пойти на такое опасное задание, но его прямые обвинения вызвали у Гермионы гнев. — Нет, сэр, — она практически плюнула в него.       Кивнув головой, он резко смягчился и полез в карман пальто, вытащив пару одинаковых писем с печатью Хогвартса.       Пока они читали письма, Дамблдор рассказал им об их студенческом фонде школьных принадлежностей и о том, что им нужно будет пойти в Косой Переулок, чтобы купить то, что необходимо для учёбы. Дамблдор предложил составить им компанию, но Том без колебаний отклонил его предложение, настаивая на том, что они справятся сами. — Когда вы найдете Дырявый котел, вы должны будете войти внутрь и спросить бармена Тома. Вы тёзки, поэтому я уверен, что с этим не возникнет проблем.       Гермиона заметила, как раздраженно дернулись губы Тома при упоминании его имени. Гарри упоминал, что он всегда ненавидел своё имя.       Когда Дамблдор закончил, он встал со стула и подвинул его за стол. — Я с нетерпением жду встречи с вами обоими первого сентября.       Потом, особо не мудрствуя, он лукаво улыбнулся и ушёл прочь.       Гермиона глубоко вздохнула и рухнула обратно на кровать. Визит Дамблдора выжал её как лимон. Она никогда не видела, чтобы Дамблдор так подозрительно относился к детям. Он никогда не был до конца честен с ней и Гарри, когда они росли, всегда что-то скрывал от них, но он никогда не обращался с ними так. — Я ему не доверяю.       Гермиона кивнула в знак согласия, когда на ум пришел предыдущий вопрос. — Ты действительно украл эти предметы?       Он молчал несколько мгновений, тупо глядя на содержимое коробки. Протянув руку, он поднял потускневшую губную гармошку и поднял её, чтобы она могла её увидеть. — Это единственная вещь, принадлежавшая мне одному. Миссис Коул нашла её в кармане моей матери. Она сказала, что это принадлежит моему отцу.       Перевернув гармошку, он показал надпись на ней. Аккуратными буквами было написано имя «Томас Реддл».       Гермиона не знала, что на это сказать. Учитывая тот факт, что она знала о его родителях больше, чем он сам, она решила вообще ничего не говорить. — А остальные? — спросила она. — Это же детские игрушки…       Услышав её слова, уголки губ Тома слегка приподнялись. — Ты права. Когда я пришёл сюда, они валялись в комнате, видимо, оставленные предыдущим обитателем.       Гермиона почувствовала облегчение от того, что на самом деле он ничего не крал. Хотя это не объясняло, почему Дамблдор вообще обвинил его в краже. Единственное, что имело место быть, так это то, что, возможно, Меропа украла губную гармошку у Тома Реддла-старшего и что Дамблдор пытался убедить Тома не идти по стопам своей семьи. Но… Что за черт? Он даже не знал как зовут его мать, при чем тут это?       Его всегда было сложно понять. — Думаешь, он говорил правду? О школе и о магии? — Да, я думаю, что он говорил правду. А как ещё можно объяснить наши способности? — ответила Гермиона без колебаний. — Он даёт нам шанс покинуть это место, может быть, не навсегда, поскольку мы, вероятно, вернемся на летние каникулы, но нас всё равно не будет весь учебный год.       Эта мысль определенно улучшила его настроение, когда на лице Тома расплылась широкая ухмылка. — Эх, жалко будет оставлять нашу старую мымру. — Ужасно говорить такое, Том! Худшее оскорбление для всех мымр!       Том сделал то, чего раньше никогда не делал при ней. Он рассмеялся. Его смех не был злым или маниакальным. Он смеялся чистым искренним смехом как ребенок, коим он и был. Гермиона не могла не засмеяться вместе с ним. Миссис Коул заслуживала всего самого худшего и это не преувеличение.