Не ничто

В первый раз, когда это случается, Эндрю предполагает, что Нил просто дурачится. Нил подпер подбородок руками, изучая меню напитков с такой интенсивностью, которая говорит Эндрю о том, что он уже навеселе. Эндрю стоит спиной к барной стойке, наблюдая за многоцветными очертаниями толпы, потому что Нил не будет стоять спиной к клубу, если кто-то не следит за его шеей. — Уже запомнил, — говорит Эндрю, потому что Нил раздумывает уже почти десять минут. Трезвый Нил будет пить все, что ему нальют, аккуратно, без вопросов. Пьяный Нил более расположен к напиткам, которые окрашивают его язык в яркие цвета и делают его губы похожими на кислые конфетки скитлс. Нил одаривает Эндрю саркастической улыбкой и смещает свой вес, чтобы прижать их плечи друг к другу. Эндрю позволяет. Это часть должностных обязанностей няньки пьяного Нила. Эндрю потягивает свой единственный напиток на эту ночь — скорее ради ритуала, чем алкоголя, чтобы заглушить гул под кожей, который неизбежно возникает в окружении стольких полуосвещенных лиц и свободных, блуждающих тел. Виски медленно тлеет в его горле, и Эндрю вовремя оборачивается, чтобы увидеть, как Нил с интересом наблюдает за его глотанием. Эндрю позволяет себе насладиться вниманием Нила, прежде чем подтолкнуть Нила и указать подбородком на меню. — Заказывай. — Я не знаю, чего хочу. Нил возвращается к своей задаче с самым близким к надутости выражением лица, которое Эндрю когда-либо видел. У Нила появляется множество новых выражений, когда он пьян. Некоторые из них раздражают больше, чем другие, но все они настолько близки к откровенным, насколько это вообще возможно для Нила Джостена. Только здесь и только для Эндрю, чтобы он мог запомнить. Это почти отрезвляет — а Эндрю должен быть трезвым, чтобы Нил позволил себе выпить в общественном месте, когда бы то ни было — и это того стоит. Это, как и знание того, что Нил теперь его должник. Эндрю размышляет о том, как он может потратить свою услугу, продолжая сканировать клуб. Он особенно внимательно следит за парой людей, которые сегодня вечером бросали на Нила заинтересованные взгляды. Эндрю ожидал этого; Нил наконец-то уступил и разрешил Элисон подстричь себя на этой неделе, так что его потрясающие голубые глаза снова на виду. Лазурная рубашка, которую выбрал Эндрю, вероятно, тоже не помешала. Рыжая девушка в баре, которая постоянно бросает робкие взгляды в сторону Нила, похоже, так и считает. Эндрю перехватывает один из её скользящих взглядов и холодно буравит своим, пока она не краснеет и не отводит глаза. Эндрю не ревнует. Нил по-прежнему не интересуется никем, кроме него. Это не высокомерие; это факт, основанный на тщательной оценке всех имеющихся доказательств. Но Нил — за пределами привычной территории корта экси — сторонится чужого внимания, как вампир солнечного света. Эндрю не собирается позволить какому-то незамысловатому флирту испортить его хорошее настроение. — Какой уже день, Нил, — говорит Эндрю, которому не терпится вернуться в их кабинку, где у него будет меньше соблазна заказать второй напиток. — Я думаю. — Не надорвись. Эндрю взбалтывает остатки спиртного на дне стакана. — Просто попроси Роланда приготовить то, что тебе понравится. Нил кривится, и Эндрю чувствует, как уголок его рта, вопреки себе самому, дергается. Вряд ли кто-то застрахован от глупой, самоуверенной развязности Роланда, но Нил агрессивно относится к каждой из его выходок. Для Эндрю остается неясным, то ли Нил недолюбливает Роланда по тому принципу, что Роланд — самый близкий Эндрю человек из бывших, то ли Нил не простил инцидент с наручниками. В любом случае, Эндрю получает огромное удовольствие, наблюдая за мелочностью Нила и тщетными попытками Роланда завоевать его расположение. Словно вызванный силой легендарного невезения Нила, Роланд оказывается следующим свободным барменом у их стойки. Он приветствует Нила широкой ухмылкой и вопросом: — Уже выбрал свой яд? Нил бросает последний, томительный взгляд на меню, а затем в знак поражения пихает его за стойку. — Сделайте мне что-нибудь вкусненькое. — О, немного барменского искусства. Роланд хрустит костяшками пальцев. — Какие-то предпочтения? — Покрепче, — говорит Эндрю, потому что это последний раз за сегодняшний вечер, когда он стоит у барной стойки пятнадцать минут подряд. Нил истощает терпение Эндрю больше, чем кто-либо другой, но характер Эндрю очень эластичен. Роланд ухмыляется. — За дело. Что насчет тебя? Взгляд Эндрю останавливается на кучке студенток, которые синхронно выпивают по рюмке водки. Он представляет, как этот жар, словно глотание зажженной спички, обжигает его собственную грудину. Слюна заполняет его рот, но он прикусывает внутреннюю сторону щеки. Он заключил сделку. Он выпивает остаток своего напитка и ставит пустой стакан перед Роландом. — Кола. — И? — Ничего. Роланд нахмурился. — Что? Эндрю с размаху швыряет свой стакан на прилавок, заставляя Роланда дернуться, чтобы тот не соскользнул. Он, как никто другой, должен помнить, как Эндрю относится к повторениям. — Ладно, ладно, понял. Тебе колу, — говорит Роланд и подносит Эндрю стакан содовой. — Это впервые. Ты болен или что? Эндрю подумывает сказать ему «да» и прокашляться в лицо. Но Роланд более приятен для Эндрю, когда они в хороших отношениях, поэтому Эндрю говорит: — Назначенный водитель. Роланд изображает раздражающее выражение тщательно продуманного удивления. Его взгляд перескакивает с Эндрю на Нила и обратно, улыбка снова появляется на его лице. — Вау, посмотри на себя, блондин, — говорит он. — Хороший парень. Эндрю собирается сказать Роланду, куда он может засунуть своё пренебрежительное отношение, но Нил вклинивается: — Не называй его так. Роланд моргает. Эндрю моргает. — …блондин? — говорит Роланд. — Парень, — говорит Нил. — Я не его парень. Если бы Эндрю был из тех людей, которые склонны к мимике, он мог бы сейчас иметь такую же, как у Роланда: брови приподняты, губы разошлись в молчаливом удивлении. Как бы то ни было, Эндрю резко вдыхает в ответ на сильный удар своего сердца, но этот звук поглощается шумом клуба. Когда Роланд снова переводит на него взгляд, лицо Эндрю остается безучастным. — О, я подумал… чёрт, чувак, извини. Под суженным взглядом Нила Роланд пытается изобразить овечью улыбку. — Я постоянно сую ногу в рот, когда ты рядом, не так ли? — Да, — говорит Нил, не прощая. После неловкой паузы Роланд говорит: — Ладно, пойду за выпивкой. И быстро уходит готовить коктейль для Нила, давая Эндрю время разобраться, что, чёрт возьми, только что произошло. Технически, Нил не является парнем Эндрю. Они никогда не навешивали ярлык на это… что-то между ними, и Эндрю всегда было комфортно в этом промежуточном пространстве. Слово «парень» было бы неловким для него и Нила — слишком свободным в некоторых отношениях, слишком стеснённым в других. Тем не менее, Нил тоже не парень Эндрю. А Нил — тот самый, который постоянно твердит о том, что «с тобой всегда «да» и «я никуда не уйду». Его резкий упрёк теперь что-то значит, и Эндрю воспринимает его как нож между ребер. Нож выкручивается, когда Нил поворачивается обратно к Эндрю, выглядя не более чем счастливым и расслабленным, как будто то, что он сказал, не было ни удивительным, ни важным. «Вот что ты получаешь», — усмехается тихий, настороженный голос из глубины сознания Эндрю. Эндрю подавляет этот внутренний голос и сосредотачивается на сохранении спокойного выражения лица. Но Нил, должно быть, заметил трещину в самообладании Эндрю, потому что его брови сводятся. — Что-то не так? То, что ты мне говоришь. Чтобы проверить, Эндрю проводит тыльной стороной пальцев по пальцам Нила под барной стойкой. — Да или нет? Выражение Нила меняется с недоуменного на довольное, и он кивает. Эндрю соединяет их руки вместе и проводит большим пальцем по знакомой текстуре рубцовой ткани вдоль костяшек Нила. Гребни ножевых порезов и неестественная пластичная гладкость ожогов. Рука, которую в темноте невозможно спутать ни с чьей другой. Выдох Нила касается шеи Эндрю, когда Нил придвигается ближе, прислоняясь лбом к виску Эндрю. Это более открытая привязанность, чем обычно бывает у трезвого Нила, но по всем остальным параметрам совершенно нормальная, за исключением… — Что это было, — говорит Эндрю своим самым безразличным голосом. — Что? — Нил говорит, отстраняясь, чтобы посмотреть Эндрю в глаза. — С Роландом. — О. Нил усмехается. — Слишком грубо? Как будто он не знает, что единственное, что нравится Эндрю больше, чем грубить людям, которые его раздражают, это смотреть, как Нил грубит людям, которые его раздражают. — Нил, — говорит Эндрю, в его голос прокрадывается предательская нотка, потому что «не его парень» ужасно громко звучит в голове Эндрю. Ухмылка Нила превращается в нечто более ржачное, посылая очередной толчок в желудок Эндрю. Эндрю стискивает зубы, но тут Нил говорит: — Ненавижу, когда он ведет себя так, будто знает тебя, — полностью разрывая тугую спираль напряжения внутри Эндрю. — …что. — Вау, посмотрите на Эндрю, он хороший парень, — говорит Нил насмешливым тоном, совсем не похожим на Роланда, делая неуклюжие воздушные кавычки свободной рукой. — Как будто ты можешь сделать что-то хорошее только из чувства долга. Нил фыркает. — Он может идти в жопу. Эндрю смотрит на Нила. На его скривленную губу. На напряженный изгиб его плеч. На угрюмый косой взгляд, которым он смотрит в сторону бара. Эндрю обрабатывает тот факт, что «не его парень» стал средним пальцем Роланду, а не Эндрю. Он мысленно перематывает этот момент и воспроизводит его в замедленной съемке под новым углом. Интонация Нила, его выражение лица. «Не его парень». Чтобы поиздеваться над Роландом. Эндрю ненавидит себя за прилив леденящего облегчения, наполнившего его желудок. Роланд снова появляется за прилавком, чтобы вручить совершенно не впечатленному Нилу его напиток. — Оригинальный напиток Роланда Шумейкера, — с гордостью говорит он. — У него есть название? — спрашивает Нил, как будто он может назвать хотя бы пять стандартных смешанных напитков. — Нет, — говорит Роланд. — Единственный в своем роде. Ты можешь назвать его «Нил Джостен». Он льстиво подмигивает Нилу. Нил не выглядит польщённым. Роланд вздыхает. — Это по большей части Файербол. Тебе понравится, обещаю. Нил делает сомнительный обзор, а затем отпивает глоток. Он морщит нос. Эндрю понимает, что это означает, что напиток крепкий, как и просили. — Ну? — говорит Роланд. — Нормально, — говорит Нил и делает еще глоток. Роланд выглядит готовым повесить этот двухзвездочный отзыв на свой домашний холодильник. — Но лучше ли это, чем любой из домашних коктейлей Ники? — размышляет Нил, бросая лукавый взгляд на Эндрю. — Может, мне стоит еще раз взглянуть на меню… — Я тебя выпотрошу, — обещает Эндрю. — Не выпотрошишь, — говорит Нил с назойливой уверенностью. — Тогда Джека переведут в статус стартового нападающего. Представь, каким невыносимым он тогда станет. — Отличный повод выпотрошить и его. — Кевину бы это не понравилось. — К черту Кевина. — А тебе бы понравилось? — говорит Нил с чем-то ужасающе близким к искренней интриге. Эндрю кладёт руку на щёку Нила, чтобы отвернуть его лицо. — Иди сядь. Нил со смехом убирает руку Эндрю. — Мне нужно заплатить за выпивку, — говорит он и нащупывает пачку купюр, которую всегда носит с собой. Несмотря на свой новый статус реального человека, Нил Джостен по-прежнему отказывается регистрировать кредитную карту или пользоваться сберегательным счетом, который Ваймак заставил его открыть в мае. — Я сказал, садись, — говорит Эндрю, выбивая руку Нила из кармана и толкая его в сторону их кабинки. Нил, хоть раз в своей чертовой жизни, делает то, что ему говорят. Эндрю вытирает рукой лицо и поворачивается обратно к бару, в двенадцатый раз за сегодняшний вечер жалея о том, что согласился не пить. — Можешь записать это на счет Ники, — говорит Эндрю Роланду, который пристально смотрит вслед удаляющемуся Нилу. Эндрю подумывает о том, чтобы проколоть шины Роланда по пути к отъезду. — Неужели это еще не официально? — говорит Роланд, проводя указательным пальцем между спиной Нила и грудью Эндрю. — Это действительно твое дело? — Может быть, — говорит Роланд с вызовом. Определенно, он порежет шины. — Нет, если ты хочешь дожить до двадцати пяти, — говорит Эндрю, но Роланд только улыбается. Проблема с проведением времени в окружении других людей, как выяснил Эндрю, заключается в том, что те, кто может терпеть компанию Эндрю дольше пяти минут, обычно накапливают эмоциональную рубцовую ткань, которая делает замечания менее эффективными. Эндрю решает, что с этого момента начинает игнорировать Роланда, причём немедленно, и представляет себе удовлетворительный удар лезвия, пробивающего резину, на всём пути обратно к их кабине. За столом с Нилом остался только один Лис — Аарон, который с хмурым видом уходит, как только заходит Эндрю. Эндрю прощается с ним средним пальцем, и Нил подражает ему. Фирменный напиток Роланда «Нил Джостен» уже наполовину пуст на столе перед его хозяином. Эндрю чувствует запах оставшейся половины на дыхании Нила. Особенно когда Нил наклоняется, чтобы практически прокричать сквозь музыку: — Да или нет? Эндрю делает мысленную заметку включить Американский язык жестов в их список языков для изучения после русского и кивает. Несмотря на полное отсутствие у Нила контекстных подсказок, Эндрю знает, чего он хочет. Как и ожидалось, рука Нила снова находит руку Эндрю под столом, и он придвигается ближе, чтобы положить голову на плечо Эндрю. Через мгновение Эндрю упирается щекой в волосы Нила и чувствует, как Нил разворачивается к нему. Мягкий и спокойный, и в кои-то веки не пытается обследовать клуб на предмет угроз. Нил никогда не ослабляет бдительность до такой степени, только когда пьян — и в этом весь смысл. Нил так и сказал Эндрю на следующее утро после того, как позволил Ники дать ему впервые по-настоящему, основательно напиться, свернувшись калачиком перед унитазом. — Я собираюсь умереть. — Не умрешь. — Откуда ты знаешь? — Потому что, насколько это было бы противоречиво, — сказал Эндрю, — если бы ты умер именно так. Подумай об этом. Нил подумал. По крайней мере, Эндрю предполагал, что Нил думает, пока не выяснилось, что на самом деле он просто работает над собой, чтобы его снова не вырвало. Когда он закончил, Эндрю вытер рот Нила бумажным полотенцем, прежде чем Нил успел вытереть его о рукав украденной толстовки Эндрю. — Скажи мне правду, — сказал Эндрю, потому что настала его очередь в их игре по обмену честностями. — Что заставило тебя передумать? Сколько Нил ни пил, в последние дни он не напивался. Наступила долгая пауза, во время которой Эндрю гадал, что будет следующим изо рта Нила — ответ или очередная рвота. — Я хотел узнать, каково это, — сказал Нил наконец, — не беспокоиться о том, чтобы прикрывать спину, искать выходы или — или что угодно, хотя бы раз. И я знал, что смогу, потому что ты будешь рядом. С тобой я всегда в безопасности. Это было в одном ряду с «нет, если это означает потерять тебя» и «я хочу вернуться за тобой». Такие вещи Эндрю знал по тому, как Нил прижимался к нему в постели или искал глазами Эндрю в толпе, но все равно было тревожно слышать их вслух. Ничто не могло подготовить Эндрю к пьянящей силе и ужасной беспомощности быть с Нилом — кем бы Эндрю ни был для Нила. — Не привыкай к этому, — всё, что смог сказать Эндрю. — Никогда не привыкну, — сказал Нил. И, чёрт возьми, если Эндрю не знает, он тоже никогда не привыкнет к этому — к тому, как легко он может обхватить лодыжку Нила и почувствовать, как Нил прячет улыбку в его плече. Комфортная близость — всё ещё настолько чуждое ощущение, что Эндрю никак не может в нём освоиться. В то же время, это кажется естественным порядком вещей: Нил и Эндрю вдвоем, спиной к стене, Нил доверяет Эндрю защиту от всего мира. Здесь легче воспринимать «не его парень» как случайный подкол в адрес Роланда. Эндрю легче поверить, что Нил жаждет безымянной связи между ними так же сильно, как и он сам. К тому времени, когда Нил оказывает честь и режет шины Роланда на выезде из Райских Сумерек, Эндрю уже почти забыл об этом инциденте.