drowning in violet

С того дня, после таинственного исчезновения Зака, Дэррил избегал любых контактов с синим цветом. Было ли это светлое утреннее небо, картинки моря в интернете или обычные джинсы одногруппников. Но сейчас у него не было оправданий. На часах почти половина пятого утра, и перед глазами Дэррила расплывались напоминающие пыль чёрные точки, плясавшие перед глазами и дразнящие его идеей наконец выйти из своей душной комнатушки. И парню не пришло ничего лучше в голову, кроме как сходить в круглосуточный магазин вверху улицы, надеясь, что ночная прогулка поможет ему слегка утомиться и в последствии уснуть. Добравшись до супермаркета, он тут же схватился за дребезжащую от каждой плитки на полу тележку и направился в самый дальний уголок магазина. Проходя мимо касс, Дэррил заметил одинокого работника, уткнувшегося в учебник. У него на форме можно было заметить именной бейдж, но парень был уже слишком далеко, чтобы его можно было прочесть. Он вечно качал головой, что-то бормоча себе под нос, машинально переворачивал страницы и записывал заметки в толстую, как сам учебник, тетрадь. Хотя Дэррил даже в очках не может прочесть имени кассира, он точно мог заметить мозоли на каждом пальце его руки. И теперь он не в силах перестать смотреть и на свои руки, потому что они были бледными и покрытыми синяками, растекающиеся по коже как акварель. Синяки никак не красили его, но по какой-то причине Дэррил хотел знать всё о мозолях на чужих руках, из-за чего и как они появились, потому что если краски, нарисованные на его костяшках пальцев, пугали Дэррила, то мозоли, которые появились после долговременной работы, были самой захватывающей вещью, которую Дэррил когда-либо видел. Вдруг голова того кассира выглянула из-под учебника с надписью «Принципы искусства», и вся кровь Дэррила бросилась ему в щёки и кончики ушей. Зелёные радужки превратились в карие, и Дэррилу показалось, что его тело потеряло какой-либо контроль. Его ноги, руки, сердце и мозг, казалось, разучились работать, потому что он почувствовал короткое замыкание и что-то дрогнуло в животе. — Ты пьян? — спросил парень за кассой, его голос был глубоким и хриплым от того, что долго его не использовал. — Нет, — попытался спокойно выговорить Дэррил. — Тогда почему ты здесь так поздно ночью? — он закрыл учебник и положил его на стойку рядом. — Оу, подожди. Я тебя откуда-то знаю? Дэррил не был уверен, почему ему было грустно, но он знал, что этот бурлящий хаос эмоций обжигал его желудок и горло, как кислота, едкая и ядовитая. И на мгновение ему показалось, что он не может дышать, потому что голова начала кружиться в отвратительном танце. Всё вокруг него было светло-голубого оттенка, как будто он смотрел прямо на солнце. Он выдавил натянутую улыбку и заговорил: — Да, мы вместе занимаемся в колледже. Я Дэррил. Глаза Зака загорелись. — О, да! Извини, что я не узнал тебя с самого начала, я слишком устал и, кажется, разучился запоминать лица, — его голос слегка затуманило сознание, и сердце начало биться так быстро-быстро. Что-то щёлкнуло в Дэрриле, и он рассмеялся глупым смехом, который не имеет смысла. Ведь было без четверти пять, а он всё ещё не спал, и глаза Зака были незаконно прекрасны. — Всё в порядке. Во время их короткого диалога повисло лёгкое молчание, нерешительное и любопытное, но Дэррил чувствовал себя так, словно разучился говорить, потому что не мог произнести ни единой буковки, не желая задавать нелепые и навязчивые вопросы, которые вспыхивали в уголках его сознания и просачивались до кончика языка. «Почему у тебя такие мозоли на руках? Почему тебя не было почти три дня на занятиях? Зачем работать в ночную смену?» — пронеслось в сознании Дэррила, но он так и не осмелился задать эти вопросы. Из пучин сознания Дэррила вытащил Зак, который щёлкнул пальцами прямо перед его лицом, и тот даже не заметил, как близко он подошёл. Дэррил моргнул, его русые растрёпанные волосы упали на глаза, и он полностью забыл, о чём думал мгновение назад. Он снова пялился, мальчик знал, что пялился, но он никогда даже подумать не мог, что руки могут быть такими завораживающими, а глаза настолько великолепными… В это время Зак мог сказать, что тот запинался, пытаясь сформулировать из своих запутавшихся мыслей предложение. Дэррил был просто любопытным, таким замкнутым, потускневшим и усталым, и он никогда не встречал никого, кому бы хотел задать так много вопросов. — Ты придёшь завтра на занятия? — Дэррил застенчиво спросил. — Я скучал по тебе… Боже, я имею в виду, мы! Мы скучали по тебе. Всё твои одногруппники. Дэррил прикусил язык от собственных слов. Каким-то образом Зак лишь хихикнул над этими словами: — О, правда? Просто моя тётя скончалась несколько дней назад, и родители хотели, чтобы там была вся семья. Извините, что я оставил вас всех в подвешенном состоянии. Его глаза были похожи на маленькие зёрнышки кофе, но в это же время были такими печальными. Дэррил почувствовал, как его сердце перевернулось и завертелось в миллионе разных направлений. — Ой... Я сожалею об этом, — неуверенно произнёс Дэррил. Он просто не знал, что ещё сказать. — Не извиняйся, это не твоя вина. На самом деле это было предсказуемо. Она была больна уже несколько месяцев, — вздохнул Зак, зажимая в зубах колпачок от маркера и снова открывая учебник. Дэррилу казалось, что его ноги приклеились к плитке под стоптанными кедами. — Я… Я должен идти, — сказал Дэррил, его ноги спотыкались сами о себя в отчаянной попытке больше не выставлять себя дураком. — Я увижу тебя в понедельник? — Зак крикнул ему вслед, но Дэррил был уже на полпути вниз по улице, хотя он понятия не имел, куда бежит с такой скоростью. Уличные фонари всё ещё горели, и они были адски яркими — свет просачивался в его череп и пронзал мозг, а на улице было до дрожи холодно, но он всё равно чувствовал, что горит, распадается, обугливается и чернеет. Он помотал головой, потому что всё казалось таким сюрреалистичным. Дэррил был только наполовину уверен, что всё это ему просто приснилось. На улице никого не было, только опрокинутые мусорные баки, закрытые ларьки и машины на парковочных местах, которые, казалось, никогда не сдвигались с этих мест. Дэррил ступил на мокрый из-за дождя асфальт и бесцельно побрел прямо по середине дороги. Во всяком случае, машины в такой час точно не ездят. Он сурово уставился на покрывало в небе, где должны были быть звёзды, потому что на него смотреть было легче, чем на синеву, в которой он тонул. Мальчик вставил ключ в замок, прижав своё слабое тело к стене, когда дверь закрылась за ним с слегка слышимым щелчком. Он негромко барабанил ногами по ступенькам, ведущим в его комнату, медленно раздеваясь по пути. Накинув чистую футболку, он плюхнулся на кровать. Лампа горела ярко-оранжевым светом, окрашивая всё в его комнате в нежный мандариновый оттенок. Он не мог не задаться вопросом… вопросами о Заке: какая у него фамилия, любит ли он видеоигры, когда у него день рождение, пробивает ли его дрожь из-за холода в четыре утра, нравится ли ему работать в ночную смену… И это было ужасно, потому что Дэррил не имел права привязываться к человеку, который едва ли даже знал его имя. Последним, что он увидел перед тем, как погрузиться в царство Морфея, был синяк на плече, медленно переходящий в мягкую пурпурную кляксу под бледной кожей.