drowning in violet

Дэррил очнулся только в три пятнадцать пополудни от щебета птиц за окном и мыслей о некоем мальчике с тёплыми карими глазами. «Влюблённость — это просто мешанина слов и красок, — подумал он, не успев полностью проснуться, — никогда верно неописуемые вещи, нанесённые чернилами на страницу, чтобы выстроить структуру грустной истории». И он лежал в постели одну минуту, две или, может быть, даже три, на нём были одни только боксеры да домашняя футболка, на которой нарисованы множество маленьких галактик. Парень знал, что скоро должен встать, но тупая тяжесть тянула его вниз с силой сотен чёрных дыр. Дэррил долго так лежал, но в какой-то момент, больше от безысходности, повернулся к стене телесного цвета и начал выводить контуры на неровной гипсокартонной поверхности, бесцельно царапая обкусанными ногтями засохшую краску и глядя в пыльное окно. Верхушки зданий злобно таяли в небе, и вместе с солнечным светом мешанина чёрных, синих, жёлтых и красных цветов всех людей, идущих по потрескавшемуся тротуару, застилала его взгляд. Поэтому Дэррил не мог рассмотреть, как шевелятся рты прохожих сквозь туман своих же эмоций, и почему-то это было хуже всего, ведь всё было таким далёким и бесшумным. А потом, натянув полосатый свитер, джинсы и пару кед, Дэррил по глупости толкнул входную дверь своим ушибленным плечом, из-за чего ядовитая боль не давала о себе забыть почти весь день. Не успел мальчик опомниться, как уже заворачивал за угол и направлялся к библиотеке около колледжа с остекленевшими глазами и розовым носом. Воздух был густым и влажным, и Дэррил знал, что сегодня будет нелегко. Но две тонкие двери легко открылись, и Дэррил тут же принялся осторожно водить пальцами по корешкам книг. Мальчик остро нуждался в тихом перелистывании страниц, в запахе старых книг, щиплющем его нос, пока он терялся в тысячах слов. Он сел за один из столов, твёрдое дерево стула врезалось ему в спину, но это было удобно, потому что парень чувствовал себя как дома. Дэррил наклонился, чтобы достать из сумки свой небольшой скетчбук, кожа стала гладкой под его пальцами, когда он раскрыл альбом, любуясь каракулями и бесконечными завитками, нацарапанными на бумаге. Найдя в стаканчике рядом странно выделяющуюся фиолетовую ручку, он прикоснулся ей к совершенно новой странице после того, как воткнул наушники и слова песни захватили его, подпитывая чувствами, которые, как он знал, будут просто дремать в его сердце, пока он не найдёт кого-то, кому можно их выразить. Казалось, что его руки обладали собственным разумом, когда они начали очерчивать фигуру синего мальчика. Сперва он набросал широкие ключицы Зака, которые могли бы сдержать океаны, волнами спускающиеся по его загорелой, усеянной веснушками груди. Несмотря на то, что он рисовал только одним цветом, он мог видеть, как страница переливается миллионом различных оттенков. Внезапно знакомый голос прорвался сквозь его мысли: — Извините? Дэррил чуть не свалился со своего стула, вырывая наушники из ушей так быстро, что тело поразила новая боль. Он резко поднял голову и увидел невысокую девушку в грязно-белой рубашке, на воротнике которой были слегка неуклюже вышиты ягоды земляники, и с серебряными серёжками, выглядевшими гораздо старше своей хозяйки. От неё пахло дымом и слегка сладковатыми духами. — Дэррил, правильно помню? — спросила она. — Да... Откуда вы знаете? — он посмотрел сначала в свой скетчбук, а затем снова на неё. И резко до него дошло, что это один из его учителей. — Я преподаю у тебя декоративную живопись, — с лёгкой улыбкой произнесла она, садясь на деревянный стул рядом. — Просто я не могла не сказать тебе, что рисунок, над которым ты работаешь, потрясающий. Я едва ли знала о твоих способностях, но теперь с уверенностью могу сказать, что я очень рада, что ты в моём классе. Лицо Дэррила стало ярко-розовыми, будто закат перед ветреным днём. — Спасибо, — сказал он очень застенчиво. Её потрескавшиеся губы вновь растянулись в улыбке, она посмотрела на Дэррила и увидела, что его взгляд снова сосредоточился на рисунке такого знакомого всем мальчика. Учительница положила свои тонкие пальцы поверх страницы, чтобы привлечь его внимание, и голова Дэррила медленно поднялась, чтобы встретиться с кобальтовыми глазами. Жемчужная пудра, аккуратно нанесённая на щёки, слегка поблёскивала на солнце. — Я надеюсь, что ты свободен в эти выходные, потому что колледж проводит свою ежегодную поездку первокурсников в лес. Мы отправляемся в палаточный лагерь и каждые несколько часов выходим на пленэры. Это отличный шанс не только порисовать на природе, но и завести новых друзей, — она убрала руку с альбома Дэррила и стала ждать его ответа. Он не мог поверить, что не знал об этом. Все выходные, проведённые с Заком? Он о большем и мечтать сейчас не мог. — Я бы с удовольствием присоединился! — Дэррил чуть на стол не забрался, настолько его переполняли чувства. — Отлично! Я знала, что ты скажешь «да», — учительница поднялась со стула. — Я расскажу о поездке подробнее завтра на уроке. Прошу, после обеда ко мне не опаздывать. Она повернулась и вышла за дверь, не сказав больше ни слова. Дэррил так взволнован и не смог удержаться от широкозубой улыбки. Чтобы убедиться, что никто не смотрит, он быстро огляделся и откинул голову назад, удовлетворённо вздохнув. — Целый уик-энд с Заком, — почти пропищал парень, пряча довольное лицо за обложкой скетчбука. — Но как, чёрт возьми, я должен сдерживаться рядом с ним хотя бы минуту, не говоря уже о целых двух днях? Оставив эти мысли далеко в сознании, Дэррил закинул рюкзак на плечо и встал со скрипучего стула с таким счастьем, что и объяснить нельзя. Послеполуденное солнце садилось за городской горизонт, когда он вернулся в свою комнату и бросил альбом с чёрной спиралью на маленький письменный стол, расположенный в самом конце комнаты. В первую очередь парень схватил пульт от своего крошечного телевизора и включил какой-то дерьмовый французский фильм, слова которого даже не понимал, и принялся аккуратно вырезать недавно сделанный набросок. Опять посмотрев на свой рисунок и окунувшись во все оттенки фиолетового, своими трясущимися руками Дэррил прикрепил его к голой стене над кроватью. В груди расплылось тепло, и мальчик лёг на кровать, продолжая смотреть романтический фильм. Все цвета сливались в один движущийся сгусток света. Но Дэррил мог видеть Зака в стенах, в покрывалах и даже в птицах, пролетавших мимо его окна. Парень беспорядочно вытер глаза рукавом свитера и закрыл их, русые волосы разметались по подушке, уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке, отчего ямочка на щеке стала ещё больше, а в животе запорхали бабочки.