Заглянуть в пасть хищнику

human — rag'n'bone man.

kokko: Без меня, извиняюсь, уехал.       Инуи разочарованно вздохнул, разминая пальцы в попытках успокоиться. Он не спускал взгляда с незнакомки неподалеку. Та закурила, достала телефон и быстро засунула в карман плаща — проверила время, а после ушла, даже не обратив внимание на трясущегося, словно осиновый лист, парня.       Вскоре подъехала машина и он прислал номера Акане, на всякий случай. Захлопнув дверь, он уселся на переднее сиденье и, не обращая внимания на водителя, пристегнулся.       Щелчок переключения передач привлек взгляд Сейшу.       Женская, до боли знакомая рука.       Воспоминания о мертвенной бледности и кроваво-красный маникюр ударом прошибли тело, словно судорогой. Мозг подавал сигналы бедствия, слепо веря в то, что сможет спастись. Ладони мгновенно вспотели, а по спине пробежали мурашки, после которых осталось призрачное, но ужасно неприятное, ощущение зуда. Голова вжалась в плечи.       Конечности будто потяжелели в четыре раза, но он, превозмогая себя, развернулся, всматриваясь в умело ведущую автомобиль девушку. Ее черты лица совсем не изменились, хоть и прошло чуть больше пяти лет, ни одна морщинка ни поселилась на вечно хмуром лице, ни одной складочки обвисшей кожи не было на теле, как всегда, легко одетом.       Сара почувствовала темно-изумрудные изучающие глаза на себе и взглянула на их обладателя в ответ.       — Здравствуй, Сейшу.       Он ощущает, как неприятные мурашки пробегают вдоль позвоночника, как холодок проходится по телу, пронимая словно бы до самых костей, как попёрек горла встаёт ком, мешая сделать нормальный вдох, и едва ли силится сдержать рвущийся наружу крик. Он чувствует себя незначительным, а все старания в этот миг кажутся пустыми, бессмысленными. Все эти годы Инуи рефлексировал, пытался понять себя и избавиться от ненужных эпизодов собственной жизни. Ох, если бы память можно было использовать, как флешку...       Он в миг протрезвел, сглотнув вязкую слюну и с трудом сдержав эмоции, кипящие в крови, будто бы сгущая ее, не давая ходу к сердцу, что ужасно билось последние несколько часов, грозясь вырваться из грудной клетки, сломать ребра в крошку, ответил:       — И тебе привет. Чего надо?       — Поговорить хотела, вспомнить былое. Ты же не помнишь и половины, верно?       — Верно, и не нуждаюсь в рассказах.       Она выкрутила радио на полную, но даже так Инуи слышал посторонние звуки отдаленно. Голос Сары был главным среди роя мыслей, заглушая собой все на пути.       — Да ладно тебе, весело же.       Машина чуть съехала с полосы, едва не врезавшись в другую.       — За дорогой следи. — он демонстративно отвернулся.       — Это связано с Акане.       Резкая боль заставляет схватить мучительницу, втянуть ртом воздух и широко выпучить глаза. По шее стекала тонкая струйка теплой жидкости с отвратительным металлическим запахом, от которого выворачивало наизнанку. Незнакомка усмехнулась, стирая ее пальцем. Затем она достала лезвие с гравировкой и провела им по запястью мальчика, от чего тот заревел, моля о пощаде. Губы припали к кровоточащей ране.       Она выпивала Инуи досуха, смаковала каждую капельку, как будто боялась пролить, под сдавленные хрипы, со временем становящиеся все тише и тише. Мальчик упал без сознания. Лицо его застыло в гримасе ужаса, что очень забавляло вампиршу.       В конце концов, девушка прокусывает собственное предплечье, подставляя к приоткрытому рту Сейшу, чуть надавливая, чтобы крови было больше и будущий вампир смог «ожить».       — А потом я умыла тебя снегом и отнесла в родительский дом. Они, конечно, очень удивились ребенку в обмороке, но даже пригласили на чай. Меня подобное предложение не интересовало, поэтому, вежливо намекнув им запастись тазиками...       — Тазиками? — переспросил он.       — Да. Это тоже не помнишь? Ну и хорошо, я бы на твоем месте сделала так же. Так вот. Я ушла, но несколько дней наблюдала за вашей семейкой и стадиями обращения. Ты был у меня первым. — Сара подмигнула. — После того, как ты проснулся, началась стадия так называемого «отравления организма». Суть в том, что кровь разная и в вампирской содержится яд, который человеческий организм спустя некоторое время должен был принять его и подстроиться. У тебя «некоторое время» длилось примерно 3 дня. Во-о-о-от.       — Тазики нужны были для... — Инуи замялся.       — Именно, дорогой. Тебя рвало целых три дня. Без остановки. Но это еще цветочки. Потом, Сейшу, твой организм адаптировался и стал больше походить на других вампиров, а, как всем известно, за перестройкой следует нечеловеческий — в обоих смыслах этого слова — голод.       Сейшу выдохнул, обрабатывая полученный материал, который обрушился на его голову тяжеленным грузом.       — И ты съел своих родителей.       — Что? — ошарашенно вскрикнул парень.       — То. Ты выпил их кровь и мне пришлось возвращать всех к жизни так же, как и тебя. Они все помнят, так как были старше на момент обращения, а ты, малыш, нет. Но самая интересная часть это часть про Акане!       Он вжался в кресло, уже не пытался сдерживаться, лишь плыл по течению, которое уносило аккурат в водоворот, выбраться откуда не представлялось возможным. Чувство вины гложило, и пусть оно намертво вросло в Инуи еще очень и очень давно, сейчас боль под ребрами ощущается, как не ощущалось никогда. Глаза болят, но слезы не льются. Закончились. Все.       Аморальность, что следует за ним рука об руку чуть ли не все время, извергалась желчью и черной кровью, изо дня в день, истощала и лишала человеческого облика.       — Она, бедная, помогала тебе, а потом как увидела труп отца! Ух. В общем, сейчас Акане помнит все смутно, зато я будто сама пережила.       — Да рассказывай уже! — Сейшу был готов ударить ее.       — Раз ты так хочешь...       — Я начну с самого начала и в подробностях, слушай внимательно.       Сейшу очнулся от того, что в горле стоял вполне реальный ком, так и рвущийся наружу. Желудок скрутило спазмом, а голова раскалывалась, словно кто-то с особым усердием бил по ней молотком. Он почувствовал, как подкатила неописуемая тошнота и он бросился в коридор, залетая в ванную комнату, благо, свободную. Заметившая активность мама бросилась к сыну, но притормозила у порога и тактично отвела обеспокоенный взгляд.       — Сначала они думали, что у тебя кишечная палочка и носились, как с младенцем.       Мальчишка лежал на двуспальной родительской кровати не в силах и подняться на локтях. Рядом сидела Акане, подпирая рукой подбородок. Было слышно, как она сопела, так как целую ночь бегала из кухни в спальню, а из спальни в кухню. Носила черный сладкий чай, салфетки, тазики, бульон, сопровождая любой поход ласковым «Подожди, братик, я сейчас!».       — И так продолжалось полтора дня, потом на смену пришла твоя мать. Но я пропущу этот момент, ладно?       Инуи кивнул.       На третий день стало значительно лучше: он мог вставать, двигаться без накатывающей желудочной кислоты, — больше нечем было рвать — но живот крутило от того, что никакой еды не бывало там с дня рождения. Его словно настигла героиновая абстиненция. Суставы ужасно ломало, а к неприятному привкусу рвоты добавилось першение и вкус забродившей селедки. Однако, к обычной еде его не тянуло от слова «совсем». Хотелось то ли большего, то ли вообще ничего.       Где-то на подкорке сознания внутренний голос подсказывал ему, что мальчику необходима кровь, человеческая, но он упорно отрицал это и приказывал голосу заткнуться, а мыслям — остановиться, что получалось ужасно. Они и слушать не хотели своего хозяина.       — И, в конце концов, когда терпеть твои желания стало невыносимо, ты убил их.       Детские руки по локоть в крови. Слух в миг обострился, за ним — нюх, а самыми последними были внешние изменения. Щеки и глаза впали, кожа приобрела синеватый оттенок, прежде короткие, подстриженные под «ежика» волосы удлинились до самого подбородка, но, как и были ранее, остались белыми-белыми, — незнакомые бабушки, которых он частенько встречал, называли их ангельскими — черты лица чуть заострились. Посреди комнаты в окружении двух похолодевших трупов стоял маленький ребенок в теле замученного взрослого.       Лица родителя не было видно из-за обилия крови, которая текла из раны на виске. У одного был высунут язык и выбит зуб, другой труп лежал со вспоротой рукой, над ними летали маленькие мошки, периодически садясь на убийцу. Брызги темно-коричневой жидкости застыли на лице мальчика, на шее усиленно пульсировала артерия, которая словно могла вот-вот лопнуть от напряжения, некогда белая футболка, намокшая от крови, облепила худые рёбра. В чистом, недавно проветренном, помещении витал запах пота, металла и, совсем чуть-чуть, гноя. Рядом поблескивало лезвие кухонного ножа и разбитая пепельница.        — Выглядело, кстати, эпично. — невзначай кинула Сара.       Он глубоко дышал, устремив пустой взгляд в стену. Сейшу настолько абстрагировался от внешнего мира, что не заметил, как из магазина вернулась Акане, застав убийство собственного отца своим же братом. Она закричала и Инуи дернулся от боли, с которой столкнулись уши. Одного взгляда хватило, чтобы он упал на колени, заходясь в плаче.       — Ну а потом пришла я и всех спасла! Но пришлось стукнуть сестрицу по голове, чтобы не задавала лишних вопросов.       Младший из Инуи проснулся раньше остальных и, наконец осознав, кем он стал, побежал в комнату Акане, чтобы убедиться, что хотя бы она осталась жива. На кровати, застеленной пушистым белым пледом, лежали сразу трое человек. Он в два шага преодолел расстояние и проверил дыхание каждого.       Дышат.       — Остальное ты должен помнить.       Сара отвернулась, сигналя мотоциклисту, который решил обогнать их.       — Да. — Сейшу замялся. Выходит, все это время Сара желала ему лишь добра? — А как Акане стала тем, кем является сейчас? Я не убивал ее в твоем рассказе.       — Ей повезло больше всех. Я дала ей немного своей крови, чтобы этого хватило для неполного обращения. Акане — полукровка.       Обостренный слух вернулся к нему. Инуи съехал по сиденью, зарываясь руками в волосы.       «...На убитой Эмме Сано 2005 года рождения обнаружены отпечатки пальцев убийцы. В розыск объявляется Сейшу Инуи 2004 года рождения.» — раздался голос из радио.       Объявленный в розыск парень навострил уши, а после услышанного сокрушенно выдохнул. Он смирился, всепоглощающих чувств более не было. Так будет лучше. Он сгниет в тюрьме, повесится в камере или сделает это перед арестом.       — То есть, ты не был пойман ни разу в нашей глуши, зато, приехав в Москву, попался на первом же убийстве, Сейшу? Теряешь хватку, ая-яй.       Она рассмеялась и свернула с маршрута.       Телефон Инуи вибрировал в кармане, буквально разрываясь в кармане. Ему одновременно звонили Акане, Майки и Дракен, значок сообщений в телеграмме менялся со скоростью света. Открыв сообщение в шторке уведомлений так, чтобы остаться не замеченным, он увидел «убью, сука.» сразу от двух людей, вздохнул, принял, как должное, и первым же делом позвонил сестре, сказал, чтобы она ни в коем случае не появлялась дома, тем более — не искала его.       План в голове разрабатывался сам по себе, пока сидящая рядом особа не разрушила его спокойным «приехали».       Взору парня предстала дикая природа. Небольшая опушка, а сразу за ней густой смешанный лес. Похоже, это место немного дальше, чем просто «за городом». Величественные ветки дубов словно скрывали их от всего мира, создавали давно забытое ощущение безопасности, изредка прерываемая птицами, ежами и прочей живностью тишина не была удушливой, черная тень за спиной исчезла, а сам Сейшу смог вздохнуть полной грудью. Хотелось лечь на росистую и, вероятно, грязную траву, раскинув руки, и забыться в умиротворенном сне.       Не кошмаре.       Сара так и сделала — легла, проведя рукой по земле в немом приглашении. В его глазах не было и капли сомнения. Выбрав участок, на котором было чуть меньше сырой почвы, он присел на корточки, просидел в таком положении совсем немного и лег, раскинув в сторону конечности.       — Зачем ты привезла меня сюда?       — Действительно, зачем?       Она приложила палец к губам, а потом направила его в сторону собеседника.       — Чтобы укрыть тебя, для чего же еще? Маленький Сейшу был смышленее, знаешь ли.       Встав, Сара протянула руку и, когда Инуи вложил туда свою ладонь, с силой потянула, да так, что он чуть не упал обратно, только носом в землю.       — Пойдем. Я покажу тебе убежище на ближайшую неделю.

***

      Время близилось к удивительно раннему рассвету. Они шли уже половину часа, по крайней мере, так было, когда Сейшу в последний раз доставал телефон. Лес, вероятнее всего, не посещали уже долгое время, иначе обязательно соорудили бы мостик или его подобие на месте неглубокого, но до дрожащих зубов холодного ручья, который пришлось переходить. Тропинки узкие, — больше одного человека не поместиться — поэтому впереди, будучи знатоком (и вот откуда только?) данной местности, шла Сара, а он послушно ковылял сзади, хватаясь за деревья, поросшие мхом и диким виноградом. Маленькие ветки, от которых оба усердно прикрывались, подставляя под удар руки, царапали кожу.       Сара показывала Инуи цветы с такой любовью, словно это она их и выращивала. Атмосфера из враждебной стала настолько доброжелательной и дружелюбной, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Стыд за неоправданную ненависть жег где-то в районе солнечного сплетения, но он поспешил оставить свои чувства до лучших времен, а пока наслаждаться моментом.       — Долго нам еще? — спросил Сейшу, предвидя, что еще чуть-чуть и ноги отвалятся.       — Так ты еще и выносливость растерял! Минут пятнадцать потерпишь или мне тебя на руках понести?       Он цокнул, не сдержав улыбки. Вампирша больше не казалась злобной сукой.       Когда лиственные плавно перешли к хвойным, а дорога прояснилась, их взору предстал двухэтажный дом с замечательной верандой и огромными темными окнами. Он почти полностью был сделан из древесины, одна крыша отличалась неизвестным Инуи материалом.       — Вот и пришли, как там твои ноги? — с ноткой сарказма спросила девушка.       — Пока что на месте. — не менее шутливо ответили ей.       Вход в дом был через террасу, которая сразу понравилась парню.       «Минималистично» — подумал Сейшу.       На пороге их встретил полный и старый, черный кот. Он вальяжно прошел к человеческим — вампирским — гостям, мурлыча. Улыбка Инуи дрогнула.       — Тот самый?       — Да, притащила его сюда специально для тебя.       Дом небольшой, но вмещалось в него едва ли не все, что только возможно: гостинная с двумя серыми диванами, маленьким камином (труба, откуда выходил дым в два раза больше), по бокам которого стояли вазы с белыми розами и массивными, круглыми плафонами, свисающими в нескольких сантиметров от инуиной головы; лестница, ведущая на действительно крохотный второй этаж, огражденный стеклом; за ней располагались две двери — ванная комната и туалет; а в противоположной стороне, прямо у окон, была кухня с неестественно светлой подсветкой.       Вопрос сорвался с губ, раньше, чем он смог обдумать:       — Где я буду спать?       — Вообще-то кровать одна, но она двуспальная, поэтому мы можем спать вдвоем. Обещаю не приставать. А если не захочешь, то диваны есть, как и в доме, так и на улице, выбирай любой.       Сейшу не ответил. Повторив хозяйскую походку животного, он поднялся по лестнице и плюхнулся прям посередине кровати, как недавно ложился на землю.       — Э-э-эй, ты куда такой грязный на чистую постель залез? А ну быстро в душ! — сказала Сара и дала будущему сожителю мотивационного пинка под зад.       Сложив руки на груди, она следовала за ним до самой двери и ушла только тогда, когда услышала шум воды.       Инуи смывал с себя грязь, а вместе с грязью смывались и чувства, эмоции, тяжелый груз, повисший на нем после рассказа о родителях. Горячая, почти кипяток, вода обжигала кожу, доставляя еле ощутимую, но отрезвляющую — хотя казалось бы, куда еще трезвее? — боль.       Когда он вышел, вытирая волосы полотенцем, Сара кинула пакет донорской крови, чуть покопошилась в холодильнике и взяла такой же себе, параллельно с этим доставая кружки.       — Специально дом сняла? — блондин сделал глоток.       — Раскусил.       — И зачем только? Я бы и сам справился.              — Захотелось позаботиться о своем любимом, в платоническом смысле, мальчике.       — Я уже не мальчик.       — Что, прям мужчина? Девственность потерял уже? — она поиграла бровями.       — Девственности не существует, у мужчин так тем более. И вообще, почему это я должен рассказывать тебе о своей половой жизни?       — Не рассказываешь, потому что ее нет?       — Потому что ее нет. — задумчиво произнес Сейшу.       — Ладно, у меня тоже нет, можем погрустить вместе. Хоть нравится кто-то?       Инуи испытал испанский стыд во всех его проявлениях.       — А тебе?       — Нет-нет, так не работает. Отвечай первым.       — Нравится. Твоя очередь.       — На данный момент никого такого нет. Прошлого парня я выпила. — это был больше вопрос, чем утверждение. Сара произнесла его так, словно спрашивала о том, правильно или нет.       — Не удивлен.       За этой непринужденной беседой прошел их ужин. Девушка отправилась в ванную, а Инуи — в спальню. Поднявшись на этаж выше, он заметил рабочий стол с лежащим на нем ноутбуком известной марки. «Huawei» — гласила надпись на корпусе. Свет лампы, стоящей рядом, был направлен прямо на устройство, будто это был знак свыше, озарение. Он решил, что спросит о нем позже.       Вернувшаяся вампирша застала Сейшу в максимально беззащитной позе, мирно посапывающего и пускающего слюнки.