Заглянуть в пасть хищнику

heavydirtysoul — twenty one pilots.

      Инуи, сидящий на криминологии, вообще не думал, что уведомления могут быть настолько громкими. Абсолютно все в аудитории обернулись на знакомый звук, кто-то даже проверил, не ему ли пришло сообщение, молодой преподаватель в том числе. Поправив челку, он полез в карман выглаженных серых брюк, усмехнулся, понял, что источник звука не его телефон, принялся выяснять, кто все же посмел прервать лекцию.       — Я надеюсь, что это что-то очень важное, иначе... — препода прервали.       — А я надеюсь, что это сообщение из банка. О переводе кругленькой суммы, например.       Группа залилась смехом, не оставив без улыбки Арсения Владимировича.       Смешить людей Сейшу умел, особенно, когда сам настолько растерян, что обычный человек не вымолвил бы и слова.        — Нет, к сожалению, не банк. Я всего лишь в розыске... — девушка позади ахнула, закрыв рот рукой и, видимо, воображая, чего такого криминального смог натворить одногруппник, чтобы позже отличиться и верно указать срок его пребывания в местах не столь отдаленных, а Сеня — эту ласковую кличку ему дали еще прошлые пятикурсники, когда преподаватель только пришел и чуть ли не был отчислен, не узнавшим его деканом, теперь и кличка, и история передается из поколения в поколение: от тех самых пятикурсников — кому-то с четвертого, четвертый — кому-то с третьего, и так далее, далее, далее... — присвистнул. — У одного экономика и его друзей, имеется ввиду. А вы что подумали, Арсений Владимирович? Неужто вы решили, что я, будущий юрист, нарушил закон? — девушка снова ахнула, но более наигранно.       — И в мыслях не было! — поддержал он развернувшиеся представление. — Записывайте: Социально-психологические явления – взгляды, традиции, привычки – часто называют субъективными детерминантами преступности, а все то, что находится вне индивида и влияет на его психологию, – объективными ее детерминантами. Это криминологическая классификация. Деление причин и условий преступности на объективные и субъективные имеет и иную, философскую, интерпретацию.       Инуи спрятал телефон, решив, что ответит позже, и начал выводить каждое слово тонкой черной полосой с легким наклоном вправо.

***

      По окончанию пары вокруг него столпилось немалое количество студентов. Кто-то спрашивал, какое отношение Сейшу имеет к группе соперников, почему они ищут его, а кто-то...       — Слыш, Инуи, — специально сделав писклявый голос, подозвал его Па-чин, — а какого хуя, спрашивается, ты с технарями связался?       — Не связывался. Знаете выражение «меня не зовут, я прихожу сам»? Вот и я не связываюсь, они находят меня сами.       Он скрылся в университетских коридорах, совершенно не помня, как поднялся на два этажа выше, куда даже персонал редко заглядывает, что уж говорить об остальных.       В душе кошки скреблись, намереваясь продырявить ее и оставить, словно старую, проеденную молью, шубу в шкафу.       «Душа — потенциал личности,»— говорят психологи. «Душа есть чувственный инструмент познания, и она есть посредник между человеком, живущим в материальном мире,» — рассуждают философы. Но есть ли этот потенциал или же инструмент познания у безжалостных убийц, что готовы пойти на все ради себя и своих инстинктов? Есть ли душа у вампиров? А у людей? Быть может, в этом и есть главное отличие — у одного из существ есть она? Быть может, люди не смогли понять собственных чувств, мыслей и вновь оправдали незнание чем-то высоким?       Инуи размышлял на эту тему все время своего существования, изредка отвлекаясь на самокопание, позже — рефлексию.       Сердце вдруг забилось в бешеном ритме, а спиной он чувствовал до ужаса огромное количество взглядов, заставляющих поежится, как от петербуржской метели, которая морозит до смерти, оставляет валятся окоченевшее тельце в белоснежном сугробе. Они пожирают его в попытках добраться до главного органа в человеческом организме, чтобы вырвать его, рассмотреть поближе, взять в руки. Есть ли сердце у вампиров? Определенно. Что же тогда так быстро стучит по ребрам? Дыхание сбивчивое, Сейшу открывает и закрывает рот, словно рыба, открывает-закрывает, и сопровождается сие действо хрипами, раздирающими горло парня.       Инуи виноват.       Совсем не то слово.       Инуи конкретно проебался.       На первое сентября он собирался в спешке, несмотря на то, что встал на два часа раньше должного, так как целую ночь вновь провел в раздумьях, позже — в соцсетях. Найдя мятую, зато чистую, рубашку, он накинул ее на плечи, не удосужившись даже руки в рукава просунуть, и вошел в кухню, где на столе ждал своего часа горячий растворимый кофе. Горло обожгло горечью, которая осталась привычным кислым привкусом на языке. Он привел себя в порядок, захватил сумку в коридоре и побежал, надеясь успеть на свой поезд и не ждать по двадцать минут.       Станция была переполнена, людей еще больше, чем в день его приезда. Пробиваясь сквозь толпу, он искал нужный поворот, прикладывал тройку, спускался на эскалаторе и заходил в электричку самым первым, игнорируя злых бабушек и беременных мамочек. Вновь знакомые пейзажи – торговые центры, куда Инуи обещали отвести, высокоэтажные здания с закрытыми дворами и уходящими вглубь переходами с красными буковками «М» наверху.       Выскочив в полузакрытые двери, он побрел в универ. Сейшу думает, дай бог бы его кураторы нашлись, а главное — найтись самому, что оказывается немного проблематично. На главной площади стоит еще кучу людей. У кого-то кураторы держат таблички для быстрой идентификации группы, кто-то просто стоит большой кучкой и переговаривается, но самое страшное в таком количестве народу — музыка.       Из своих одногруппников он знал лишь двоих человек. И один из его знакомых был ростом даже меньше Сейшу, соответственно, в толпе его днем с огнем не найдешь. Зато второй, контрастируя, был без пяти сантиметров 190, да еще и с косичкой. Однако, ни того, ни другого на линейке не виднелось.       Еле найдя кураторку, он быстренько встал в свою кучку, закашлявшись — кто-то рядом парил, выдыхая дым с вонью жженной сахарной ваты.       Настолько нелепых представлений он еще не видел.       Как только толстый дяденька декан отошел от микрофона, а ведущие объявили танец в исполнении пятого курса, выбежали порядком уставшие от жизни студенты, толкая друг друга, чтобы нормальны выстроиться по линиям. Раздался ремикс песен Инстасамки и девушки начали танцевать завирусившийся в тик токе танец, пока парни ходили на месте, добавляя движения от себя. Позже известная «Lipsi ha» сменилась кальянным рэпом, а за ним сменились и роли студентов — теперь танец исполняли парни.       Спустя пару минут они объединились под Карди Би. С какой целью они включали в начале Инстасамку, Инуи так и не понял.       Следующим номером была какая-то песня около школьной тематики от третьекурсницы Золоторевой Анны, что, по словам старичков, в прошлом году забеременела от старого препода.       Сейшу принялся выяснять причину отсутствия знакомых.       От какого-то нерадивого юриста, с которым ему предстоит еще пять лет, он узнал, что оба были на похоронах сестры того, что пониже. А на вопрос «что за сестра?» ему кинули «Эмма Сано, не знаешь что-ли? Главная здешняя активистка. Год не начался, а она уже побывала везде, где только можно,» ни капли узнавания в глазах Сейшу, «ну блондинка такая, добрая, глаза у нее еще такие, прямо янтарные!»       И с того момента его ментальное состояние ушло в никуда.

      Он сполз по стене, запустив руки в волосы и оттягивая пряди, с треском вырывая их с корнем. Из него вырвалось тихое мычание, а маленькое тело, съёжившееся в комок, задрожало. Слёзы градом скатывались по его лицу.       Ошибки прошлого, чувство вины и ненависть душили его, истерически посмеиваясь, пока бледные пальцы будут сжимать запястья человекоподобного олицетворения чувств, жадно хватая ртом воздух, остатки которого они выбьют ударом под дых.       Трясущимися руками Сейшу взял телефон.       «Умеешь ты испортить первое впечатление, не спорю»       И добавил:       «Мог бы напрямую спросить»       Ответ пришел незамедлительно, заставив Инуи усмехнуться.       «А ты бы ответил?»       «Кто знает, Коконой, кто знает...»       Прозвенел звонок на следующую пару, которую он пропустил, сидя в пыльном темном коридоре и пытаясь успокоиться.

***

      На социологию Сейшу вернулся в своем привычном состоянии, кивнув стоящим вдалеке Майки и Дракену, рядом с которыми стояли еще два человека с черными длинными волосами и короткими желтыми. Они едва слышно болтали о Свастонах.       Старая преподавательница снова распиналась о предстоящих семинарах, так и не сказав чего-то дельного, а студенты пропускали все слова мимо ушей, переписывались в чате первого курса. хината тачибана: Передайте другим факультетам о том, что друг Такемичи предлагает сходить в клуб на выходных. чифую мацуно: Что за друг? намико танака: такемичи? эт кто?

инуи сейшу:

Без проблем. Адрес клуба?

такуя ямомота: ТЦ на Покрышкина       Инуи ловко переключился между приложениями.

seishues:

Первый курс собирается сходить в клуб, скажи своей группе. И сам приходи, может, разузнаешь чего новенького

kokko: Ого, приятно удивлен.       Естественно, и половины не придет — взглянут, как на дурака, пальцем у виска покрутят, а некоторые еще и обматерят впридачу, если не ударят. Все же, их борьбу никто не отменял.

***

      Из громких и огромных колонок, стоящих по углам, играет музыка, бьет по ушам, заставляя перекрикивать ее, чтобы попытаться завести или продолжить диалог, чем и занимались большинство из присутствующих. Однако, Сейшу это не волнует. Ему не с кем разговаривать.       Музыка, под которую только и дрыгаться в пьяном угаре среди таких же полубессознательных потных тел, надоела меньше, чем за пятнадцать минут. Он сидит на дряхлом кресле, пережившем кучу передозов, танцев, игр в правду или действие, половых актов — остается лишь надеяться, что по согласию, хотя, для таких заведений, это маловероятно — наблюдая за столпившемися подростками, непонятно, как прошедшими сюда. Они пьют самбуку, периодически посылая одного из компании за новой порцией, танцуют и неумело целуются.       Инуи думает, что это омерзительно — разве можно пить самбуку без льда?! Он, в свое время, конечно, тоже мешал все, что можно и даже то, что нельзя, но самбука без льда — преступление, по его скромному мнению.       После очередного бокала Сейшу не выдержал и встал, хлопая по маленькому столику руками. Тогда его взору открылся вид на танцующую на барной стойке девушку, которая на тот момент отшивала очередного вдребезги пьяного парня, сопровождая сие действо средним пальцем. Он усмехнулся и направился аккурат к бармену.       По дороге Инуи все-таки встретился — не то, чтобы он прятался от брюнета, скорее, прятался ото всех, а в это «всех» входил и странный знакомый — Коконой, предлагая выпить за его счет.       Заказав два шота, блондин уселся на барный стул, который нехило прибавлял сантиметры в рост, постукивая по соседнему. Хаджиме присел рядом и устремил взгляд в своего собутыльника на этот вечер.       — Самое время начать рассказывать о себе, не думаешь? — спросил он, когда бармен подал напитки.       Инуи хватает того за руку и переворачивает ее ладонью вверх. Берёт любезно предоставленную барменом солонку, вызубренными действиям высыпает на разгоряченную кожу соль. Аккуратно слизывает ее, не оставляя не крупинки, и опрокидывает специальную рюмку, которую используют лишь для данного вида алкоголя, морщится, выдыхая через нос.       Коко присвистывает, потом повторяет за ним, но не морщится в конце.       — Алкоголик. — фыркает Инуи.       — Да ладно тебе, еще чуть-чуть и на брудершафт пить будем.       — Упаси боже.       — Верующий?       — Нет.       — Вот я и узнал о тебе чуть больше. — Коко ухмыляется, на что другой закатывает глаза.       За первой порцией напитков следует еще парочка прежде, чем они уходят вглубь зала, перебрасываясь дружескими — когда это от фазы «знакомые» эти двое перешли фазе «друзья»? — колкостями.       — И что же вы, интересно, нашли на меня?       Коко вздохнул и скучающе выдал:       — Ничего интересного. Бизнес твоих родителей, да и только.       Конечно, они нашли намного больше, Инуи это чувствовал, знал, но не мог принять, что мог кому-то настолько приглянуться. Все казалось каким-то эфемерным: и обстоятельства их знакомства, и переписки, и его компания сейчас, в клубе.       Уйдя в свои мысли, Сейшу перестал слышать образовавшийся монолог сидящего напротив Коко, словно тот ушел в воду, на самое дно и с головой. Его вновь тревожила смерть Эммы, в которой он принял непосредственное участие. Что будет, когда Майки узнает о преступлении, что он совершил?       — Эй, с тобой все в порядке? — Хаджиме толкнул его в плечо. — Заказать такси?       Инуи тряхнул головой и коротко отозвался, что доедет сам, встал из-за стола и ушел, сжимая предплечье до синяков на месте тонких пальцев.       Его тошнило и слегка трясло от холодного ветра, которым решила порадовать Москву матушка-природа, ноги подкашивались, но не от опьянения. Блондин ощущал, как накатывает новая паническая атака, утягивая его все глубже в пучину страданий.       Она образовалась еще пять лет назад — маленькая, как и сам Сейшу, но от того не менее устрашающая. Своей черной густой жидкостью разливалась по телу, поражая внутренние органы, хоть для остальных они и были здоровы. Никто не видел тянущейся за ним тени, что заставляла делать аморальные для 12-летнего мальчишки вещи, никто не видел душащих рук с длинными костлявыми запястьями и острых когтей, которыми кожу Инуи раздирали в клочья по ночам. А на утро никто вновь ничего не видел.       Сегодня был его день рождения, мама, как обычно, готовила торт, а папа и Акане украшали дом, тактично намекая мальчику о том, что пора бы смыться. Он натянул осеннюю дутую куртку синего цвета и сапоги с едва заметным ворсом, предупредил родню, что вернется к пяти и выбежал из дома, чуть не забыв закрыть калитку.       Сейшу побрел в самый дальний магазин, который знал, дабы скоротать время, по пути встретил двух котят — белого и черного, пообещав купить им корм и радостно улыбался всю дорогу, воображая, как принесет животных домой и будет долго-долго спорить с мамой, в результате чего она все-таки согласится, самостоятельно придумав имя одному из них.       Уже в зоомагазине мальчик немного растерялся, так как не знал, какой именно подходит бездомным котятам, но, недолго думая, схватил пару пачек жидкого и маленький пакет сухого корма.       На их еду ушли все сбережения, тем не менее, ни следа грусти на лице Сейшу не было. Он бежал к детской площадке в соседнем дворике, размахивая набитым кошачьими лакомствами.       Однако, по приходу к горке, под которой прятались животные, его ждал немного неприятный сюрприз: вокруг ходила какая-то высокая девушка, явно старше него, потягиваясь. Выглядела она странно, учитывая, что на улице не май месяц, а на даме одна только кружевная майка, оголяющая выпирающие ключицы, и юбка карандаш, похожая на ту, что обычно носит мама, кудрявые черные волосы спадали на плечи, в руках она вертела сигарету, перебирая пальцами, пока не сломала, а ногами, облаченными в высокие каблуки, отстукивала неизвестный ему ритм. Около маленькой лестницы лежал, не двигаясь, белый комочек. Инуи подскочил к нему, приложил ребро ладони к розоватому носику и глаза стыдливо защипало, а нижняя губа задрожала.       Мертв.       — Что вы с ним сделали? — скорбь сменилась осознанием, осознание — ненавистью. И ненавидел он так, что голос ни разу не дрогнул, нотками стали поражая девушку.       — Убила. — она медленно подошла к мальчику. — Вот так.       Изящные руки обхватили горло, несильно, лишь для того, чтобы напугать, но Инуи воспринял это, как вызов, пнув обидчицу. Та даже не скривилась. Схватила его за воротник, приподнимая и притягивая к себе. Она была холодной, словно труп, но дыхание на тонкой коже шеи ощущалось особо горячо, а язык, коснувшийся ее, был равен раскаленному металлу.       Последующие события память наглухо блокировала, однако, одно он помнил точно:       Сара, произнесенное на манер змеи.       «Гадюки» — ответил бы Сейшу.       Подстать настроению ухудшилась погода. Необычно яркий в такие моменты лунный свет заслонили собой серая масса туч, упавших на город. Где-то застрекотали сверчки и прямо перед его носом пролетела маленькая, последняя в этом дне, бабочка, усердно махая белесыми крылышками. И, несмотря на душный пар, исходящий от асфальта, было прохладно, так, что кожа покрывается мурашками, а нос краснеет, но выпитые шоты согревают Сейшу изнутри.       Он хлопает руками по карманам и, не обнаружив в них телефон или хотя бы ключи, выругивается, затем сбрасывает сумку с плеча — ищет там. Рука скользит по шероховатой ткани, касается толстой тетради, где он пишет абсолютно все предметы, клея разноцветные закладки на определенные конспекты, например, теория государства и права это синий, а философия — фиолетовый, затем он натыкается на единственную ручку, которая больно укалывает в кожу около ногтевой пластины, и только ощупав оставшееся содержимое, находит связку ключей с незаметным среди них брелком, а рядом с ней — телефон.       На экране высветились пропущенные от сестры и несколько сообщений от одногруппников, которые он нагло проигнорировал, набирая такси. Диспетчер сообщил о том, что приедет синий ланос, и он принялся ждать.       Чей-то взгляд не покидал Инуи от самого клуба. Он обернулся, чуть вытягивая шею.       Вдалеке стояла явно женская фигура со скрещенными на груди руками.       Отчего-то Сейшу был уверен в том, что это она.

seishues:

Прокатишься со мной?