Простить себя за него

Гермиона притаилась около кафе в ожидании Блейза. Он показался из дверей заведения, наспех попрощался с товарищами и уже собирался трансгрессировать. — Спасибо, — тёплый девичий голос застал его врасплох, он растерялся, забыл то, на чём только что собирался сосредоточиться. Блейз сжал кулаки. Обернулся. Гермиона вышла из тени. — Не для тебя старался! — огрызнулся он, — мне не нужна твоя вшивая благодарность. — Блейз, — она старалась воззвать к голосу его разума говоря совершенно спокойно, — не суди о том, чего не знаешь. Но казалось Блейзу голос разума был чужд. — Не судить тебя? — он разразился нервным хохотом, а потом в миг стал серьёзным, — ты сломала его! — Я его спасла, — не согласилась Гермиона тем же спокойным тоном. — Брехня! Ты его уничтожила. Гермиона стояла совершенно растерянная, не знала, что толком сказать и как бороться с адским чувством вины в груди. Все внутренности будто бы сжались, а она стояла в оцепенении и не могла даже возразить. Она смотрела на Блейза а он на неё. И никто не собирался отступать от своей правоты. — Ты. Разбила. Ему. Сердце, — чуть тише выплюнул Блейз. — Нет, Блейз, — она подавила нервный смешок, — либо у него похитили сердце до меня, либо у него его вообще никогда не было. И снова они смотрят друг на друга. Об взгляд Блейза можно обжечься. — В любой ситуации нельзя винить только одну сторону, — начала Гермиона ещё спокойнее чем прежде. — Это ещё почему? — Блейз сложил руки на груди, явно не доверяя. — В любом конфликте виноваты все те, кто его создал, тем более если их двое. Нас с Драко двое. Плечи Блейза заметно расслабились, он начал слушать, перестал защищаться. — Один сделал, а второй это допустил. Драко не невинная овечка, ты думаешь мне было легко? — Тебе виднее, ты же его бросила. Нет, ей показалось, Блейз не хотел слушать. — Я его не бросала! — рассердилась Гермиона. — Хочешь сказать, что вы мирно расстались? — злобно усмехнулся Блейз. — обоюдно? Хочешь сказать, что он не ночевал у меня неделями, лишь бы не оставаться одному, что он не выпивал весь алкоголь в радиусе своей досягаемости, лишь бы перестать чувствовать?! Гермионе стало не по себе, неужели она правда так переживал их разрыв. — Я всего лишь озвучила вслух то, что он говорил между строк, — защищалась Гермиона. — Какая же ты наблюдательная. Хочешь получить «превосходно» за свой талант? Уволь, не от меня, — Блейз уже собирался сбежать, но застыл от её вопроса. — Что он сказал тебе? — Гермиона начала очень тихо, но по мере того как продолжала говорить голос становился громче, увереннее и чётче, — какова его правда? Ведь она точно отличается от моей и что ещё очевиднее наше видение одной и той же ситуации т.е. его и моя правда далеки от истины того что произошло. Правда субъективна, и её может быть ровно столько сколько участников ситуации, когда истина одна. Она сделала шаг навстречу к Блейзу, обнажая свою боль перед ним слезой скатившейся по щеке, казалось, Гермиона даже её не заметила. — Он говорил тебе как три года жил в соседней квартире с Пенси? — её слова словно удар по его щеке, — а как он оставил меня одну в луже крови на руках с умирающим живоглотом? — удар по другой щеке, — быть может он сказал тебе как называл меня удобной? — снова удар, — как ему было некогда думать обо мне и он смело говорил об этом? — ещё один, — может быть он сказал, как я простила всё это? — удар под дых, — но я не смогла простить ему слова, которыми он признался в том, что не любит меня. Блейз застыл на месте. Он не знал. Он ничего из этого не знал. — Уж прости, — слёзы уже во всю катились по щекам, — что во мне остались крупицы гордости, которые мне пришлось собрать воедино, чтобы уйти. Уйти, понимаешь?! Не ради себя, а ради него. Потому что я не та, кто ему нужен, и я не смогла поверить в обратное. Не после его слов. Даже если он сказал затем тысячу других. Блейз долго стоял как громом поражённый, всматривался в заплаканное лицо Гермионы. Он не знал, что ответить. — Я не держу зла на него. Я просто… Я просто не вынесу нести всё это на себе одной. Блейз подошёл к ней на расстоянии вытянутой руки, чтобы протянуть платок. Гермиона застыла от неожиданного поступка, ухватилась за край платка, а после Блейз исчез, трансгрессировал в неизвестном для неё направлении.

***

Гермиона была готова терпеть всё то, что делал с ней Малфой, она терпела и ссоры, и их редкие встречи и даже то, что она чаще проводила время с их общим другом Ноттом, чем со своим парнем. С Ноттом они начали общаться ещё в Хогвартсе, когда Гермиона стала девушкой Малфоя. Он никак не препятствовал этому, наоборот поощрял. И Гермиона расценивала поступок Малфоя, как высшую степень доверия и восхищалась его уверенностью в ней. Она гордилась. Тем временем Нотт влюбился в неё, а Гермиона старалась этого не замечать. Он превосходно играл на музыкальных инструментах. — Последствия аристократической жизни, — отмахивался он. Они часто пропадали за фортепиано играя друг другу любимые произведения, ходили на выставки, Гермиона даже затащила его в Кинотеатр, после чего он долго ей это припоминал как худший день в своей жизни. Со стороны они были прекрасными друзьями. Но это не было так. Она поняла это в один из вечеров, когда вынудила Нотта признаться ей в своих чувствах. — Я подозревала…— Гермиона была смущена до предела. — Подозревала? — взорвался он, утверждая, — ты знала! Гермиона искренне надеялась, что после этого разговора они отпустят друг друга и она больше не будет его мучить. Однако, у Нотта было другое мнение по этому поводу. — Что мешает мне любить тебя и быть твоим другом? – спрашивал он у неё. Гермиона даже сейчас не могла найти ответа на его заявление. Но после этого, общаться они стали реже. От Малфоя она ушла лишь тогда, когда поняла, что он не любит её. Тогда всё в миг встало на свои места. Пэнси, Нотт и причины их ссор, всё это соединилось в одно оглушающее осознание, которое так просто легло беспощадными чёрными чернилами его ответа на вопрос почему он так поступает с ней: «У меня такое отношение ко всем». В каждой из их ссор Гермиона сама того не понимая «просила» его о том, о чём не имела права просить, она просила его о любви. Любви, которой не было… Гермиона была неисправимым романтиком, она верила, что если в её жизни появится близкий человек, то он будет первым и последним во всём. От того она так отчаянно боролась и была готова простить всё что угодно, но после его слов ей просто не за что было бороться.