Плюшевые ножницы

Следующий день прошёл неизменно, в таком же плавном ритме безынтересных школьных событий. Хана никогда не спрашивали учителя, вечно забывая про его существование, а оценки он получал только за письменные работы, которые каким-то чудом без подготовки всегда писал на хорошие баллы. Такая серая и скучная продолжительность школьных дней только подавляла его, но делать что-то с этим юноша даже не собирался. Он не в силах изменить свою зону комфорта из-за своей духовной слабости, хотя где-то в глубине себя он прекрасно понимает, что стоит ему чуть-чуть приложить усилий, и всё сразу же заиграет иными красками в его пользу. Школьные янтарные коридоры снова скоротечно опустели, звонкий людской гул сменился на полную тишину, и активная жизнь покинула старое учебное заведение до следующего утра буднего дня. Это здание было построено в далёких пятидесятых годах, сохранив свою первозданную форму. В классах до сих пор стояли деревянные обшарпанные одиночные парты и стулья, некоторые из которых покосились в бок. Оконные рамы в зимнее время мало сдерживали тепло внутри и часто создавали ледяные сквозняки, из-за чего приходилось одеваться в два раза теплее. Единственные меняющиеся каждый год вещи оставались — туалеты, доски и стены на каждом этаже. На этом список обновлений резко заканчивался, ибо средств на ремонты никто особо не выделял. Такое отношение привело к закрытию нескольких корпусов школы, где от старости обваливались потолки и проваливались полы, а также от замыканий несколько раз случались пожары. Денег на сноску заброшенных частей школы никто не выдавал, поэтому все давно смирились и забыли на многие годы про их существование. Джисон шёл вниз по главной лестничной площадке, замечая как под его ногами осколками рушится материал и пачкает его обувь. Странно, но парня это ни чуть не раздражало, скорее разжигало интерес и давало наводку на главный вопрос сегодняшнего дня: «как тогда выглядит внутри самый старый и отделённый от всех кусочек школы?». Времени было хоть лопатой черпай, потому Хан спокойным шагом направился туда, куда вход каждому ученику, да, и любому взрослому был абсолютно воспрещён. Чтобы добраться туда нужно было обойти "строгую" уличную охрану, состоящую из двух толстых усатых дядюшек, закуривающих каждые пару часов сигарету, а после хлебающих из фляжки явно что-то тонизирующее. К счастью, Хан имел чудесные стратегические способности, которые частенько помогали ему просчитывать жизнь на десять шагов вперёд и выходить абсолютно сухим из воды. В его и без того красивой голове зародились сразу две сомнительные идеи, в которых он сам был очень неуверен. Первая заключала в себе больше дипломатический исход, где юноша, включив актёрское мастерство, притворяется, что кое-что случайно закинул в окно того корпуса и ему надо сходить и забрать ценную, выдуманную вещь. Вторая, немного сложнее предыдущей, основывалась на физической подготовке, с помощью которой парень мог оббежать всю территорию школы, что была совсем не маленькой, так как в те годы люди старались уместить огромное количество людей в одном месте, а после перелезть через забор, оттолкнувшись от которого можно было просунуться в проломанную щель между разбитым окном и обвалившейся стенной. Если подумать оба плана совершенно спонтанные, и есть огромный шанс того, что всё окончится провалом. Но поставив на чашу выбора своё внеземное желание побывать внутри и страх неудачи, вместе с переживаниями об осуществлении идеи, парень понял, что его странные хотелки тотально перевешивают его нерешительность. На то он собой и является, чтобы идти на некий риск, дабы разнообразить скучные сутки. Подбросив в своих мысленных потоках монетку, он решил, что лучшим вариантом будет устроить себе пробежечку, ибо Хан до жути не любит контактировать с посторонними людьми, а ведь они могут ещё увязаться за ним, что было бы нежелательно. Джисон имел отличное тело приспособленное к любым препятствиям и нагрузкам, поэтому в том, чтобы залезть на высокий железный чёрный забор для него не было ничего сложного. Он как белка ухватился за торчащую металлическую палку, подтянув остальной торс за собой. На двухметровой высоте было отчасти боязно вставать на ноги, особенно на такой тонкой горизонтальной ржавой поверхности. Одной рукой он тут же упёрся в кирпичную стену здания, что было на расстоянии чуть меньше восьмидесяти сантиметров от самого ограждения, на котором стоял Хан. Мелкими шажками в бок ему нужно было пройти около полуметра, чтобы добраться до той пробоины, куда в последующем он хотел запрыгнуть. Это было бы легко, если бы под его весом забор так не шатался из стороны в сторону, а ветки от дикого винограда, обросшего поверх стен корпуса, не били его по лицу. Но задача выполнена. Осталось только, оперевшись на руки, пролезть меж оконной рамой и стеной в щёлку. Как только он оттолкнулся от края ограды ногами, оперевшись руками на внешний отступ от окна, что-то ударило по стеклу изнутри, от чего Джисон пошатнулся, и внутри него пробежало чувство, похожее на ток, но подняв голову, юноша никого за стеклом не увидел. Скорее всего это был обычный камушек, отскочивший от его прыжка. Встав ногами на поверхность, парень попытался влезть боком, но было слишком узко, поэтому придется спускаться туда головой вперёд. Сунув левую руку внутрь, а следом и голову, Джисон увидел, что до пола оставалось не такое большое расстояние, как ему казалось снаружи, поэтому увеличив тяжесть тела, он проскользнул туда и упал, ударившись плечом. Наверное, останется синяк, но это стоило того, чтобы попасть в желанный коридор. Осмотрев свою одежду с боков и спереди, Хан заметил как по его руке стекает алая струя крови. Но откуда? Тут же обернувшись, его взгляд прополз по протяжному следу капель на деревянном полу и упал на разбитое стекло, где виднелись красные очертания границ. Скорее всего, когда он падал задел край осколка и рассёк руку, хотя боли юноша совершенно не почувствовал. «Всякое бывает», — пролетело в мыслях. Теперь можно продолжать путь, и наконец-то осмотреть тут всё, что только цепляло его внимание. Первый этаж был полностью завален и запечатан, поэтому пробираться туда будет бесполезно. Сейчас бельчонок находится на втором этаже, который более-менее сохранился с тех времён и выглядит почти как обычный главный корпус, только с промятым досочным полом и облезшими высокими стенами. Тут явно, в первое время после закрытия и до того как появилась охрана, лазали бывшие ученики, так как на дверях были выбиты стеклышки, а на партах и досках остались незамысловатые надписи. Всё пространство вокруг было покрыто огромным слоем пыли, поэтому Хан испытывал постоянное желание чихнуть, но он почему-то не мог этого сделать. Идя вперёд, юноша узрел как стало темнеть на улице, ибо был уже восьмой час, хотя домой ещё никто и не собирался. Видимо, это путешествие затянется до завтрашнего утра, если конечно парень не передумает, ведь в коридоре стояла жуткая атмосфера, будто кто-то или что-то наблюдало за Джисоном со всех углов. Лёгкий холодок мельком пробегал по кончикам пальцев и спине, а следом нарастало чувство паники, будто всё идёт не так. Изначально план заключался в том, чтобы быстренько просмотреть все этажи и вернуться обратно, тем самым утолив свою жажду открытий, но в данный момент парня будто гипнозом затягивало всё дальше по этажам. Он сам не заметил, как поднялся на предпоследний, четвёртый. Все помещения здесь были практически лишены света, лишь маленькие круглые окошки, иллюминаторы, испускали потоки лучей с улицы. Хану казалось подобное архитектурное решение резко сменить обстановку немного странным, это было как минимум некомфортно для работы. Парты из классов были вынесены или убраны вовсе, каждый последующий кабинет пустовал. Глазами он улавливал мелкие детали, словно был в поисках какой-то интересной вещи. Из-за плохой видимости, хотелось бы иметь при себе фонарик или хотя бы телефон, который он случайно забыл дома из-за своей сонливости. На секунду остановившись, он рассмотрел что-то протяжное чёрное на стене, а подойдя ближе понял, что это текст. Разобрать увиденное было довольно непросто, но начало кривых надписей напоминало «악마를 따라» что означало «следуй за дьяволом». Забавно и очень похоже на хэллоуинскую шутку, чтобы запугать других хулиганов, ну, или как вариант — кто-то очень давно проповедовал здесь сатанизм. Джисон попытался понять остальную часть, но буквы будто наложились друг на друга и образовали словесное месиво. Чуть дальше, впереди оставалась последняя дверь этажа, которая единственная среди всех почему-то оказалась прикрыта. Хан взглотнул. Внутри него внезапно появились некие беспочвенные опасения, даже зная, что он здесь точно один и совсем отрицая существование потусторонних вещей, он всё равно сомневался. Коснувшись фалангами дверной ручки, он начал подавать силу и отворять проход, но что-то мешало ему это сделать. Из-за прилива адреналина сдаваться он не желал, а потому, оперевшись всем грузом своего тела, выбил её с цеплений в бок, и она сразу раскрылась, потянув за собой юношу, который свалился вниз, упав на колени. Пыль скорым темпом закружилась вокруг, плавно оседая на поверхность рядом. Джисон, придя в себя, стал медленно поднимать голову, отрывая руки от пола, на который оперся при падении.

Не то. Всё вокруг совсем не то.

Резкий звон в ушах заставляет юношу моментально примкнуть ниже, пошатнувшись, но сразу после этого парень поднимает свои карие блестящие от волнения глаза. Весь класс, тёмный словно смоль, отдаёт чёрным, выгоревшим после огня оттенком, а посередине на маленьком серебрянном канделябре горит кроваво-красная свеча, плачущая каплями старого воска. Но откуда в заброшенном корпусе может взяться подобное?! Прошло больше двадцати лет, как последний раз сюда ступала нога человека. Руки, отталкиваясь, помогают Хану быстро вернуться в стоячее положение, в котором он может спокойно оценить ситуацию. Он берёт во внимание книжку, валяющуюся рядом со свечой, обшитую кожанной обложкой на которой выцарапана звезда. «Неужели и вправду кто-то приходил сюда делать какой-то обряд?». Рядом валяется потрёпанная, дырявая газета. Её уже не страшно брать в руки, поэтому, сразу схватив её, Джисон торопливо начинает вчитываться в статьи, думая что там ничего серьёзного. " Пожар в школе N. Пламя смерти. "— красуется в заголовке жирным шрифтом, а после следует продолжение: " 31 мая 1957 года в одном из классов разгорелся неожиданный пожар, причины которого так и не было выявлено, в результате трагедии трое детей, находившихся в том помещении после занятий, были найдены мёртвыми, а четвёртый ученик, находившийся внутри вместе с ними, пропал без вести ". По всей вероятности речь шла именно об этом классе. Здесь 65 лет тому назад умерло несколько старшеклассников, и если верить слухам, ходившим уже давно по школе, у каждого из них были выколоты оба глаза и прибиты стальными гвоздями к полу руки. Звучит ужасно, не так ли? Даже сейчас, стоя в полной темноте и с горящей тоненькой свечкой посреди той самой комнаты, юноша не может понять как это произошло. Своевольно, кожанная книжонка оказывается у него на ладонях, освещая гладкую поверхность тусклым свечением огня. Пальцами потянувшись к закладке немного торчащей сверху и открыв нужную страницу, Хан неосознанно вслух читает первую попавшуюся на глаза строчку:  — святая смерть, прими обличие своё истинное, да возглавь мою душу грешную, да приди на зов мой тихий... Свет свечи от каждой буквы с треском разгорается искрами, шипящим звуком отдаваясь внутри стен. Воздух усиливает тяжесть своего присутствия и скоротечно покидает сквозь щели класс. Тело Джисона сковывает испуг, ведь он явно ощущает как что-то в темноте сидит и наблюдает за ним. Его сердце безостановочно бьётся, ритмично отбивая желание покинуть это место. Он не может даже повернуться, не то что бежать куда-то, но продолжает смотреть в одну точку из которой с каждым мнгновением всё лучше можно расслышать еле слышное томное дыхание. — Ч.что за чёрт. — сквозь зубы вырывается из его уст.  — Боишься меня? Слышится в ответ от того, кого в этой пустой комнате абсолютно нет. Представьте, поздно вечером вы пытаетесь уснуть, закрыв глаза лежа на подушке, вы слышите как вам кто-то шёпотом говорит что-то на ухо, и вы внезапно вспоминаете, что живете одни. Внутри вас горит надежда лишь на то, что всё это послышалось, и не больше чем иллюзия в вашем подсознании или в худшем случае обычный сонный паралич. В эту секунду Хан молится внутри себя, чтобы это было именно так, иначе бежать ему отсюда уже некуда.

Он здесь. Рядом. В темноте.

Дрожащие губы размыкаются, и бедный напуганный мальчик готовится издать последний крик о помощи, прекрасно понимая, что никто ему теперь не поможет. Зайдя сюда однажды, он обрёк себя на путь, обратной дороги которого не существует. Стоя на ровном месте, Хан ощущает, как что-то мельком проходит по его локонам, а потом осторожно пробегает по плечу. Дернувшись, он глотает слезы, уже стоящие на пороге его глаз. Семнадцать долгих лет так легко способны оборваться лишь одной секундой. — Поговори со мной, человек, — пролетело бархатным голосом от одного уха до другого за его спиной. Джисон от испытываемого стресса готов упасть без сознания, но что-то насильно его держит. И это что-то стоит прямо позади него. — Кто ты? — робко выдавил из себя бельчонок. — Не знаю, — усмехнулась сущность, — Наверное, я — то, чего ты боишься. — Ты ведь убьёшь меня.. — Может да, а может и нет, — звучание его тембра ускоренно перемещалось по всему пространству поэтапно: сверху вниз, справа налево и наоборот. Хан роняет книгу из рук, захлебываясь в беззвучном плаче, он не чувствует ничего, кроме отчаяния и шока. Ему хочется чтобы это всё поскорее закончилось, но он не даёт себе воли потерять контроль. — Я могу предложить тебе кое-что интересное, но в случае отказа не расчитывай, что уйдёшь отсюда живым, — послышалось прямо перед лицом старшеклассника. — С..согласен.. Я на всё согласен... — Чудно, — свеча тут же успокоила безумный порыв танцующего пламя, — Мне нужна часть твоей души, чтобы обрести лик и сущную форму. Взамен, я могу исполнить любое твоё желание. Такие условия тебя устраивают? — Если это не навредит мне, то да. — Ты лишь станешь моим сосудом, который будет подпитывать меня энергией. — Что нужно делать? — По интонации уже можно понять, что парень выгорел, он знает, вариант исхода сейчас только один — сдаться этому чудовищу. — Мне хватит лишь капли твоей крови из раны, что получил некоторое время назад. Джисон протягивает окровавленную руку вперёд, чтобы это невидимое отродье смогло закончить мучать его и отпустить на волю. Он закрывает веки и ожидает вкусить адскую боль, осознавая заключение сделки с неизвестным созданием, подобным дьяволу. Острые твёрдые концы почувствовались на его коже. Зубы того демона тотчас вонзились в его предплечье, проникая всё глубже в рану, но не причиняя особых увечий. Стоны от неприятного ощущения сами собой выходили наружу. Противно. Грязно. Грешно. Свет свечи погас. Мёртвая тишина разлилась в округе. Хан упал в бессилии, ощущая, как холодные руки гладят его по вспотевшему лбу, но не мог взглянуть на того, кто это делает. Попытавшись что-то произнести, сознание помешалось и он погрузился в крепкий, глубокий сон, защищавший его от переизбытка эмоций. А последняя фраза той ночи являлась точкой в их договоре: — Ты стал моим началом, теперь я постараюсь стать твоим продолжением. Сладких кошмаров, Хан Джисон.