Кошмар

1 Сентября 1944 года Я проебалась. Жестоко проебалась. По идиотски, тупо проебалась. Полный и бесповоротный пиздец. Все, что могло пойти наперекосяк, все это случилось, разом, без всякого предупреждения, от слова совсем!!! Катастрофа и хаос. Неумолимое погружение в страдания. — Конечно вам нужно будет пройти распределение, но мы можем это сделать до обеда, в кабинете директора нет необходимости, толпиться с Общем зале вместе с первогодками — Кто-то говорил со мной. Что-то мне объяснял. Я должна послушать, должна услышать. Сосредоточься, пора вникнуть, понять, что происходит. Как будто это было даже отдаленно, черт возьми, возможно. —...просто неслыханно, не могу поверить, что Альбус не удосужился сказать о том, что его племянница, его собственная плоть и кровь приедет в Хогвартс на последний год своего обучения, проделав такой далёкий путь аж из самой Франции. Просто верх халатности с его стороны. — Мужчина, напротив, кстати, как там его зовут? Он наверняка представлялся. Должен был. Я знаю это имя. Раньше оно мне встречалось. Это было так знакомо, дружелюбно, это заставило меня ненадолго подумать о доме, и мой живот судорожно скрутило. Это было болезненно. — …ни о чем не беспокоитесь, мисс Грейнджер, мы все уладим. Вы благополучно освоитесь тут, прежде чем успеете сказать Слизерин…— Слизерин. С чего бы мне говорить Слизерин? Если только, о да конечно, он же декан Факультета Слизерин. Точно, так и есть. И он ведет меня куда-то и излучает оптимизм даже своей походкой, твердой и уверенной. он кажется даже не заметил, что я ему ни разу не ответила. Похоже он уже привык, весело болтать о всякой ерунде, понимая, что люди вынуждены внимательно его слушать. — Кстати говоря, мисс Грейнджер, я очень надеюсь, что наша старая невзрачная шляпа даст Слизерину хороший шанс получить вас во время распределения. Племянница Альбуса Дамблдора была бы для нас настоящим переворотом, действительно удачным приобретением. Последние пару лет удача на нашей стороне. Вот, например, Том, о вы с ним не знакомы? Вы обязательно познакомитесь мисс Грейнджер, он ведь Староста Мальчиков. И ещё наш дражайший Абраксас, Абраксас Малфой, вы только представьте, он заполучил для нас Кубок Квиддича. Вам все скажут, сейчас самое лучшее время присоединиться к Змеям. – И вот мы уже проходим по, до боли знакомым, коридорам и оказываемся перед каменной горгульей, стоящей по стойке смирно. Меня захлестнули все эти чувства разом, так, что горло сильно сжалось. — Профессор Слизнорт, — голос внезапно вернулся, и я остановилась — Куда вы меня ведете? — Я знала, конечно же, черт возьми, я знала, мне просто нужно было мгновение, мне нужно было выдохнуть, мне нужно было собраться со своими глупыми, нелепыми чертовыми эмоциями и вспомнить, что я не могу позволить себе вести себя так, как будто происходит что-то ужасное, ужасное и неправильное. Мне нужно было отдышаться. Мне нужно было вспомнить, кто я и где я нахожусь и, самое главное, когда это происходит. Мне нужно было пространство. Мне нужна была минута. Просто одна, мать ее минута. — О, вот ведь я глупец, я… мои самые искренние извинения, мисс Грейнджер, я совсем забыл, что вы совершенно не знакомы с, скажем так причудами нашего замка. Это путь к кабинету Директора. Удобная штука… — Он начал в удивительных подробностях объяснять все, что я уже знала, и я сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь игнорировать предательскую пульсацию беспокойства, распространяющуюся в моем теле. Как я собираюсь это сделать? Как я собираюсь продолжать в том же духе? Каждый угол, каждый коридор, каждый квадратный дюйм этого гигантского чертова замка был полон воспоминаний. Я была влюблена в это место. У меня здесь появились друзья, этот замок был свидетелем всех моих успехов и, черт возьми, я выросла здесь. Как я собираюсь притворяться, что не знаю, где нахожусь? Как я собираюсь вести себя так, как будто ничего не случилось? — …тогда просто входите, директор Диппет должен скоро прийти, и тогда мы распределим вас, мисс Грейнджер, хотя, я думаю, вы хотели бы дождаться своего дядю, а? Ничто так не облегчает жизнь, как семья, не правда ли… — Семья. Это слово прозвучало грязно даже в моей голове. У меня не было семьи, больше нет. Дамблдор, каким бы добрым он ни был, не был моей семьей. Здесь он не был тем, кого я знала. Он был другим. Он был моложе, не был таким доверчивым, и только вездесущий огонёк в его глазах напоминал мне о том, кто он. Но это все равно не то, ничто уже не было как прежде. — Как… Распределение, вы это так назвали? Да? Как это происходит?" — Я слышу свой вопрос, и слава богу, Слизнорт жестом показывает, что я могу присесть. — О, я так рад, что вы спросили, мисс Грейнджер, на самом деле это довольно занятная магия… — Пока он рассказывал мне что-то, я совсем потеряла связь с реальностью, осматривая кабинет Директора, взгляд скользил от одной детали к другой, и внутри поднималось подавляющее чувство неправильности происходящего, становилось совсем невыносимо, это точно не было убежищем Дамблдора. Здесь ничто не напоминало такой привычный мне кабинет. На полках не было жужжания и лязга тонких медных инструментов. Не было волшебно пополняемой чаши с лимонными дольками. Не было ни тепла, ни покоя, ни понимания. И мне здесь тоже не место. Сломанный маховик времени не должен был отсылать меня так далеко. Это было беспрецедентно. Наступить на него, разбить, я не должна была так облажаться. В лучшем случае я должна была потерять неделю. В худшем случае вообще исчезнуть, но ни при каких обстоятельствах меня не должно было закинуть на пятьдесят два года назад; полвека мать вашу. Я не должна была в этот момент сидеть здесь, в этом удобном и мягком кресле, ожидая, когда распределяющая шляпа отправит меня на один из четырех факультетов, та самая шляпа, которая однажды уже это проделала. Этого не должно было произойти. Но все же я поступила правильно, так ведь? Если бы на моем месте была Беллатриса Лестрейндж, она бы тоже сделала все возможное что бы спасти Волдеморта. Она уж точно воспользовалась моментом, чтобы остановить Гарри. У нее бы получилось. И поэтому, когда она потянулась ко мне, к маховику времени, висевшему на моей шее на тонкой золотой цепочке, я сделала единственное, что пришло в голову, я сорвала его, бросила на землю и с силой наступила на него. Может быть, слишком сильно. Может быть, именно в этом дело. Может быть, что-то не то с формой моей стопы… Нет. Этого не должно было случиться. Не было ни одного правдоподобного и рационального объяснения случившегося. Мы с Дамблдором уже опровергли все возможные версии. — Ах, вот они, мисс Грейнджер… — Я в изумлении наблюдала, как, казалось бы, старый Армандо Диппет устало бредет ко мне, протягивая руку, сердечно приветствуя. Я сразу его узнала, ещё бы. Его портрет висел в кабинете Дамблдора, в этом кабинете. Я поморщилась. — Добро пожаловать в Хогвартс, мисс Грейнджер, — поприветствовал Диппет. — Я до сих пор не могу поверить, Альбус, ты все это время скрывал от нас племянницу, но ты всегда был загадочным, не так ли, Гораций? И мы, конечно, очень рады, что вы теперь с нами. — Спасибо, — это всё, что мне удалось из себя выдавить, глядя на свои туфли — черные кожаные мокасины, здесь в 1944 году, они были частью обязательной школьной формы. А еще они были очень неудобными и тесными. — Гермиона всегда хотела учиться в Хогвартсе, Армандо, — лукаво сказал Дамблдор, бросив на меня острый взгляд. — Она довольно способная. Я уверен, что она прекрасно справится. — Ну да, если она хоть чем-то похожа на своего дядю… — вставил Слизнорт, ухмыляясь. — Тогда продолжим? — спросил Диппет, поворачиваясь к маленькому шкафчику из красного дерева рядом со своим столом. — Мы не хотим же опоздать на праздник. — Медленно, почти благоговейно, он открыл дверцу шкафа и вынул коротенький пыльный табурет, а на нем лежала шляпа. Распределяющая шляпа. Потрепанная, грязная и убогая, она была такой безобразной, почти за гранью антисанитарии, и тут я отчётливо вспомнила, в каком была ужасе, будучи первокурсницей, когда поняла, что придётся надеть её на голову. Однако теперь это не вызывало у меня отвращения. Это причиняло мне сердечную боль. — Подойдите, мисс Грейнджер, это займет всего минуту, — ласково сказал Диппет, подталкивая меня вперед. Я поднялась на ноги, поражаясь тому, что мои мышцы вообще работают, и подошла к нему. Он поднял шляпу, и я вздрогнула, вспомнив, как профессор МакГонагалл делала то же самое много лет назад, а затем быстро повернулась и плюхнулась на табурет, прежде чем кто-нибудь успеет заметить выражение моего лица. Почти сразу же я почувствовала мягкую тяжесть изношенной шляпы, надетой на мою голову. — Ах, Гриффиндорка, — сказала Распределяющая шляпа, этот андрогинный скрипучий чистый голос раздавался внутри моего черепа. — Мы можем просто покончить с этим? — взмолилась я внутренне. — Мы обе знаем, где моё место. — — Хм. Ты смелая, это более чем очевидно. Несомненно, отважная. Но неужели твоё место в Грифиндоре? Нет, я так не думаю. — — Какого...? — я впала в ступор. — Конечно моё место на Гриффиндоре. — — Вы Гриффиндорка, мисс Грейнджер, в этом нет никаких сомнений. Но это больше не ваше. По крайней мере, не сейчас. Я думаю, вам было бы лучше в другом месте. — — Когтевран? — предположила я, страх сжал мой желудок тугими ядовитыми тисками. — Нет, задумчиво размышляла шляпа. И не там. Это тоже не совсем подходящий вариант, дорогая. — — Ты сумасшедшая, — выпалила я. — Абсолютно сумасшедшая. Я Гриффиндорка. Вот куда я должна быть распределена. — — У вас такой большой потенциал, мисс Грейнджер. Вы не сможете раскрыть и половины на Гриффиндоре. — — Мне, черт возьми, все равно! — яростно спорю. — Я принадлежу Гриффиндору! — — Думаю, нет — , вот и все, что она сказала, прежде чем подозрительно притихнуть. А потом. Громко закричала — "СЛИЗЕРИН" — Я закрыла глаза. Я не хотела их открывать. Этого все не наяву. Этого происходит не со мной. Мне просто снится кошмар, они все время мне сняться, в этом не было ничего необычного — кошмар, да, просто гребаный кошмар, и я собираюсь проснуться, и все будет нормально, и я снова буду в 1996, и это все исчезнет. И я не буду притворяться нелепой, не весть откуда взявшейся племянницей Альбуса Дамблдора, которую только что распределили на грёбаный Слизерин. Я просто не здесь. Меня тут нет. Я не должна быть здесь. Этого не должно было случиться. Это всё не правда. Я проебалась. Так сильно проебалась. — О, чудесно! — воскликнул Слизнорт и хлопнул в ладоши. — Ты видел это, Альбус, — сказал Диппет с искренним удивлением. — Слизеринка. В твоей семье. Это совершенно замечательно. — — Действительно, — сухо ответил Дамблдор. — Хотя Гермиона, конечно, весьма замечательная девушка. — Я сглотнула, и открыла глаза. Со мной пока никто не заговаривал. — Она в шоке, Альбус, — добродушно заметил Диппет. — Разве вы не ожидали попасть на Слизерин, мисс Грейнджер? — Я должна была что-нибудь ответить. Было бы странно ничего не сказать. У меня пересохло во рту. — Я… э… я немного удивлена, — ответила я, хватаясь за рукава своего обычного темно-синего кардигана. — У нас никогда раньше в семье не было Слизеринцев, не так ли, дядя Альбус? - Он секунду проницательно рассматривал меня, от чего по коже побежали мурашки. — Нет, Гермиона, не было, — наконец сказал он с натянутым смешком. — Но ты для них блестящее приобретение, я уверен. Им повезло с тобой. — Диппет поздравительно похлопал Дамблдора по спине. — Нам пора идти, — весело сказал Слизнорт. — Праздник скоро начнется! Я был бы более чем счастлив сопроводить вас на ужин, мисс Грейнджер, помочь вам сориентироваться? Я познакомлю вас с Томом, нашим старостой. Он позаботится о том, чтобы вы знали, где что находится, и… — Он говорил и говорил, пока мы выходили из кабинета директора. А я все никак не могла сосредоточиться. Единственным моим утешением, когда Дамблдор сказал мне, что я вернусь в Хогвартс, было то, что я, по крайней мере, буду дома, в башне Гриффиндора, в ее уютной бордовой гостиной и обнадеживающе привычной, нормальной атмосферой. Но теперь меня бросили в настоящую змеиную яму. Это было несправедливо. Я не была на них похожа. Я не была подлой, и я не была лгуньей, и я не была эгоисткой. Как я собираюсь выжить? — Это Большой зал, мисс Грейнджер, — громко проговорил Слизнорт, направляя меня к слизеринскому столу. Я чуть не дернулась назад, увидев море зелени и серебра — это блин не цвета моего дома. Все это было неправильно. Это не для меня. Мы остановились рядом с кем-то. С парнем. Слизнорт похлопал его по плечу, призывая встать и представиться. Что он и сделал. Но я все еще не могла сосредоточиться. Я была слишком отвлечена блестящим золотым значком, приколотым к его жилету-свитеру – темно-синему, как у меня. Это был староста. Почему я вдруг занервничала? Кто он там? Том? Кажется, так его называли. Том, староста Слизерина. Он был высоким. Высокий, широкоплечий и стройный, с совершенно красивой кожей — такой бледной, что она практически сияла, а его щеки слегка румянились. У него были густые черные волосы, разделенные пробором сбоку, и большие устрашающе невыразительные темные глаза. Сильная челюсть, квадратный подбородок и тонкие красные губы. Он был красив. Он улыбался мне. И эта улыбка совершенно не подходила его лицу. — Прости, — тихо пробормотала я, прочищая горло. — Я не расслышала твоего имени. Сегодня для меня уже слишком много новой информации. — — Том Риддл, — вежливо повторил мальчик, протягивая руку. — В этом году я староста. Приятно познакомиться с вами, мисс Грейнджер. — Я уставилась на него, как завороженная, мой мозг отказывался это воспринимать. Том Риддл. Том Риддл. Том Марволо Риддл Я проебалась. О Мой Бог, как же жестоко я проебалась.