Кошмар

1 сентября 1944 г. Том Риддл был невероятно приятным. Он вежливо болтал со мной на протяжении всего ужина, его голос был низким, глубоким и успокаивающим. довольно небрежно познакомил меня с остальными семикурсниками Слизерина. У Тома, как оказалось, прекрасные манеры, и его речь хороша, он четко формулирует мысли и отлично подбирает фразы, и всё это получается у него невероятно просто и уверенно, с лёгкой мальчишеской ухмылкой на губах. Он был очень популярен — нетрудно было догадаться, почему. Риддл обратился к какому-то парню, — Абраксас, поздоровайся с племянницей профессора Дамблдора, — — Её распределили на Слизерин. — Высокий парень с взъерошенными светлыми волосами взглянул на нас, с явным нетерпением, прежде чем моргнуть. — Ах…не знал, что у Дамблдора есть племянница, — сказал он, тяжело сглотнув. — Рад встрече. Я Абраксас. Абраксас Малфой. Я играю в квиддич. — А я чуть не ахнула, когда рассмотрела его. Передо мной сидела массивная, менее утонченная версия Драко Малфоя. У него была такая же бледная кожа и такие же заостренные, аристократические черты лица, с идеально прямыми белыми зубами и пухлыми розовыми губами, но нос конкретного этого Малфоя был слегка искривлен, как будто его слишком много раз ломали, и еще он был неряшлив, с небритой челюстью, на одной скуле небрежно красовался выцветший багровый синяк, и его глаза, такие же пронзительно-серые, как у его внука, были обезоруживающе нежными. — Гермиона Грейнджер, — ответила я, чувствуя слабость. — Я… не играю в квиддич. — Тишина. Неловкое, недоверчивое молчание. А потом, Малфой запрокинул голову, захохотал, и резко с громким стуком, хлопнул кулаком по столу. — Надеюсь, что нет, — сказал он, окинув меня игривым взглядом и подмигнул. — Ты слишком симпатичная, чтобы рисковать своим личиком и напороться на шальной бладжер. — Я потеряла дар речи. Малфой флиртовал со мной. Малфой был добр ко мне. Это было нереально. Это не могло быть, блядь, реальным. — Оу, не заставляй бедняжку краснеть, Абраксас, — вмешался новый голос. Я взглянула левее, и увидела холеного, стройного парня с коротко остриженными черными волосами, шутливо толкающего Малфоя локтем под ребро. — Я редко краснею. — заметила я. Темноволосый парень перевёл свой взгляд в мою сторону. — Эдмон Лестрейндж, — сказал он, протягивая руку над тарелкой жареного картофеля. — Я не расслышал твоего имени, но ты вроде бы родственница Дамблдора? Племянница? — Лестрейндж. Я почувствовала как к горлу подкатила желчь, это было невозможно остановить. Немыслимо, Лестрейндж, Лестрейндж. Крик, столько крика, мой крик, пронзительный и хриплый, и так чертовски много крика, и пол был холодный и твердый, липкий от крови, моей крови, грязной крови, грязной крови, грязнокровка, вот что они говорили снова и снова, грязнокровка, грязнокровка, грязнокровка, опять боль, это чертовски больно, должно быть чертовски больно… Я решительно вздернула подбородок. — Гермиона Грейнджер, — сказала я, протянув ему руку и надеясь, что мое отвращение было незаметно, когда встретила его взгляд, он приоткрыл губы и влажно поцеловал мои костяшки. Его дыхание было тошнотворно теплым. — И да, Альбус Дамблдор — мой дядя. — Не могу поверить, что тебя распределили на Слизерин, — небрежно заметил Лестрейндж, отпуская мою руку. Я с трудом, заставила себя не вытереть руку о скатерть. — Чертовски очаровательно, не так ли Том? Ставлю на то, что Дамблдор в ярости. — Я сморщила нос. — Почему он должен быть в ярости? — спросила я, озадаченно. Малфой усмехнулся и сделал небрежный глоток тыквенного сока. — Потому что он чертовски нас ненавидит, — сказал он, пожимая плечами. — Следи за языком, Малфой, — рявкнул Риддл, с явным раздражением. — Почему мой дядя ненавидит вас? — настаивала я, нужно было вливаться в коллектив. Нельзя вызывать подозрений. Придется притворяться. Я должна была быть убедительной. Малфой и Лестрейндж взглянули на Риддла, словно чего-то ожидая; когда он чуть заметно кивнул, они повернулись ко мне. — О, он просто запал на слизеринцев, моя дорогая, — ответил Малфой и пренебрежительно махнул огромной рукой. Я заметила, что его ногти были криво обрезанными и грязными. — Он всегда пытается обвинить нас во всех грехах. Без обид, я знаю, что он твой родственник, но он немного придурок. — Лестрейндж хихикнул. — Ты не должен так говорить про учителей, Малфой, — проинструктировал Риддл, разрезая курицу на кусочки. Точные кусочки размером на один укус. — Особенно перед новой ученицей. У нее может сложиться о нас ошибочное представление. — Повисло странное молчание, пока мальчики настороженно смотрели, как Риддл ест. — Конечно, Том прав, — резко сказал Лестрейндж. — Мы бы не хотели, чтобы мисс Грейнджер думала, что нам не нравится ее дядя. — — Кроме того, — Малфой заговорил с набитым пудингом ртом, — может быть, он будет поласковее теперь, когда она с нами. — Рядом со мной ухмыльнулся Риддл. — Я бы на это не рассчитывал, — пробормотал он, постукивая пальцами по столу. Я наморщила лоб. — Не понимаю. Вы ему не нравитесь, потому что вы слизеринцы? — — Пару лет назад произошло несколько несчастных случаев, — объяснил Лестрейндж, не поднимая взгляд от своего гороха. — Довольно паршивых. Он подозревал нас по какой-то причине, и если бы не Том, это вероятно, повесили бы на нас. — Я переваривала это в течение минуты. — Несчастные случаи? — осторожно спросила я, и краем глаза заметила, как Риддл сердито смотрит на Лестрейнджа. — Ага. Какой-то тупой полукровка завел домашнего питомца, Акромантула, можешь себе представить, и выпустил его в замке. Он убил магглорожденную. В то время министерство придавало этому большое значение. — Я заметно отпрянула. Я знала этого глупого полукровку. Я знала эту магглорожденную. Я даже знала Акромантула. Как я собираюсь продолжать в том же духе? Как долго я могу сидеть здесь, с ними, и вести себя так, как будто ничего не случилось? — Это ужасно, — я поморщилась. — А дядя Альбус думал, что вы трое как-то с этим связаны? Как нелепо. — О, не беспокойся об этом, моя дорогая, — легко сказал Малфой, откидываясь назад и вытягивая руки над головой, напрягая при этом бицепсы. — Он никогда не смог бы ничего доказать, даже если бы… — — Абраксас, — прошипел Риддл, сверля его взглядом. И вот оно, снова — тишина, напряженная, густая и холодная, а два парня уставились на Риддла, настороженным взглядом. Почему этого никто не замечает? — Абраксас имеет в виду, мисс Грейнджер, — пояснил Риддл, — что ваш дядя отдает предпочтение своему родному, Гриффиндору, а потом остальным факультетам. Он просто страстно желал обвинить в инциденте кого-то из слизеринцев. Это совершенно нормально здесь, в Хогвартсе. Не о чем беспокоиться. — Я сделала глоток воды, встретившись с пытливым любопытным взглядом Риддла. Но нет. Нет. Я не должна была обращать на себя его внимание. Я не могла позволить ему заинтересоваться мной. Что сказал Дамблдор? Смешаться с толпой. Быть неприметной, не выделяться, пока он не придумал, как доставить меня домой. Риддл не может быть заинтересован во мне. Так не пойдёт. — Я… я понимаю, — сказала я, быстро приняв решение и повернувшись к Малфою с застенчивым видом поджимая губки. — Абраксас, верно? Да? Кажется, мне так много нужно узнать о том как здесь все устроено. Я чувствую себя ужасно потерянной. — Красивые серые глаза Малфоя на долю секунды расширились. - Ну, мы не можем этого допустить так ведь? — протянул он, положив большие мускулистые руки на стол и наклонившись вперед. - Не волнуйся, милая, я позабочусь, чтобы ты не заблудилась.- — Это ужасно великодушно с твоей стороны, — ответила я, закусив губу. — Что-то подсказывает мне, что это доставит мне удовольствие, милая, — сказал Малфой, ухмыляясь. Лестрейндж громко хмыкнул. — Ещё бы, потому что, насколько я слышал, это точно не доставит удовольствия ей, — сказал он со смехом, и пригнулся, когда Малфой с рычанием повернулся к нему. — Черт возьми, Лестрейндж, почему ты всегда должен все рушить?— — Это не я все рушу, это ты великий неуклюжий придурок… — Риддл наблюдал за препирательством двух парней с тем, что можно было бы описать только как пренебрежение. Разве они не должны быть его друзьями? — Перестань, Лестрейндж, — тихо приказал он. — Вы смущаете мисс Грейнджер. — Все поняли, что это просто предлог, но спорить никто не стал. — Извините, — пробормотал Лестрейндж, теребя галстук. — Я не хотел смущать вас, мисс Грейнджер. Я просто немного повеселился. — Я крепко стиснула руки в кулак. — Все в порядке, — сказала я весело. — В самом деле, и пожалуйста, зовите меня Гермионой. — Лестрейндж одарил меня благодарной улыбкой; мой желудок скрутило. — Значит Гермиона. — — Оу! — вставил Малфой, дуясь. — А как же я, милая? Как я могу называть тебя? — Я хихикнула. — Ты можешь продолжать называть меня мисс Грейнджер, — дерзко ответила я. — Мне нравится как это звучит из твоих уст. — Прежде чем Малфой успел ответить, Риддл раздраженно вздохнул. — Мисс Грейнджер, — сухо сказал он. — Ваш дядя, похоже, очень старается привлечь ваше внимание. — Я обернулась, чтобы просмотреть на главный стол, но увидела, что Дамблдор покидает своё место, и дает мне сигнал следовать за ним. — Похоже я закончила ужинать, — сказала я Малфою, вставая из-за стола и удивилась, когда все три парня тут же встали. — Пожалуйста, позвольте одному из нас проводить вас, — предложил Риддл, протягивая руку. — Вы пока не знаете замок. — Я фыркнула. — О, не глупи, — сказала я, разглаживая перед юбки. — Дядя Альбус тут со мной. Я совершенно уверена, что смогу добраться до двери без проводника. — Губы Малфоя дернулись; Риддл, однако, посмотрел на меня оценивающе. — Конечно, можешь, — ответил он вежливым тоном. Но я чувствовала, как он проследил за мной своим взглядом, темным, сверкающим и зловещим, пока я медленно шла в сторону выхода в коридор. Это заставило меня ощутимо занервничать. — Чай, мисс Грейнджер? — Дамблдор склонился над оранжевым керамическим чайником. — Нет, спасибо, — ответила я, усаживаясь в удобное, в обитое ситцем кресло. Его кабинет был небольшим, но уютным и теплым, с огромным кирпичным камином, и целая стена с полками, заставленными книгами. На его столе стояло несколько тонких медных инструментов, прерывисто напевая. Это было так знакомо, что чуть не навернулись слёзы. — Как прошел ужин? — спросил он, садясь напротив меня. Я замерла и коротко ответила — Ослепительно, — — В каком смысле? — — Я познакомилась с Абраксасом Малфоем, Эдмондом Лестрейнджем и Томом Риддлом. — Он сделал долгий, размеренный глоток чая, его глаза сузились. — Я понимаю. — — Малфой кажется достаточно безобидным, но Лестрейндж… скользкий. Он мне не нравится, — уточнила я, ковыряя кутикулу на пальце. — А каково ваше мнение о юном мистере Риддле? — — Честно? Он жуткий, — ответила я. – У него есть странный… контроль над всеми, это тревожит. — Дамблдор понятия не имел, что я уже знаю, кто такой Том Риддл. Он понятия не имел, что я знаю кем он станет в будущем, знаю, что он сделает позже, знаю, на что он способен. Он не должен это узнать, я не могу так рисковать. — Мистер Риддл очень популярен среди других учеников, — осторожно сказал он с задумчивым выражением лица. — Он также любимчик директора Диппета. Я призываю вас, за неимением лучшего, скрыть свое отвращение, по крайней мере, до поры до времени. Слизеринцы поклоняются ему, а вы теперь слизеринка, мисс Грейнджер. — Я резко кивнула. — Не напоминайте мне, — пробормотала я, нахмурившись. — Я не должна была стать слизеринкой. — Он внимательно изучал меня поверх оправы очков, а потом спросил — Что сказала шляпа во время вашего распределения? — Я вздохнула. — Это было неприятно, я начала ерзать. — Сказала, что я гриффиндорка, но я… я, на этот раз, мне там не место. Что мне нужно будет так много всего сделать, и я не смогу сделать это на Гриффиндоре. — — На самом деле, всё это довольно туманно. Распределяющая шляпа — своеобразная реликвия, мисс Грейнджер, медленно сказал он, откидываясь на спинку стула. — Её магические свойства до конца не изучены, как и все здесь, в Хогвартсе, она хранит свои секреты очень хорошо, но обладает сверхъестественной… способностью понимать обстоятельства, выходящие за рамки нашего понимания и не поддаются нашему контролю. Если она считает, что у вас здесь есть цель, и для её достижения, вы должны быть на Слизерине, возможно, вам не следует так быстро отмахиваться от этого. — Я стиснула зубы. Цель? Он ведь не серьёзно? — Я думала, мы договорились, то что я оказалась здесь, просто несчастный случай, — сердито ответила я. — Что я должна вписаться как можно лучше, не привлекать к себе внимание, и сохранить временную шкалу. Подразумевая, что у моего визита есть цель получается, что я здесь, чтобы что-то изменить. Это не просто невозможно, профессор. Это опасно. — — Ну да. Но это было раньше. — Что, черт возьми? — Раньше, — повторила я, растерявшись. — Да. До того, как Распределяющая шляпа сообщила, что на самом деле есть причина, по которой вас отправили обратно в это время, — пояснил он, и его небесно-голубые глаза почти мерцали, и я почувствовала укол в груди от этого взгляда. — Это шляпа, — сказала я прямо. — Технически говоря, она может быть разумной, но все же это шляпа, профессор. — На его лице отразилось разочарование. — Вы сказали, мисс Грейнджер, что она признала, что она признала в вас Гриффиндорку? — Ну да, — согласилась я. — Значит, она узнала вас, — глубокомысленно продолжил он. — Наша технически разумная шляпа, узнала вас, хотя, технически говоря, сейчас 1944 год, а вы еще даже не родились. — Мои губы приоткрылись, но я не издала ни звука. — Это верно, мисс Грейнджер? — спросил он не без злобы. Я быстро моргнула. — Да, но — — Я знаю, что вмешательство во время — это обычно порицаемая практика, — сказал он, вертя конец своей бороды. — И я не призываю вас делать что-либо подобное, понимаете. Но…возможно, если бы мы не называли это вмешательством — корректировкой, может быть, да, корректировкой. Это звучит намного лучше, не так ли? — Он сошел с ума. Я застряла прошлом, на пятьдесят лет назад, с безумным Альбусом Дамблдором и с, невероятно красивым социопатом, Томом Марволо Риддлом. Почему это происходит? — Сэр, просто для ясности, вы предлагаете мне что-то изменить, что может неблагоприятно повлиять на временную шкалу ту, которую вы так ревностно хотели защитить, пока я застряла здесь? — — О, я бы никогда этого не предложил, — конгениально сказал он. Конечно же нет. — Ну тогда на этом всё — сказала я, поднимаясь на ноги. — Вообще-то, мисс Грейнджер, — серьезно сказал он, жестом приглашая меня снова сесть. — Есть кое-что еще, что мне нужно обсудить с вами. — Я медленно опустилась обратно в кресло. — Вы знаете, кто такой Геллерт Грин-де-Вальд? — спросил он Я поджала губы. — Да. — — Тогда вы знаете, что у него немало поклонников по всей Европе. — — Да. — — У нас с Геллертом… есть история, мисс Грейнджер, — сказал он, потянувшись за чашкой. — Он не справился с этим. Наша связь закончилась не очень хорошо, и он на много лет затаил… злобу. — — Злобу, — повторила я. — В некоторой степени. — — Простите, профессор, но что…— — Геллерт знаком с моей семьей, мисс Грейнджер, — мягко перебил он. — Несомненно, как только станет известно о том, что моя племянница приехала в Хогвардс, он об этом сразу узнает, ведь он прекрасно осведомлён, что у меня нет никакой племянницы. — У меня перехватило дыхание. — Почему… почему же вы… — пробормотала я. — Потому что у вас есть уникальный секрет, мисс Грейнджер, — просто и серьезно ответил он. — Самый экстраординарный. И из-за этого вы находитесь в шатком положении. Если правда о вас когда-нибудь выйдет наружу, найдутся люди, многие, многие захотят вас изучить. Они будут изо всех сил пытаться понять, как вы оказались здесь, и они захотят использовать эту силу для самих себя. Я уверен, что мне не нужно объяснять вам очарование путешествий во времени. — Моя голова начала болеть. — Что… — проблеяла я, мой голос надломился. — Что вы пытаетесь мне сказать, Профессор? — — Я пользуюсь определённой репутацией в нашем мире, мисс Грейнджер, — ровно ответил он. — Поэтому люди узнав, что вы моя племянница, будут более склонны принимать странности в вашем поведении. Вы будете в достаточной безопасности от любых подозрений. — — Значит, вы меня защищаете. — Он колебался. Я заметила. — Пытаюсь, во всяком случае. — — Но какое отношение ко всему этому имеет Грин-де-Вальд? — Он вздохнул. — Как я уже говорил, Геллерт узнает о вашем существовании и поймет, что мы оба лжем, — сказал он устало. — Он может попытаться выяснить, почему. Он может попытаться… выйти на вас. — Я хотела рассмеяться. Я хотела закричать. Я хотела сказать ему, что это не может быть всерьез, он не может говорить это всерьез, потому что хуже уже не куда. Куда уж хуже. — Вы пытаетесь сказать мне, сэр, что Геллерт Грин-де-Вальд будет преследовать меня? — Он поерзал на своем месте. — Я пытаюсь сказать вам, что ему может быть любопытно, — мягко ответил он. — И что Вы должны быть осторожны, мисс Грейнджер. Есть причина, по которой я хотел, чтобы вы не покидали Хогвартс. Он не сможет добраться до вас тут. — Я вдруг не смогла больше думать. Мне нужно было уйти. Мне нужно было выбраться. Я не могла больше вынести даже еще одной чертовой секунды, пока Альбус Дамблдор бестактно топтал моё и так хрупкое чувство безопасности. Ему действительно нужно было напомнить мне об осторожности? Он действительно должен был сказать мне, что после семи лет борьбы с самым темным волшебником в истории меня отбросило назад во времени, только для того, чтобы стать бездумной и глупой мишенью предшественника этого волшебника? Я не могла быть там, я не могла остаться. Я не могла думать. — Конечно нет, — выдавила я, рывком вставая с кресла. — Но если вы извините меня, профессор, я действительно должна добраться до гостиной моего факультета. Я очень устала. Сегодняшний день был… утомительным, если не сказать больше, и я на самом деле, я должна немного поспать. Я должна... мне нужно... я должна уйти. — Я отчаянно пыталась говорить связно, а он изучал меня взглядом почти парализующей печали на лице. — Конечно, мисс Грейнджер, — любезно сказал он. — Если я добьюсь какого-либо прогресса в отношении вашего — уникального состояния, я дам вам знать. — — Спасибо, сэр, — сказала я, слепо поворачиваясь к двери и берясь за ручку. — Я просто…пойду. Спасибо. — И вот я снова в коридоре, дрожащая, нервная, задыхающаяся, я все еще ни хрена не могу думать, и вдобавок ко всему Том Риддл тут как тут. Я задержала дыхания от этой картины. Том Риддл прислонился к стене напротив меня, сунув руки в карманы, а рукава накрахмаленной белой рубашки, закатаны до локтей. Его зеленый слизеринский галстук был свободно завязан на шее, исчезая в верхней части его темно-синего свитера-жилетки. Он выглядел расслабленным, невозмутимым, его длинное, стройное тело приняло такую изящную позу, что я снова поразилась тому, насколько он физически совершенен, и почувствовала дискомфорт, от того, что моё тело среагировало на это зрелище каким-то незнакомым ощущением внизу живота. — Мисс Грейнджер, — сказал он, быстро выпрямляясь и направляясь ко мне. — Привет, — тупо ответила я, чувствуя, как быстро сокращается расстояние между нами. — Я подумал, что вам может понадобиться сопровождение в подземелья, — сказал он. — Я не был уверен, что профессор Слизнорт успел показать вам, где находится общая комната или как туда попасть. — Я шумно сглотнула. — Нет, он не успел. — — Фантастика, — ответил он, направляясь по коридору. Я смутно осознала, что у меня не было другого выбора, кроме как следовать за ним. — Я проведу вас через холл, чтобы у вас был отправной пункт. Это на самом деле не так уж сложно, ориентироваться здесь, как только вы разберетесь с лестницами. — — Это… это приятно знать, — пробормотала я. Пока мы шли через замок, он поддерживал постоянный поток почти бесполезных исторических фактов о школе. Его знания произвели бы на меня впечатление, если бы они исходили от кого-нибудь другого, хотя бы потому что это означало, что он читал «Историю Хогвартса», не только читал, но и выучил наизусть, бесконечная литания имен и дат вылетала из его рта с нарочитой легкостью. Это сбивало с толку. — Итак, — подведя итог и прерывая мои мысли. — Почему ты решила приехать сюда ради последнего учебного года? Немного необычно переводиться в школу только на седьмой курс. — Я облизала губы. — Грин-де-Вальд усиливает свое присутствие на юге Франции, — ответила я, повторяя ложь, что Дамблдор велел мне рассказать. — Я… больше не была в безопасности. — — Но у тебя нет французского акцента, — заметил он, внимательно наблюдая за моим лицом. Я почувствовала, как сжался мой желудок. Почему он так заинтересовался? — Я там только посещала школу, — легко ответила я. — У моих родителей был дом в Девоне. Я там выросла. — Он правда подозрительно прищурился? Или я просто параноик? — Конечно, — возразил он, когда мы завернули за угол. — Каково было расти когда твой дядя профессор Дамблдор? Увлекательно, держу пари. — Он задавал слишком много вопросов. И пусть его тон был уважительным, даже любопытным, но он задавал слишком много вопросов. Я прочистила горло. — Вообще-то я не очень часто видела дядю Альбуса, — ответила я, вглядываясь в коридор, чтобы посмотреть, сколько еще нам нужно пройти, чтобы добраться до подземелья. — Он был занят другими делами. — — Значит, вы двое не… близки? — подтолкнул он, его шаги замедлились. Тревога поползла по моему позвоночнику. — Он мой дядя, — осторожно сказала я. — Мы достаточно близки, я, полагаю. — Он остановился со странным выражением лица. Мои ладони увлажнились. — Могу ли я спросить у вас кое что мисс Грейнджер? — он посмотрел на меня, склонив голову набок. Я поборола с желание вздрогнуть. — Конечно. — Он не стал колебаться. — Почему ты так боишься меня? - Я замерзла на месте. Какого? Как он узнал? Как он догадался? Я была осторожна, очень осторожна, у меня голова раскалывалась от жгучей боли, вот как чертовски осторожна я была — так как же он мог почувствовать? Мне хватило даже этой малости, чтобы окаменеть, испугаться, не только его, но всего, всех, никогда вернуться, никогда не найти пути домой, никогда не чувствовать себя среди своих, никогда больше, потому что я... Я не должна была быть здесь, я, блядь, не должна была быть здесь, я не была… — Извини? — выпалила я, пытаясь не обращать внимания на то, как опасно ускорился мой пульс, бессознательно, как будто маленький, никогда не использованный уголок моего мозга кричал, чтобы я бежала, бежала быстро, далеко бежала, просто — мать вашу бежала. Потому что он знал. Он знал, что что-то не так, неправильно, не сходится со мной — вот только он не мог. Он не мог знать. Я не могла дать ему понять. — О, я не хотел тебя обидеть, — быстро сказал он, скривив губы в том, что могло бы сойти за успокаивающую улыбку. Но я то знала. — Просто ты выглядишь немного нервной, понимаешь. А вот с Абраксасом тебе было комфортно.... — — Почему я должна бояться тебя? — спросила я, притворяясь возмущенной, отталкивая свою нервозность, заикание и бешеное сердцебиение. — Я даже не знаю тебя, Риддл. — - Пожалуйста, — тут же вставил он, — зови меня Том. — Мой язык застрял во рту. — Значит Том. — — Я просто не хочу, чтобы мы плохо начали, — продолжал он почти извиняющимся тоном. — Мы довольно сплоченное сообщество на Слизерине, и я не хотел бы думать, что члену моего собственного факультета было бы неуютно рядом со мной. — Я подавила импульс сделать большой шаг назад. — О, мне не неуютно, Том, — смущаясь проговорила я — Я просто… приспосабливаюсь. — Он повел челюстью — Хорошо. Тогда я рад, что мы с этим разобрались. — — Я тоже. — Но по его виду было ясно, что он не поверил мне. И когда он пожелал спокойной ночи после того, как провел меня в мою комнату, его рука задержалась на некоторое время, неуместно долгое время на моем плече, а потом он похлопал меня по спине. Такой дружеский жест, подумала я с горечью. Вот только это не было дружелюбием, я была бы дурой, если бы думала, что это так, и я не могла подавлять свой гнев, отвращение, больше не могла. Я слишком устала. Это было слишком. Всё, всё это, это уже слишком, просто, мать его, через край. И я вздрогнула. И он это заметил.