Небо на двоих

- Товарищ дивизионный генерал! Гости на подлете, - адъютант рапортовал, вытянувшись в струнку, лихо щелкнув каблуками и вскинув к фуражке руку. - Отлично. Поднимайте в воздух почетный эскорт. - «Кинжалы», товарищ командующий? - «Кинжалы». В башне управления полетами тут же послышались голоса диспетчеров. - Четвертая и пятая рулежные дорожки свободны. - Седьмая эскадрилья, на взлет! - Седьмая эскадрилья к взлету готова, - раздался на громкой связи холодноватый голос. Командующий Первой истребительной авиационной дивизией ВВС НОАК, дивизионный генерал Сяо Вэй взял у ближайшего диспетчера гарнитуру. - Комэск Феникс, слушайте задачу – встретить гостей и сопроводить на базу. Максимально вежливо! На громкой связи раздался едва слышный смешок. - Комэск Феникс! Специально для вас – без фокусов! Полк ведет сам командующий Третьей истребительной авиационной дивизией, дивизионный генерал Ван Чжэнсин! - Есть без фокусов, командир. И снова едва слышный смешок. Сяо Вэй огляделся, а потом плюнул на субординацию и во всеуслышание, прямым текстом выдал в эфир: - Я предупредил, сын. Выдашь какое-нибудь свое фирменное коленце, выдеру. Самолично. В эфире раздалось многоголосое ржание – «Кинжалы» отреагировали на угрозу командующего. По сторонам генерал старался не смотреть – знал, что вся башня управления сейчас давится от едва сдерживаемого смеха, а наказывать подчиненных за вполне здоровую реакцию ему не хотелось. Поэтому дивизионный генерал Сяо Вэй усиленно делал вид, что ничего не видит и не слышит. - Седьмая эскадрилья просит разрешения на взлет, - снова раздалось в динамиках. - Седьмая, взлет разрешаю, - руководитель полетов капитан Юнь Фэнъюэ, несмотря на внешнюю профессиональную сдержанность, аж привстала, чтобы лучше видеть, ведь все в башне знали, что за шоу сейчас будет. «Кинжалы» же взлетают, а они не могут не повыпендриваться. Башня даже задрожала, когда на взлетной полосе одновременно взревели двигатели восьми новеньких «черных орлов», истребителей J-20 последнего поколения. Генерал Сяо, не снимая гарнитуры (нельзя было выпускать бразды правления, он слишком хорошо знал норов собственного сына, комэска «кинжалов» майора Сяо Чжаня!), постарался как можно незаметнее тоже подобраться поближе к панорамному окну, чтобы увидеть взлет. Он, конечно, старался скрывать то, как ему нравится наблюдать за полетами сына, но про эту небольшую слабость командующего знали все, и разделяли, чего уж греха таить, уж больно красиво летал комэск Феникс и его «кинжалы». Когда восьмерка истребителей завершила свой взлет фирменными «бочками», устроить овацию башне помешала только жесткая военная дисциплина, внедренная генералом Сяо. Он, конечно, иногда, то есть очень редко позволял подчиненным некие вольности, но на сегодня их лимит был уже исчерпан. - Башня вызывает Феникса. - Феникс на связи. - Передаю координаты гостей. - Координаты принял. Идем на встречу. Восьмерка истребителей, синхронно качнув серебряными крыльями, сделала круг над летным полем базы Динсинь, выстроилась в боевое крыло и исчезла из виду. «Пижоны», - не без удовольствия подумал генерал. *** Сяо Чжань, он же комэск Феникс, памятуя данное отцу слово, сдерживался изо всех сил. Но любовь к эффектным эскападам пересилила. В конце концов зря, что ли, его «Кинжалы» были не просто боевой эскадрильей, но и одной из лучших пилотажных групп ВВС НОАК? Поэтому дивизионный генерал Ван Чжэнсин, опытный летчик, командующий элитной Третьей истребительной авиационной дивизией Восточного театра военных действий ВВС НОАК, совершенно заслуженно носивший позывной Юсунь, «Сапсан», вздрогнул и чуть не выпустил штурвал, когда прямо по курсу внезапно возникли силуэты истребителей. Кто-то из его пилотов выругался прямо в эфире. - Отставить панику, - голос в шлемофонах прозвучал даже весело, говоривший явно был страшно доволен собой. – Почетный эскорт в составе седьмой эскадрильи Первой истребительной авиационной дивизии Северного театра военных действий прибыл! Готовы сопроводить гостей на базу. И тут в эфире раздался веселый и удивленный голос, услышав который, Сяо Чжань, он же Феникс, чуть не выпал из строя. - Ба, кого я слышу! Циркуль, ты ли это?! - Радар, отставить неуставные разговорчики в эфире! – грозно рявкнул генерал Ван. - Есть отставить. Сяо Чжань с такой силой сжал пальцы на штурвале, что кисти почти свело. Он буквально насильно заставил себя встряхнуться и отдать эскадрилье приказ выстроиться почетным эскортом – по два звена истребителей с каждой стороны от машины генерала Вана. Обратно на базу Сяо Чжань по его собственным ощущениям летел на автопилоте. Радар?! Ван Ибо?! Сколько лет… Для встречи гостей их выстроили почетным караулом прямо на летном поле. На правом фланге высилась фигура отца – невиданная честь! Однако Сяо Чжань смотрел не на него, а на высокого стройного парня в летном комбинезоне, что вышагивал за правым плечом дивизионного генерала Ван Чжэнсина. - Командир, - раздался возле уха негромкий ехидный голос Юй Биня, - ты сейчас либо сожрешь его заживо, либо просверлишь в нем дыру. Сяо Чжань на мгновение прикрыл глаза, дернул плечом – и снова уставился на Ван Ибо. Отвести взгляд оказалось физически невозможно. И он смотрел – на привольный разворот плеч, на гордый постав головы, на идеальную осанку. На то, как мягко, по-кошачьи шагали эти длинные ноги. Солнце обтекало его со спины и чуть сбоку, черты лица приобрели чеканность, темный силуэт золотился по краям, над головой словно аура светилась. И тень на бетоне. Тень! Как же красива была даже его тень! А еще он улыбался. Немедленно захотелось стереть эту улыбку с красивого лица. Кулаки сжались сами собой. И тут же Сяо Чжань почувствовал, как руки аккуратно касаются прохладные пальцы. - Командир, - в голосе его ведомого, Ван Чжочэна с позывным Чиж, звучало мягкое предупреждение. Сяо Чжань сделал глубокий вдох и заставил себя разжать кулаки. - Ого, - глазастый Юй Бинь все это, конечно, заметил. – Вы что, знакомы? - Учились вместе в академии, - вместо Сяо Чжаня ответил Чжочэн. – Старые друзья. Юй Бинь с подозрением уставился на Чижа, но промолчать не смог: - На друзей ТАК не смотрят. И пробормотал себе под нос: - Чую, будет весело. Когда все положенные военным протоколом формальности встречи были выполнены, гости и встречающие перемешались большой и весело гомонящей толпой. У каждого в этой толпе нашелся знакомый, ведь все они, элита ВВС Китая, учились в одних и тех же учебных заведениях. Их всего-то четыре на весь Китай. Со всех сторон от Сяо Чжаня слышались приветствия, смех, а он сам, почти не двигаясь с места, ждал и боялся встречи с Ибо. Он видел, как тот идет в его сторону – так легко и свободно, словно гомонящая толпа перед ним расступается специально. И вот они уже рядом. Лицом к лицу. Почти нос к носу. Никогда ведь друг другу не уступали, и тут не уступят. Сяо Чжань вдруг понял, что да – они стоят именно нос к носу, ему больше не надо слегка наклонять голову, чтобы заглянуть в эти черные и горячие, как уголья, глаза. - А ты вырос. - И тебе здравствуй. Эти слова Ван Ибо произнес уже в спину уходящему прочь Сяо Чжаню. Уходящему строевым шагом, как на параде. - Сволочь, - тихо прошипел Ибо сквозь зубы. - Командир, - нагнал Сяо Чжаня неугомонный Юй Бинь, - на приветственную вечеринку в честь гостей в бар придешь? - Нет. - Да ладно! Ты так смотрел на этого парня. Неужто не соскучился? - Бинь-Бинь, прикуси язык, - дернул его за ворот летного комбинезона Чжочэн. - Что я такого сказал-то? – обиделся тот. - Я тебе потом объясню. И это не просто парень, это сын генерала Ван Чжэнсина. - Ух ты, у нас тут семейный сбор намечается! Я в деле! - Сказал же – заткнись. Сяо Чжань же, он же Феникс, он же комэск «Серебряных кинжалов», шагал молча и боролся с собой. Сказав жесткое «нет» Юй Биню, он не покривил душой. Он действительно не собирался приходить на эту вечеринку, но уже знал, что – придет. Кое-что в этой жизни было сильнее его воли. Борьба с собой продолжалась даже тогда, когда Сяо Чжань уже стоял перед зеркалом в своей комнате офицерского общежития и пытался решить, что надеть. Момент окончательной капитуляции он оттягивал, сколько мог. Наконец плюнул и, надев форму, а не любимые черные джинсы с черной же рубашкой, вышел, хлопнув дверью. Форма – это был своего рода компромисс.