Небо на двоих

Глава 3 Ван Ибо был настолько взбудоражен всем случившимся в этот день, что никак не мог заснуть. Ворочался с боку на бок, кусал губы. Даже сбегал в душ, чтобы передернуть, благо поздней ночью там никого не было. Не помогло. Лежал на спине с закрытыми глазами, дышал на счет, пытаясь успокоиться, и вспоминал. В летном училище Чанчуна он был лучшим курсантом. Лучшим во всем, и в теории, и в практике. Он себя не переоценивал, от зазнайства был далек, но и недооценивать не привык, он знал, что лучшим его считают заслуженно. И настолько свыкся с этим статусом, что, оказавшись в летной академии Шицзячжуана, куда со всего Китая собрали лучших курсантов для экспериментального ускоренного обучения полетам на J-10, и выяснив, что лучшим тут считается кто-то другой, слегка растерялся. Сяо Чжань. Дылда с длинными ногами и красивой до умопомрачения рожей, надменный выскочка, переведшийся в Шицзячжуан из Харбина месяцем раньше него. Ибо сделал на него стойку сразу же, после первой же лекции по тактике и после первого же учебного боя на симуляторах. И у него появилась цель – превзойти бесящего зазнайку во всем. Для начала с его, Ибо, легкой руки и острого языка к Сяо Чжаню намертво приклеилось прозвище Циркуль, ставшее позывным. Ибо просто млел каждый раз, видя, как морщится тот, слыша обращение «Эй, Циркуль!». Надо сказать, что в долгу тот не остался. Наблюдательный, гад, оказался. Сразу просек горячий интерес Ибо к собственной персоне и прозвал Радаром. А ведь в Чанчуне Ибо был Танцором! Увы. Со старым позывным пришлось расстаться. Занятный парень был этот Циркуль. Всегда безукоризненно подтянутый, вежливый, невозмутимый (Ибо даже как-то задался целью вывести его из себя и потерпел крах, добившись с его стороны только тотального игнора), одинаково, ну или почти одинаково державшийся и с девушками, и с парнями. Он был очень красив и пользовался бешеным спросом у женщин, с которыми всегда был предупредителен, безукоризненно вежлив и мил, сыпал комплиментами, даже немного флиртовал и улыбался в ответ на откровенные заигрыванья. Но. Ох уж эта улыбка! Яркая, ослепительная, такая вроде бы искренняя, но ни разу – Ибо следил и следил пристально, - не коснувшаяся глаз. С парнями в чисто мужской компании Циркуль держался гораздо свободнее, даже позволял себе намного более откровенный флирт, но всех, абсолютно всех довольно жестко удерживал на расстоянии. Это наблюдение однажды навело Ибо на озарение. - Циркуль, признавайся, ты ведь девственник? Они всем курсом зависали в баре, и будь Ибо чуть более трезв, вряд ли отважился бы на столь бестактную прямоту. По лицу Сяо Чжаня пробежала едва уловимая тень, пальцы, сжимавшие бокал, чуть дрогнули. Вряд ли кто-то это заметил, кроме Ибо, который, как обычно, наблюдал за соперником с пристальным хищным вниманием. - Какое тебе дело до моей личной жизни? – аккуратно оставляя бокал, холодно поинтересовался Сяо Чжань, вздергивая бровь. - Да брось, интересно же! Такой красавчик, лучший пилот академии (хотя с этим Ибо был готов поспорить!), а ни разу не был замечен в отношениях с девушками. Точно девственник! - Видишь ли, дорогой Радар, я твердо убежден в том, что если мужчина вступает в отношения с женщиной, а особенно если он занимается с ней сексом, то должен жениться и создать семью. Если он действительно мужчина. Я же жениться не хочу. - Совсем? – под общий смех уточнил, наивно хлопнув ресницами, Чжочэн. - По крайней мере в данный момент это в мои планы не входит. Что будет потом? Кто знает. - Но ты и с парнями… Ибо не отследил, кто был этот смертник, отважившийся задать подобный вопрос, но продолжения не последовало, потому что Сяо Чжань окатил компанию таким взглядом, что показалось – выпивка во всех емкостях превратилась в лед. Однако именно тогда Ибо сделал стойку. Про себя он уже давно знал, что играет за обе команды, хотя более или менее продолжительных связей с мужчинами у него и не было. Интерес не остался незамеченным. - Радар, - Вэньхань тесно притерся к плечу и выдохнул прямо в ухо, - гляжу, ты уже навелся? Ибо тихо выругался и отодвинул от себя слегка нетрезвого приятеля. - Тебе какая печаль? Или ревнуешь, что не на тебя? Вэньхань обиженно фыркнул что-то неразборчивое («Не очень-то и хотелось!», - послышалось Ибо) и отодвинулся, вернув все свое внимание пиву, грозившему перелиться через край. Короче, наблюдение Вэньханя Ибо проигнорировал. Не то чтобы ему было плевать на общественное мнение, совсем нет, но в данном случае – да, ему было категорически плевать на то, что подумают о нем другие, потому что он действительно уже поймал цель в перекрестье прицела и был намерен без устали преследовать столько, сколько потребуется, чтобы поразить. Этот Сяо Чжань был слишком хорош, чтобы отдавать его в чужие руки. Короче, после того вечера в баре Ибо начал преследовать Сяо Чжаня уже совершенно осознанно. Знал, что бесит его, и сам в общем-то бесился, но постоянно старался попадаться на глаза. Садился рядом на лекциях, игнорируя странные взгляды, которые бросал на него Ван Чжочэн, Чиж, друг и сосед Сяо Чжаня по комнате, ревнивое шипение Вэньханя, мягкие подколки Исюаня. Ему было наплевать! Во время тренировочных полетов тоже старался оказываться поблизости, то и дело провоцируя Циркуля на стычки. Тот держался долго, надо отдать ему должное, но однажды они таки подрались в раздевалке после полетов. Разнимать их тогда кинулся Исюань, тому тоже досталось, и на гауптвахту загремели все трое. Именно на губе Ибо узнал о Циркуле еще одну интересную подробность. Ею от скуки поделился сосед по камере, Хуан Цзинъюй с позывным Джонни, однокурсник старшего брата Ибо Ван Ичжоу, учившийся на пилота штурмовика. За что он загремел на губу, Ибо не уточнял, но трепаться умел знатно. - Слышал, ты с Сяо Чжанем подрался? Прими мое уважение, чувак, до тебя никому не удавалось вывести генеральского сынка из равновесия. Ты какой-то уникум. Ибо не стал уточнять, что он тоже «генеральский сынок», только уточнил: - И что с того, что он сын генерала? - Как – что? Ты откуда выпал, дитя? Надо знать, с кем связался. Голубая кровь, белая кость. Джонни помолчал, встречного вопроса не дождался, но ему это было и не очень-то нужно. - Я как-то видел у него в комнате старинный свиток, весь исписанный иероглифами, - продолжил как ни в чем не бывало. - Помню, спросил, что за древность. И знаешь, что он ответил? Что это его родословная! Я еще поразился, хрен ли таскать с собой эту бесполезную вещь, а он сказал – отец велел выучить наизусть. Спрашиваю – до какого колена? А он – до последнего. А этот свиток длиной, наверное, метров пять! Клянусь! После отсидки они с Сяо Чжанем старались друг друга напрямую не задевать, только пару раз схлестнулись на занятиях по тайцзицюань. Оказалось, что Циркуль хорош не только в пилотировании, в боевых искусствах тоже, а его длинные ноги давали в схватке определенное преимущество. Ибо пришлось изрядно постараться, чтобы найти приемы против этих ног и таки поймать Сяо Чжаня на болевой. И он чуть ему плечо из сустава не выдернул, потому что этот упертый Сяо Чжань с родословной длиной в пять метров напрочь отказывался сдаваться и признавать поражение! Ибо видел, как у того градом лил со лба пот, как он болезненно кусал губы, но молчал. Положение спас инструктор по тайцзи, рявкнувший «Брэк!» В раздевалке Ибо в бешенстве прижал Сяо Чжаня к стене. - Больной ублюдок! Ударившись о стену спиной и плечом, тот не проронил ни слова, только побледнел. Ибо, сообразив, что причинил сильную боль, хотел уже отстраниться, когда почувствовал, что ему в бедро упирается кое-что твердое и горячее. «Твою мать!» Накрыло чем-то сродни панике, потому что Ибо понял, что он тоже возбужден. Из раздевалки он выскочил, как ошпаренный. Мчался по коридору, отталкивая с дороги попадавшихся навстречу курсантов, и страшно матерился про себя. После этой схватки Сяо Чжань не летал неделю, а на лекциях появлялся с плотно забранной в ортез правой рукой. Писать не мог, просто слушал и при случайных столкновениях смотрел не на Ибо, а сквозь него. Ибо же, старательно загоняя вглубь чувство вины, злился, бесился, в пух разносил любого, кого инструктора назначали ему в партнеры по учебным боям, а ночью яростно дрочил в душе, вместе с водой глотая слезы. Все случилось через две недели, когда Сяо Чжаня уже снова допустили к полетам и они с Ибо пару раз закрутили такую карусель, что чуть не разбились, уцелев лишь каким-то чудом. Ректор академии впаял обоим по строгачу и на неделю отстранил от полетов. Тогда-то Сяо Чжань и пришел к Ибо в комнату. Тот только что вернулся из душа, стоял в одном полотенце на бедрах, глядя в окно и вытирая волосы. Обернулся на стук двери и чуть не уронил челюсть, увидев вошедшего. - Стучаться не учили? А вроде аристократ. Сяо Чжань даже глазом не повел. - Надо поговорить. - Да ладно? Ибо и спустя долгое время не мог сказать, что на него тогда нашло. Хотелось спровоцировать этого надменного красавчика. Особенно из-за того, что никак не удавалось выкинуть из головы упиравшийся тогда ему в бедро в раздевалке стояк. Ибо уселся в кресло, демонстративно раздвинув ноги. И со злорадным удовольствием увидел, что Сяо Чжань покраснел. Едва заметно, только слегка порозовели скулы, но он определенно смутился! - Так о чем будем говорить? – Ибо еще шире развел бедра, осталось только руку на член положить. На член, который, к слову, заинтересованно «поднял голову». Рука все-таки предательски дернулась, Сяо Чжань, склонив голову, исподлобья проследил это движение, облизнул губы. Ибо почувствовал, что теперь краснеет он, уж больно говорящим вышел у Сяо Чжаня этот взгляд. - Да вот об этом самом и будем говорить. Голос прозвучал хрипловато, у Ибо кожа покрылась мурашками. Сяо Чжань прокашлялся, прочищая горло. - Считаю, что кое-что мешает нам нормально взаимодействовать. Это надо урегулировать. Ибо смотрел на него с восхищением – вот что значит родословная длиной пять метров! - Мне еще ни разу не предлагали переспать в таких выражениях. Сяо Чжань склонил голову к плечу. - Тогда позволю себе процитировать одного своего друга. «Трахнитесь уже, всем проще жить станет». Так тебя устроит? Ибо видел, что тот уже взял себя в руки и глаза его смеялись. - Да я собственно не против. Но прости, не могу не спросить. Ты действительно девственник? Так, стоп! Когда они успели обняться и почему Сяо Чжань все еще в одежде, когда на нем, Ибо, уже не было даже полотенца?! Тело в руках Ибо превратилось в стальной прут. - Убирайся, - сквозь зубы процедил Сяо Чжань и попытался высвободиться из объятий. Ибо в ответ только сильнее сжал руки и прижался еще теснее. - Даже не подумаю. Хотя бы потому, что это моя комната. И не злись. Я же спрашиваю не для того, чтобы посмеяться. Просто… Ну… Если да, то я буду вести себя не так, как собирался. Сяо Чжань на секунду замер, Ибо чуть расслабился, и тот резким движением сбросил его руки, жестко ухватил за плечи и рывком развернул лицом к стене. Ибо ахнул, почувствовав пальцы между ягодиц, нащупавшие кольцо ануса. Задница сама собой поджалась, он попытался вывернуться, но безуспешно. Сяо Чжань только сильнее вжал его в стену, зло и жарко дыша в ухо. - Ну и кто тут у нас девственник? Ибо хмыкнул и чуть расслабился. - Да ни фига не девственник. Просто никогда не был снизу. И вздрогнул от неожиданной прохлады, когда горячее тело, только что вжимавшее его в стену, исчезло. - Убирайся, - снова послышался ледяной, полный едва сдерживаемой ярости – или презрения? - Ибо не разобрал, - голос. – Предпочитаю в партнерах свободу желаний и выбора. Проваливай. - Нет, ну ты правда странный. Куда проваливай? Я голый, мы у меня в комнате, это ты пришел, не я! Сяо Чжань моргнул, словно приходя в себя, тряхнул головой, разворачиваясь к двери, но уйти не успел - Ибо отлип от стенки, сделал шаг к натянутому, как струна, Сяо Чжаню, мягко обхватил ладонями тонкую талию, потерся лицом между сведенных лопаток. - Дурак ты. Я разве сказал, что против того, чтобы ты меня трахнул? - Какой все-таки грязный у тебя язык, - Сяо Чжань ощутимо расслабился и повел плечами. - Ну… какой уж есть. И тут же добавил с любопытством: - А как бы ты обозначил свои желания? Улыбку Сяо Чжаня Ибо не увидел, но каким-то странным образом почувствовал. - Мы не настолько близки, чтобы я озвучивал тебе свои желания. - И как тогда? – слегка опешил Ибо. - Сам догадаешься. Ибо, конечно, догадался. Ответный визит он нанес на следующий же день. В комнату к Сяо Чжаню вошел так же, без стука. Навсегда запомнил, как тот поднялся навстречу из кресла, в котором сидел, аккуратно отложив в сторону книгу. Если Ибо не изменяет память, это были мемуары знаменитого военного летчика из России Чкалова. Сяо Чжань тогда поднялся из кресла, встал во весь рост, расправил плечи – солнце, светившее из окна позади него, теплым золотым светом обрисовывало темный силуэт. - Так быстро? Голос звучал на удивление бесстрастно и ровно, так, как звучал всегда. Ибо прищурился, давя вспыхнувшую злость, сделал шаг. - Радар, дверь, - все, что успел просипеть сжатый в его руках Сяо Чжань. Больше они не разговаривали. Это было какое-то безумие. Наваждение. Помутнение рассудка. В этот темный глубокий омут они падали вместе и вместе выплывали из него, ослепшие и оглохшие после оргазма. Каждый. Божий. День. Где-то на второй неделе этих бешеных отношений в раздевалке, где они переодевались после полетов, заметили, что Циркуль ходит весь искусанный. То, что в засосах и Радар, как-то прошло мимо всеобщего внимания. Но вот Циркуль! Курс в полном составе гадал, кто же растопил их ледышку? А потом они в порыве, так сказать, страсти (или похоти?) забыли запереть дверь. Ворвавшийся к Ибо в разгар процесса Вэньхань потом жаловался, что получил «родовую травму на всю оставшуюся жизнь». Ибо его не заметил, ему было некогда, он отсасывал Сяо Чжаню. А вот Сяо Чжань увидел эту гримасу на лице Красавчика, эти расширившиеся на пол-лица глаза. У него получилось даже слегка улыбнуться. - Проваливай, - прохрипел тогда он и демонстративно запутался пальцами в волосах Ибо. На следующий день о том, кто «растопил нашу ледышку», знал весь курс. Слава всем богам, что не вся академия – у Ван Ичжоу был непререкаемый авторитет. На последнем курсе их поселили в одной комнате, и эта комната постоянно была похожа на развалины Помпеи, как однажды высказался Ичжоу. Они просто не успевали убираться! Стоило навести хоть какое-то подобие порядка, как их снова накрывало приступом похоти, и комната снова превращалась в поле боя. Ибо несколько раз пытался для себя определить их отношения, но из этого ничего не выходило. Спрашивать же Сяо Чжаня, что он думает на этот счет, почему-то казалось ему унизительным. Одно Ибо знал точно – он был счастлив весь последний год в академии. Потому что в его руках, в его постели был Сяо Чжань. Высокомерный красавец-зануда, лучший курсант академии (хотя с этим утверждением Ибо по-прежнему был не согласен!). Яростный. Громкий. Сильный. Пахнущий солнцем и небом. Близкий – и по-прежнему непостижимо далекий. Закончилось все по щелчку пальцев. Они закончили обучение, получили назначения – «дан приказ ему на Север, мне в другую сторону», - и Сяо Чжань просто исчез из жизни Ибо. Молча. Не сказав даже «прощай».