Вторая жизнь

Оставшись в палате один на один с Ириной, Олег подошел к стулу возле кровати и сел на него. — Мда, Ирина Алексеевна, не ожидал я от вас такого, — начал хирург. — Вот вы тут лежите, прохлаждаетесь, а мы вкалываем за вас. Вы вообще на кого отделение оставили? — воскликнул Брагин. — Без вас все разваливается. Не справляемся мы без вашего чуткого руководства, — устало продолжил хирург. — Может вы уже проснетесь? Не ради нас, а ради Анатолия Борисовича. Он так страдает, ни на минуту от вас не отходит, пожалейте хотя бы его. Олег начал аккуратно рассматривать Павлову, будто боялся разбудить своим пристальным взглядом. Лицо заметно похудело, щеки впали. И без того светлая кожа стала еще бледнее, хорошо, что большая часть гематом уже прошла, остался только небольшой шрам на лбу, но и он должен скоро затянуться. Волосы уже подросли, и челка начала доставать до глаз. «Как же она будет беситься и все время пытаться ее убрать, если очнется» — подумал Брагин. Если, это слово застряло как ком в горле. Нет, она должна проснуться, никаких если. Олег постарался выкинуть эту мысль из головы. Он так прикипел к своей начальнице, что уже не представлял свою жизнь без нее. Сколько раз она его спасала и возвращала в Склиф, сосчитать было невозможно. Они были невидимой опорой и поддержкой друг для друга, защищая от всех невзгод. Конечно, он очень любил Марину и у него была прекрасная подруга в виде Нины. Но что-то было в этой вздорной начальнице, что могла дать только она. Олег не мог потерять такого человека, как Ира, поэтому он сидел и надеялся, что кто-то свыше наконец-то услышит его молитвы, хотя в Бога он не верил. Просидев так еще минут десять, Брагин встал со стула и начал ходить взад и вперед по палате, нервно размахивая руками. — Так, Ирина Алексеевна, это уже ни в какие рамки не лезет, ну как так можно. Я конечно знал, что вы злая женщина, но нельзя же так издеваться над родными людьми. Вы вообще представляете, сколько людей за вас переживают? Нинка уже вся извелась, Иван Николаевич каждый день ходит вас проверять, а Ханина, представляете, шутить перестала. Вот вроде теперь спокойно в операционной, но как-то не так, тоскливо что ли стало. Это все вы так влияете. — Олег кинул взгляд на заведующую; никаких изменений. — Ладно, — сдавшись и опустив руки, хирург подошел к кровати и сел возле Ирины. — Если вам такое слушать неинтересно, расскажу-ка я последние сплетни, чтоб вы не удивлялись, когда проснетесь, — Брагин начал рассказывать все в мельчайших подробностях. Опять какой-то шум. Что это? Так, кажется кто-то разговаривает. Голос кажется до боли знакомым. Вот бы разобрать слова. Чувствую, что этот человек где-то рядом, но уже не держит меня за руку. А почему так горло болит? И во рту что-то пересохло. Странно это все. Надо попробовать открыть глаза, и все сразу станет ясно. Черт, опять не получилось, да что это за издевательство такое! Вот я и докатилась на старость лет, даже глаза открыть не могу. Нужно собраться с мыслями. Как там, если не могу открыть глаза, значит хотя бы пошевелить рукой должна. Вооот, еще немного. Получилось, наконец-то! Не всей рукой, но хоть что-то еще могу. Горжусь собой, с остальным разберусь уже завтра. — Ирина Алексеевна?! — Брагин был в полном недоумении, он только что увидел, как она пошевелила пальцем. — Ирина Алексеевна, вы меня слышите? — его пробила нервная дрожь. — Ответьте хоть как-нибудь, сожмите мою руку, если слышите, — хирург трясущимися руками схватил ладонь Павловой. Ответа не последовало. — Ладно, — огорченно выдохнув, сказал Олег и отпустил ее руку. — Может показалось. Устал наверное охранять вас, вот и привиделось всякое. В голове Брагина крутился рой мыслей: стоит ли тревожить сон Аленикова и сообщать ему то, что скорее всего показалось хирургу, или все-таки дать выспаться человеку, который и так весь на нервах, и просто не выдержит ложных надежд. Выбор был очень тяжелым.