Вторая жизнь

В Москве было шесть часов вечера, большинство людей возвращалось с работы, тем самым создавая огромные пробки. Звук гудящих машин словно навис над городом. Только один черный минивэн несся по дорогам с включённой мигалкой, не замечая никаких препятствий перед собой. — Кость, мы уже скоро? —нетерпеливо спрашивал Анатолий, ерзая на заднем сиденье. Оно казалось таким неудобным сейчас, что чиновник никак не мог на нем усесться. — Уже подъезжаем, Анатолий Борисович, — ответил водитель и завернул на территорию Склифа. Выйдя из машины, чиновник быстро пробежал по ступенькам и ворвался в больницу. Словно на автопилоте Анатолий шел по маршруту, который был ему до боли знаком. Но сейчас чиновник чувствовал радость и легкость на душе от предстоящей встречи. Уже подойдя к палате, он заметил Олега, который хмуро стоял возле стенки и о чем-то бурно разговаривал с Ниной. — Пойми, она думает, что я все еще беременна, — доносился голос медсестры, — Может не стоит пока ничего рассказывать? — О чем болтаете? — влез в разговор Анатолий, изрядно напугав Нину, которая не заметила его появления. — Да так, небольшие проблемки, — стала оправдываться женщина, — Я лучше пойду, пусть Олег Михайлович вам все расскажет, — похлопав по плечу хирурга в знак сочувствия, Нина удалилась. — Какие еще проблемки? — раздраженно спародировал голос Дубровской. — Анатолий Борисович, спокойно, — Брагин принялся утихомиривать разъярённого мужчину, — Помните, я вам говорил, что будет тяжелая реабилитация, — Анатолий кивнул, — Так вот, она почти не чувствует ног, — увидев шок на лице чиновника, Олег продолжил: — Это хорошо, мы думали, что она вообще ходить не будет. А так, вероятность, что она встанет очень высокая. Просто сперва она будет передвигаться на инвалидной коляске, и ей потребуется помощь близкого человека в восстановлении. — Ну и чего вы так пугаете? Родной человек здесь, — указал на себя чиновник, — Помогать я готов во всем, в чем потребуется. Если нужна реабилитация за границей, деньги есть. Теперь можно я пройду? — Алеников задал вопрос и принялся открывать дверь палаты. — Стойте, — Олег схватил руку чиновника, перекрывая проход, — Она сейчас спит, может вы подойдете позже? — Я слишком долго этого ждал, — в голосе послышались нотки стали, —Дайте пройти, — сдавшись, Олег все-таки отступил. Войдя в палату, Алеников увидел мирно спящую Ирину. От такой картины ему снова стало спокойно. Она жива и скоро пойдет на поправку. От этой мысли у Анатолия заиграла улыбка на лице, и он присел рядом с любимой. Взявшись за тонкую руку женщины, чиновник принялся осыпать ее мелкими поцелуями. Запах ее кожи умиротворённо действовал на мужчину, что он даже не заметил, как скупая слеза счастья пробежала по его щеке. Ирина почувствовала чьи-то мягкие и родные касания губ на своей руке и резко открыла глаза. Шок. Перед ней сидел Анатолий Борисович. Не понимая, что здесь происходит, женщина задала вопрос: — Анатолий Борисович, а что вы здесь делаете? — осторожно вырвала свою руку из объятий мужчины, — Что-то случилось с Толиком? Алеников впал ступор при упоминании сына. Чиновник не понял, зачем Ира спрашивает его про сына и почему обращается к нему на «вы». — Иришка, это же я - Толя. Ты что, не помнишь меня? — опасливо спросил мужчина, боясь услышать жестокую правду. — Конечно помню. Вы теперь курируете нашу больницу и ваш сын работает у нас ординатором. Вы чего мне такие вопросы задаете? — Павлова подозрительно посмотрела на чиновника. — Ира, а какой сейчас год? — Вы меня за дуру держите или что? — Павлову уже изрядно бесила эта ситуация, — 2019. Последние слова разбили все надежды Аленикова, его будто окатили ледяной водой. Кровь застучала в висках, появился шум в ушах, и комната начала резко сужаться. Катастрофически не хватало воздуха. Ему нужно было на улицу. — У вас все в порядке? — заметив состояние чиновника, поинтересовалась Павлова. — А? — взглянул в родные глаза, в которых не отражалась хоть толика любви и узнавания, — Да-да. Мне просто нужно на воздух. Сейчас вернусь. — промолвил Анатолий и скрылся за дверью, оставляя Ирину в полном недоумении.

***

Чиновник стоял возле колонны и курил уже вторую сигарету, легче не становилось. В голове кружил рой мыслей: он не понимал, что делать дальше и как жить. Боковым зрением он заметил подходящего к нему Брагина. — Почему вы не сказали? — безлико задал вопрос Анатолий, у него просто не осталось сил на проявление каких либо эмоций. — Я пытался, честно, — оправдывался хирург, — Я думал, что смогу вам все рассказать, но как оказалось, за годы практики я так и не научился сообщать плохие новости родным людям, — с горечью произнес Олег и оперся о колонну. — У нее ретроградная амнезия. — Я это уже понял, — выдохнул сигаретный дым изо рта и добавил: — Есть шанс, что память вернется? — Я ходил к Марине; шанс есть. Но тут мы наверняка сказать не можем. Вы же понимаете, мозг такая штука, память может восстановиться за неделю, а может и через год. Ирине Алексеевне нужен родной человек, который будет освежать в памяти утерянные моменты. — Год, — обреченно сказал чиновник и полез за третьей сигаретой, — Слишком долго. Она ж вообще не знает меня в качестве возлюбленного. Я для нее очередной чиновник из министерства. Как она меня подпустит к себе? — Но вы остались единственным человеком, который у нее есть. Постарайтесь как-то напомнить о себе. Сводите ее по вашим местам, — предлагал Брагин. — А что последнее она помнит? Они уже тогда поругались с Кривицким? — при упоминании этого имени пошла дрожь по телу, очень хотелось услышать отрицательный ответ. — Мы еще не сказали Ирине Алексеевне, что прошло уже три года, но Нина непринужденно расспросила о ее последних воспоминаниях. Кривицкий тогда уже жил у отца, и еще она упомянула поцарапанную пациентку, — у Анатолия упал камень с плеч. Хоть делить возлюбленную ни с кем не придется, а то второго танго втроем он бы точно не пережил бы. — Ну это уже хорошо, — оживился чиновник, — Восстановим мы ей память, и пойдет у нас как миленькая. А если не вспомнит, я еще раз влюблю ее в себя, — уверенно выдал мужчина, — Один раз получилось, второй раз тоже получится. К тому же, Ирину я уже полностью выучил. Быстренько растоплю сердце нашей железной леди. — Мне нравится ваш настрой, — с гордостью произнес хирург, — Давайте вернемся в палату. Надо бы сообщить ей, что на дворе двадцать первый год. — Пошли, — согласился Анатолий. Выкинув бычок в мусорку, Алеников открыл дверь больницы и, пропуская Брагина вперед, зашел внутрь. Впереди его ждала неизвестность.