Вторая жизнь

Ирина сидела на кровати и, держа стакан с водой, рассматривала палату, в которой сейчас находилась. Женщина понимала, что произошли какие-то изменения не только в этой комнате, но и в ее жизни. Скорее всего, даже внешность сильно поменялась, но своего лица она пока еще не видела. Павлова была убеждена, что ей солгали, сказав о коме, которая продлилась всего лишь месяц. Заведующая четко видела, как изменились Олег с Ниной. А еще, почему-то совсем незнакомый человек целовал ее руки, но тело реагировало как на родного. Странная реакция чиновника на произнесенный ею год тоже давала большую пищу для размышлений. Ирине нужна была правда и она собиралась добиться ее всеми способами. Вдруг, она услышала стук в дверь. — Войдите, — крикнула женщина и поставила стакан на тумбочку. В палату зашли Брагин с Алениковым. Они встали возле стенки, как провинившиеся, и начали заламывать руки, не понимая с чего начать разговор. — Ну что стоите как не родные? — начала Павлова, — Рассказывайте, почему не сказали мне правду о моем состоянии? — повергла в шок двух мужчин. — Как вы догадались? — удивленно спросил хирург. — Вы думаете, что я тупая и не заметила преображений, которые произошли хотя бы с вами, — укоризненно посмотрела на Олега. — Ирина Алексеевна, мы просто не знали как преподнести вам эту информацию, — извиняющимся тоном продолжил хирург. — Постарайтесь уж как-то, — внутри, Павлова сгорала от любопытства. — Так вот, — Брагин нервно начал поправлять свой халат, а Алеников и вовсе отвернулся, не желая видеть боль в глазах любимой женщины. — У вас ретроградная амнезия и вы полностью забыли около трех лет своей жизни, сейчас май двадцать первого года. — Как амнезия? Как три года? — явно не эти слова ожидала услышать заведующая, — Я думала вы не сказали мне про длительную кому, а тут амнезия! Вы как долго собирались скрывать это от меня? — Павлова билась в истерике, что очень сильно разбивало сердце Анатолию, который так сейчас хотел обнять ее, но понимал, что своими действиями может только все разрушить. — Ирина Алексеевна, успокойтесь, вам нельзя сейчас волноваться, — Олег принялся успокаивать заведующую, — Давайте я позову медсестру, она вам укольчик сделает. — Да какие нафиг укольчики? — женщина не на шутку разбушевалась, что датчики измеряющие пульс начали противно пищать, — Вы предатель, Олег Михайлович, как можно было так поступить со мной? Я вам доверяла, а вы?! Просто решили выкинуть кусок моей чертовой жизни! Я и так не ходячая, а тут еще и амнезия. Мне теперь как жить то? Как работать? Вы вообще собирались мне хоть когда-то рассказать или думали, что я сама прозрею? Не выдержав, Анатолий прервал поток Ириных вопросов и принялся исправлять ситуацию. — Ир… — поняв свою ошибку, чиновник исправился, — Ирина Алексеевна, Олегу Михайловичу очень стыдно, — начал оправдываться за хирурга, — Но войдите и в наше положение, это очень тяжело говорить родному человеку. А любимому, который вовсе вас не помнит, в сто крат сложнее, — последние слова Алеников произнес чуть тише, но заведующая его услышала. — В смысле любимый? — недоумение появилось на лице женщины. — Таак, — Олег наконец отлип от стены, — Вот это уже личный разговор, поэтому я ухожу. Анатолий Борисович, сильно не переутомите ее, иначе я буду вынужден вывести вас из палаты. А вам, Ирина Алексеевна, — хирург обратился к Павловой, — Вызову медсестру и поставлю успокоительное, — закончив, Брагин быстро ретировался.

***

— Значит мы все эти годы встречались и теперь помолвлены. Я правильно понимаю? — подытожила Ирина, после долго повествования Аленикова о их совместной жизни. — Да, именно так, — выдохнул Анатолий. Ему так хотелось, чтобы во время рассказа, она хоть что-то вспомнила, но чудо не произошло. Сейчас он просто наслаждался компанией своей любимой и разглядывал ее глаза в надежде увидеть в них хоть какие-то зарождающиеся искорки любви. Но там отражалась лишь пустота и усталость от такого большого количества информации. Анатолий помнил, что если Ирине плохо, то цвет ее глаз был бледно-зеленым, словно только что скошенный луг, а когда она смотрела на него со всей страстью и любовью, то они приобретали глубокий изумрудный окрас. Он мог бы назвать ещё тысячу оттенков Ириных глаз зависящих от ее эмоций и душевного состояния, но, к сожалению, сейчас чиновник видел первый вариант, что невероятно его расстраивало. — Хмм, — Ирина призадумалась, — Ну вы же осознаёте, что я ничего не помню и не могу вам дать того, что вы мне сейчас описали? — Конечно, я на вас вовсе не давлю, — встрепыхнулся Анатолий, — Вы хотели знать правду, я вам ее рассказал. Но знайте, я от вас никуда не денусь, буду помогать с реабилитацией и сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть вам память. — Я это уже поняла, — наконец Анатолий увидел улыбающуюся Ирину, — Буду рада узнать вас поближе, — Павлову ещё в первый день знакомства заинтересовал этот галантный мужчина и в глубине души она радовалась, что он был ее, хотя этого вовсе не помнит. — Знаете, уже поздно, наверное я пойду спать. Уж больно насыщенный день был сегодня. — И то правда, — подхватил Анатолий и взглянул на часы, — Ого, уже девять вечера, пора домой, — удивился мужчина как быстро пролетело время. — До завтра, Анатолий Борисович. Вы же завтра придёте? — спросила с мольбой в голосе уже уходящего чиновника. — Обязательно, — мужчина повернулся лицом, уголки губ потянулись вверх, — Я же говорил, вы от меня просто так никуда не денетесь, Ирина Алексеевна. Я всегда буду рядом, — закончив предложение, Алеников покинул палату. Через пол час Ирина все-таки уснула. Было очень тяжело справиться со всей свалившейся информацией за день, но усталость победила. Ей снилась счастливая жизнь с Анатолием; женщина даже и не подозревала, что это обрывки памяти вылезли наружу. Все казалось таким нереальным и спокойным, по сравнению с ее предыдущими отношениями с Павловым или Кривицким. Что на утро Павлова спишет этот сон на разыгравшуюся фантазию, так и не узнав, что все было правдой.