Инквизитор и его сестра: Чужак

Новый день Священного Совета начинался со скандалов. Мало того, что Инквизитор накануне покинул дебаты, так ещё и Верховная Жрица отправилась вместе с ним — ожидаемо, что вообще все были недовольны таким нарушением переговоров. Максвелл решительно шагал по коридору под звуки приглушённых дверью голосов. Эрл Теган и герцог Сирил со вчерашнего дня объединились в своих нападках, и сегодня Инквизитор был решительно настроен их пресечь навсегда. — Ты… Макс, ты уверен, что сможешь?.. — Эвелин едва поспевала за ним. — И в таком виде? — Смогу. Именно в таком виде и прямо сейчас, — уверенно ответил брат. Максвелл очнулся лишь пару часов назад. От болевого шока и пережитого всплеска магии он потерял сознание, едва близнецы добрались до друзей. Когда Железный Бык внёс бессознательного Инквизитора в комнату, где стоял элувиан, стража так и замерла — в первый миг все решили, что Инквизитор умер. Но он был жив. А ещё зол и полон решимости действовать. Прислуга с поклоном отворила перед близнецами двери. В зале Священного Совета их встретили неодобрительные взгляды, шепотки и гневные речи послов. Впрочем, едва публика увидела отсутствие у Инквизитора левой руки, как в зале моментально стало тихо, точно вообще никого не было. — Инквизиция этого не затевала, — говорила Жозефина. — Мы известили собрание об опасности… — Опасности, исходящей от кунарийских шпионов, пригретой вашей организацией! — совершенно бестактно перебил её эрл Теган. К третьему дню Совета он позабыл о всяком приличии. — Прошу умерить ваш пыл, — осадила его Кассандра. — Без Инквизиции никого из нас бы уже не было на свете. И жаловаться было бы некому. Посол Ферелдена тяжело вздохнул и бросил колючий взгляд на Максвелла. Однако и он немного смягчился, когда Теган понял — Инквизитор лишился того, что много лет было символом, за которым люди шли к нему. Якоря, которым, как говорили в народе, его одарила якобы сама Андрасте, больше нет. Как и всей руки до локтя. — Ваши заслуги никто не забыл. Но Корифея нет уже два года… — Если Инквизиция хочет продолжать свою деятельность, она должна делать это как достойная организация, а не прославленная наёмничья шайка, — с важным видом закончил за него Сирил. Встав подле Жозефины, Максвелл переглянулся с невестой. Она глядела на него одновременно испуганно и с надеждой. Было очевидно, что переговоры уже не спасти, сколько бы слов они не сказали. — Мы просим прощения за опоздание на Совет, — официальным тоном произнесла Эвелин и поклонилась сначала Кассандре, потом послам. — По состоянию здоровья милорду Инквизитору сейчас положен полный покой. Однако он изъявил желание сделать заявление, и я лично прошу вас всех прислушаться к его словам. Верховная Жрица благосклонно кивнула, послы же насторожились. Свидетели Совета снова зашушукались, и из-за этого шума было почти незаметно, что зал пополнился ещё товарищами Инквизитора и его сестры. Близнецы позвали их намеренно, и теперь друзья стояли у самого входа в зал. В их взглядах было то же, что и в глазах Жозефины: тревога, надежда, предвкушение будущего, которое решится прямо здесь и сейчас. В правой руке Максвелл держал толстую книгу — в ней хранились распоряжения прошлой Верховной Жрицы, которую он тщетно пытался спасти от Корифея перед взрывом Храма Священного Праха. И теперь Инквизитор вскинул эту книгу, точно она была знаменем. — Вы все знаете, что это такое, — громко начал он. — Инквизиция была создана по предписанию Верховной Жрицы Джустинии. Мы пообещали закрыть Брешь, найти ответственных и восстановить порядок. С чьего-либо одобрения или без него. Жителей Ферелдена спас не официальный политический альянс. С орлейской гражданской войной покончила не бережная дипломатия. Вы правы, организации как таковой у нас никогда не было. Но были люди, которые делали то, что нужно. Развернувшись к свидетелям Совета, Максвелл обвёл взглядом слушателей, но остановился лишь на товарищах. Они гордились им. Они уважали его вне зависимости от статуса и принимаемых решений. Они и были его настоящей Инквизицией. — Мы выполненное обещанное. Война закончена — для большинства из нас. Пора нашим солдатам вложить мечи в ножны и отправиться по домам. Всем, кто служил Инквизиции: спасибо. Для меня было честью вести вас. Кто-то в зале встал, раздались хлопки. Эвелин видела, что Железный Бык и Варрик хотели что-то выкрикнуть, наплевав на правила, но Максвелл жестом остановил и друзей, и свидетелей Совета, после чего на пятках развернулся к послам. Он вытянул руку с предписаниями Верховной Жрицы и уже иным тоном, в котором сквозили его настоящие эмоции — гнев и нетерпение — сказал: — А теперь прошу меня простить, но мне нужно спасать мир. Снова. — Книга с глухим звуком упала на пол. Даже не глянув на неё, Максвелл отступил от трибуны и пренебрежительно махнул рукой: — С настоящего момента Инквизиция расформирована. Идём, Эвелин. У нас ещё много работы. Его провожали недоумённые возгласы и взгляды. Спешно поклонившись членам Совета, Эвелин поспешила за братом. Она понимала, что он намеренно устроил настолько «показательное» расформирование Инквизиции, однако было ясно и то, что впервые с момента принятия титула «Инквизитор» Максвелл показал дворянству свои истинные эмоции. Обступив уже бывших лидеров, товарищи стали живым щитом от вопросов и слов послов, дворян, всех тех, кто только что стал свидетелем конца Инквизиции. Взяв брата за правую руку, Эвелин поглядела на него. Максвелл в ответ чуть улыбнулся. Выплеснув гнев на Совете, он сохранил решимость и теперь шёл с гордо поднятой головой в то будущее, которое им ещё только предстояло создать.

***

Прошло несколько лет. В антиванских гаванях строились и спускались на воду всё новые и новые суда с гербом Монтилье. Несмотря на то, что Жозефина после свадьбы взяла фамилию мужа, она продолжала вести торговые дела «под маркой» Монтилье. Свободная от обязанностей посла и дипломата Инквизиции, Жозефина попросту не знала, что делать с таким большим количеством свободного времени, а потому Максвелл временами по-доброму шутил над своей женой, которая нередко буквально на пустом месте выдумывала проблемы, которые тотчас же бежала решать. Сам Максвелл по возможности предавался праздному времяпрепровождению и следил за тем, чтобы Жозефина не перетруждалась. В обществе Антивы он стал известен как довольно эксцентричный человек, за что его и полюбили. Нередко дворяне с улыбкой наблюдали за тем, как бывший «великий и ужасный» Инквизитор являлся в дом к кому-нибудь из знати, чтобы разрешить проблемы Монтилье менее дипломатичными способами. Максвелл умудрился даже сдружиться с лордом Отранто, с которым когда-то была обвенчана Жозефина. Их теперь нередко можно было увидеть на конной прогулке в пригороде столицы. Несколько раз легендарный Тревельян наведывался и в Киркволл. Хоук и Варрик встречали его радушно и проводили целые экскурсии по беспокойному городу. Там же Максвелл познакомился с Авелин, виделся с другими товарищами Гаррета, пару раз вдрызг напился и один раз таки воспользовался ключом от городской бухты. От друзей Максвелл обязательно ехал в родовое поместье в Вольной Марке. Тревельяны-старшие всегда были рады своему прославленному сыну, а его младшие братья всё время засыпали расспросами о былых приключениях. Максвелл старался поддерживать связи и с другими своими товарищами. Раз в неделю он обязательно устраивал «сеанс связи с Тевинтером» и по несколько часов говорил с магическим кристаллом, из которого доносился голос Дориана. Для обеспечения безопасности грузов Монтилье супруги Тревельян не раз обращались к Боевым Быкам, а для усложнения жизни конкурентам — к Сэре и Друзьям Рыжей Дженни. Когда возникали проблемы с орлесианцами, Максвелл непременно ехал к Вивьен, а если вдруг скучал по трудностям, то отправлялся в Церковь к брату и Кассандре, которым предлагал свои услуги для разрешения каких-то проблем. С чистой совестью можно было сказать, что жизнь Максвелла Тревельяна наладилась и была счастливой. То же касалось и его сестры. В отличие от брата, она не могла так же вольно уезжать из Ферелдена, потому как не желала покидать лечебницу для храмовников надолго. После роспуска Инквизиции Эвелин и Каллен предложили некоторым своим подчинённым присоединиться работу в лечебнице, и многие согласились. С помощью Кассандры удалось отыскать добровольцев из рядов храмовников и Искателей Истины, а Эвелин активно пользовалась связями, полученными во время светских встреч в Инквизиции, чтобы обеспечить лечебницу достаточным числом меценатов и не испытывать недостатка в средствах. Самсон оставался ворчливым и вечно недовольным, но помогал чете Резерфордов в их нелёгком труде, чем мог. Они с Эвелин даже по-своему начали дружить, если можно считать за дружбу постоянные подколки, граничащие с оскорблениями. Потому чаще именно друзья наведывались в Ферелден проведать, как там лечебница. То Железный Бык привезёт выпивку, аргументируя это тем, что больным немного алкоголя не навредит. То Варрик присылал каких-нибудь деликатесов, чтобы порадовать Эвелин. То приезжала Сэра, и после её визитов Самсон становился ещё более недовольным и острым на язык. Несколько раз к ним заглядывал Коул, который теперь сопровождал Мариден в её странствиях. Бывшие храмовники с радостью встречали бродячих менестрелей и их сон был спокойнее всего в те дни, когда они слушали музыку. Раз в неделю Эвелин обязательно связывалась с Дорианом, часто писала Кальпернии, пару раз даже выбралась в Орлей, чтобы навестить Вивьен и Кассандру. Правда, оттуда она не просто уезжала, а почти бежала, потому как иначе дворяне просто бы не выпустили милую и причудливую сестру Инквизитора из своих приёмных. В одном из немногих писем, полученных от Блэкволла, Эвелин однажды получила настоящие грифоновые перья, которые теперь иногда вплетала в свои волосы. Уставшие от потрясений герои всё-таки получили свой заслуженный отдых. — Иветт! О чём ты только думала, скажи на милость?! — бушевала Жозефина. Младшая сестра отводила взгляд и всё смотрела на причал. Там среди кораблей её семьи покачивались мачты того, на котором она грезила уплыть за горизонт с лучшим мужчиной, которого только встречала. И если бы не связи Жозефины, у девушки бы даже получилось! — Я люблю его! — с надрывом воскликнула она. — И мы всё равно уплывём! На набережной уже начинали собираться любопытные анитванцы. Не пройдёт и часа, как в приёмных уже будут говорить об очередной выходке одной из младшеньких-Монтилье. — Да ты его даже не знаешь! О Создатель, дай мне терпения… — вздохнув, Жозефина прошлась по причалу и жалобно поглядела на Максвелла. Он стоял поодаль и беседовал с тем самым возлюбленным Иветт. Её муж выглядел не настолько серьёзным и даже не пытался казаться грозным. Максвелл скорее по-приятельски болтал с капитаном корабля. Вдруг они рассмеялись и пожали друг другу руки. Да, терпение Жозефине определённо потребуется. — Я его знаю! — возражала Иветт. — У меня такое чувство, будто мы знакомы всю жизнь! Покачав головой, Жозефина хотела продолжить увещевания, но заметила чёрную птицу в небе. Распугав чаек, ворон сделал круг почёта над причалом и опустился на вытянутую руку Максвелла. Левое запястье теперь заменял протез, на котором птица отлично устроилась. Жозефине было слишком хорошо известно, кто разводил именно этих воронов, а потому и загадкой не было содержимое послания, которое читал муж. Она ждала и страшилась этого дня. Меньше всего на свете ей хотелось видеть чёрного ворона, но он прилетел так внезапно, что Жозефина просто замерла, глядя на лицо Максвелла. А тот, пробежавшись взглядом по короткой записке, что-то сказал капитану, дружелюбно улыбнулся и зашагал к сёстрам. — Идёмте, дамы. Мы уже достаточно покормили антиванскую знать сплетнями, а вот сам я ужасно голоден. Жозефина прожигала его вопрошающим взглядом всю дорогу обратно к их поместью, за обедом, на котором Максвелл объяснял Иветт, почему она не может отправиться в плаванье со своим возлюбленным, и сторговался с ней просто до возможности встречи с ним, но не где-то на задворках, а в более-менее приличных местах. Супруг вёл себя как обычно. Был мил и дружелюбен, шутил, не нарушал ежедневных маленьких семейных традиций, в общем, вёл себя как обычно. Этим он только больше пугал жену. Вечером, обсудив с родителями ситуацию, в которой оказалась Иветт, Жозефина наконец вернулась в их с Максвеллом покои. Где обнаружила мужа за сбором вещей. Какое-то время он молча наблюдала за его методичным складыванием в дорожную сумку рубашек. Конечно, Максвелл чувствовал её взгляд, но ему потребовалось какое-то время, чтобы собраться с силами и посмотреть ей в глаза. — Мне пора. Вздохнув, Жозефина медленно пересекла комнату и обняла супруга. — Ты же вернёшься? Проведя ладонью по её волосам и спине, Максвелл поглубже вдохнул аромат её духов. — Конечно, родная. Я ещё не раз приеду. Мы расстаёмся не навсегда, слышишь? Ей очень хотелось в это верить. И наверняка всё было так, но страх, которого она не ведала с тех пор, как была распущена Инквизиция и они переехали жить в Антиву, проснулся и разивал свою пасть, готовясь пожирать Жозефину каждую ночь, проведённую без Максвелла. — Я буду ждать, милый. Столько, сколько потребуется. В тот же день другой чёрный ворон наведлался в ферелденскую лечебницу. Засмотревшись на то, как Каллен с другими бывшими храмовниками играл с щенками мабари, Эвелин даже не заметила птицы, кружащей над их домом. Она заметила ворону лишь когда та села на ограждение рядом и каркнула. — А ну кыш! — прикрикнул Самсон и махнул какой-то тряпкой, прогоняя птицу. Та в ответ протяжно каркнула и бочком пододвинулась к Эвелин. — Ещё подеритесь тут, — девушка протянула птице крошки, завалявшиеся у неё в кармане. Пока ворона склёвывала с ладони угощенье, Эвелин прочла короткое послание от Лелианы. Заметив, как она помрачнела, Самсон подошёл ближе. — Что-то случилось? Убрав записку в карман, Эвелин с грустью взглянула на Каллена, который ещё не ведал, что дни их спокойной жизни подошли к концу. — Да. Нам нужно уехать… на какое-то время. Ты присмотришь за лечебницей? Самсон знал о том, что произошло на Священном Совете, когда была распущена Инквизиция, и понимал, что ни Каллен, ни Эвелин не смогут остаться в стороне, когда настанет время вновь взяться за оружие. Подсознательно он даже ждал, когда наступит этот день, потому что тоже хотел встать рядом с ними в этом новом сражении. Однако, едва Эвелин спросила, позаботится ли Самсон о лечебнице, ему и самому стало ясно, что всё это время он провёл здесь лишь для того, чтобы стать надёжным тылом для Каллена и его жены. Почётнее и важнее этого для него ничего не было. — Ты уверена, что хочешь уехать? Эвелин смерила его взглядом. — Конечно, я не хочу уезжать. Мне нравится эта жизнь, я рада видеть улыбки и покой храмовников, эта лечебница стала чем-то моим, тем делом, которое я сама выбрала, а не которое навязала мне жизнь. Но если этому всему, — она обвела рукой крепкий дом, красивый сад, погожий денёк и смеющихся храмовников, — угрожает опасность, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы её предотвратить. Макс пообещал, что остановит Соласа. Я же должна сделать всё, чтобы найти компромисс, который устроит обе стороны. Если бы могла, я бы предложила Каллену не ввязываться во всё это, он... и так настрадался. Но ты же его знаешь, он не отпустит меня одну. А я… вряд ли смогу пройти этот путь без него. Понимающе кивнув, Самсон поглядел на небо. Если присмотреться, то можно увидеть шрам, оставшийся на небосклоне от Бреши. Когда-то именно он приложил руку к тому, чтобы разверзлась Брешь и мир изменился. Конечно, всё пошло не так, как планировалось, но, пожалуй, то, что строилось сейчас на руинах старого Тедаса, было не так-то уж и плохо. — Сделаю всё возможное, чтобы к вашему возвращению лечебница стала только лучше. — Спасибо, — Эвелин благодарно кивнула Самсону и поспешила к Каллену. И чёрный ворон, вестник начала новой битвы, парил над ней. Были и другие птицы, нёсшие старым товарищам послания. Они летели во все стороны света, настигая адресатов в пути, в делах, в спокойной жизни, и предвещали новые испытания, которые скоро настигнут их всех.