День третий: гордыня.
27 февраля 2023 г., 16:40
Утро вышло неудачным.
Джисона снова не было рядом, но хотя-бы будильник сработал вовремя и успел разбудить Джун.
Собравшись за 30 минут, она наконец вышла из дома, заперев его на замок.
Сегодня торопиться было некуда, поэтому Ёджун решила заскочить в ближайший магазин и купить себе холодную газировку, потому что на улице сегодня было очень жарко.
— Джун, привет! — радостно крикнула подруга через весь зал, когда та только появилась в дверях, — Как чувствуешь себя сегодня? Все хорошо?
— Да, сегодня лучше, — только и отмахнулась та.
На самом деле, все было отнюдь как плохо, ведь она провела всю ночь за просмотром уроков визажа, изучением биографии семерых парней. Семерых, потому что Минхо она и так знала с пелёнок. А также раздумьем над своими чувствами.
С Джисоном они так и не поговорили, что очень терзало душу девушки.
Конечно, вспоминая старого Хана, она хотела прям в ту же секунду взять ближайший колкий предмет и выколоть себе глаза к чертвой матери, но когда она смотрела на будущего Хана, то ей становилось очень больно на сердце.
Было ясно одно: она запуталась.
— Сегодня работы больше! Мальчики снимают практику танцев, поэтому нам придется поработать на славу, — улыбнулась Дахен во весь рот и показала палец вверх.
— А? Да... поработать.
— Ну ты чего? Кислая какая-то. Так и не поговорили с ним? Сегодня снова не вместе пришли, — заметила наблюдательная подруга.
— Не поговорили.
— Слушай-слушай! Если тебя что-то терзает, то пойдем сегодня в бар? За мой счет, — подмигнула та.
— Да, хорошая идея, наверное.
— Не наверное, а да! Я скажу Минхо, чтоб уезжал без меня.
— Хорошо.
Рабочий день начался. К девочкам стали подсаживаться парни. Первыми сели Хёнджин с Чанбином. Первый к Джун, а второй к Дахён.
— Ты как-то плохо выглядишь. Не выспалась, что ли? — начал диалог Хван, на что Джун устало помотала головой.
— Нет, все хорошо, — с теплом улыбнулась та.
— Может, случилось чего? Хан вообще разваливается.
— Да я сама толком не понимаю, если честно. Обиделся, но я не понимаю на что, — пожала плечами та.
— Да ладно, на обиженных воду возят, — пошутил Хёнджин, а Ёджун звонко засмеялась.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась. Увидела Джисона, который прожигает их взглядом, и даже не пытается этого скрыть. На его скулах играли желваки, а ноздри очень агрессивно раздувались. Он явно был зол.
— Вон, видишь как смотрит? Я не понимаю ничего, — выдохнула Ёджун. Смех как рукой сняло, а на душе снова встал камень.
— Тебе не кажется, что он ревнует? — склонил голову набок собеседник.
— Было бы к чему... Я ведь даже признаков не давала.
— А парням признаки и не нужны, навыдумывают себе, а потом вот так сидят и дуются. Даже твой брат так делает, спроси у Дахён, — подмигнул розоволосый и встал с места, чем заставил Ёджун улыбнуться снова.
Следующими были Минхо и Хан.
Ёджун обрадовалась, когда увидела то, как ее муж идет в их сторону, но тот прошел мимо, садясь к Дахён. Даже не посмотрев на нее.
Это отозвалось очень больным ударом в сердце.
Да уж, настроение на сегодня точно испорчено.
Минхо растерялся, но затем опомнился и сел напротив своей любимой сестры, отдавая свое самое красивое лицо в ее власть.
— И все же, вы не поговорили, я прав? — сказанул очень умный брат.
— Не поговорили. Он не хочет.
— Тогда я сам поговорю! — слишком громко сказал Минхо, на что все семеро парней, Дахён и стафф посмотрели на него с вопросом.
— Тише ты! — треснула она своего брата по затылку.
— Ащщ, больно же, — обиженно сказал тот.
— Я любя.
Некоторое время они сидели в тишине, когда Джун резко выдала:
— Минхо, не смей с ним говорить. Это только наша проблема.
— Ну что с него взять, если он такой упрямый козел? — ныл братец.
— Упрямый - это да, но коза тут - я.
— Глупая, не говори так. Я его лучший друг, и он явно не обидится, ведь сам знает, что не прав. Просто он гордый.
— Это я уже поняла.
— И что делать собираешься?
— Честно? Я не знаю. Вечно игнорировать он меня не сможет.
— Поверь мне, сможет. Даже несмотря на то, что любит тебя до безумия.
— Минхо!
— Что? Констатирую факты, — растерянно сказал Ли.
***
День закончился также быстро, как и начался. Парни устали, да и Дахён с Ёджун были выжаты, как лимон. И это даже несмотря на то, что они просто сидели и поправляли парням макияжи и прически. — Ну что, готова изливать душу? — радостно сказала Дахён, собирая свою сумку. — Не знаю. Может быть. — Не знаю, не знаю. Знаешь ты, просто говорить не хочешь! Джун пожала плечами, смотря на уходящего Джисона. Весь день он снова ходил так, будто они с Джун уже развелись. — Стой тут, я попрощаюсь, — кинула подруга и пошла в сторону парней. Поцеловав Минхо на прощание, она что-то шепнула Хану, на что тот что-то шепнул ей в ответ и растерянно почесал затылок. "Что она ему такого сказала?" — нахмурилась своим мыслям. — Пойдем! — крикнула Дахён. Джисон даже не попрощался с Ёджун. Как можно быть таким упрямым, словно баран? Дахён увлекла подругу, которая все еще была с кислой миной от происходящего за собой. Они забежали в первый попавшийся бар и сели за стойку. — Вам чего? — спросил мускулистый бармен. — Текилы! — резво бросила Дахён. — А вам? — посмотрел он с интересом на Ёджун. — Воды. — Какой воды?! Ей тоже текилу! — быстро исправила ситуацию подруга. — Ладно, — равнодушно кинула Ёджун. Бармен быстро справился со своей работой и перешел к другим посетителям. — Ну, рассказывай. — А чего рассказывать то? — Что между вами происходит? Это явно не простое «недопонимание», — пожала плечами Дахён. И тут Ёджун в голову пришла идеальная идея! Рассказать о том, что она из прошлого. Точно, как же она раньше не додумалась? — Дахён, я из прошлого, — уверенно сказала Ёджун. — Что? Я не слышу тебя! — громко спросила Дахён. Это очень удивило Ёджун, ведь музыка не играла так громко, чтоб переорать её. Да и сидели они не так далеко друг от друга. — Я из прошлого, — повторила громче та. — Вообще ничего не понимаю. Можешь четче говорить? "О черт... Дахён же говорила, что так делать нельзя. Я в заднице." Она перепробовала все: написать на бумажке, написать в мессенджере, пыталась еще громче повторить, но все было без толку. Люди из будущего просто на просто не могли понять то, о чем она говорила, даже если она говорила прямыми намеками. Ёджун была обречена. — Хватит шутить. Рассказывай уже, — скучающим видом попивала свой второй шот с текилой. И тут Джун разорвалась. Слезы начали течь сами по себе. Она не понимала почему, но боль сдавила ей все внутренние органы. Да так, что ей стало сложно дышать. Но боль была не физическая, а моральная. Может, это так текила сработала? Но сознание затуманилось. Она горестно начала рассказывать все. Всё от начала до конца. Ёджун не знала, что на нее нашло. Было такое ощущение, что за нее говорит душа, сердце, другой человек, в конце концов! Но не она. — Я... я просто не знаю, что со мной случилось, что нашло. Позавчера я проснулась как ото сна, словно всех этих лет с Ханом не было. Ко мне вернулось былое отвращение, но потом мы поговорили. Он сказал, что не уйдет от меня, пока я сама этого не попрошу. Как думаешь, он передумал? Ну нельзя же так долго делать вид, что не замечает меня и ему все-равно?! — плакала Ёджун. Дахён слушала ее с серьезным лицом, — Дахён-и, мне так больно! Я совсем не понимаю, что случилось и от этого еще больнее. Я вообще ничего не понимаю. Я чувствую себя такой виноватой перед ним, но не знаю за что и это злит меня еще больше! Я вчера пыталась извиниться, но когда Джи спросил "За что?" - я не могла ничего ответить, понимаешь? Я просто не знаю. Он из-за этого, кажется, обиделся еще больше. Я так стараюсь делать вид, что мне также, как и ему все-равно, но я больше не могу! Дахён слушала очень внимательно, не упуская ни одной детали. Только кивала, думая над тем, что ей сейчас рассказала подруга. — Слушай, а ты уверенна, что ему все-равно? — Нет. Нет, я уже ни в чем не уверенна, — продолжала плакать Джун. — А в том, что ты его любишь? М? Уверенна? — с напором спросила Дахён. Эти слова привели Ёджун в чувства. Она будто очнулась, хотя и не теряла сознание, в чем точно была уверенна. Но не уверенна она была в том, говорила ли это она, или Джунни из будущего, которая так любила своего бельчонка. — Ёджун. Ты его любишь? — снова послышался отрезвляющий голос подруги. — Я... я... — Нет, Ёджун, ты не поняла. Ты его любишь? — продолжала давить Дахён. Она металась между двух огней: с одной стороны сидит чертенок-Джисон из прошлого, а с другой - ангелок-Джи, ее бельчонок из будущего. Ёджун долго думала. Даже слишком долго. Но, дав себе мысленную пощечину, она посмотрела на подругу самым трезвым взглядом, и сказала: — Да, люблю, — ее голос прозвучал уверенно, без ноток сомнения, чему Джун сама удивилась. Пора признать, что будущий Хан не такой уж и подонок, как прошлый и перестать приписывать ему старые грехи. Если будущая Ли Ёджун вышла за него замуж, то он правда хороший, ведь она доверяла себе так, как не доверяла даже своему брату и своей лучшей подруге, которая за все это время стала ей сестрой. Долгое молчание. Знак того, что Дахён усердно думала. — Тогда ты должна, нет, обязана поговорить с ним. Завтра же. Сегодня не надо, ты не в состоянии. Погорячишься. Пусть отнекивается, пусть игнорирует. Ты - не он, поэтому не веди себя как дура и не опускайся до его уровня. Плачь, кричи, бей его, но не умоляй, чтоб простил. Самое главное - показать ему то, что у тебя на душе. Он не тупой, как 5 лет назад, нет. Он любит тебя, и это знают все. Если не придурок, то поймет, что ты не хотела задеть его, поняла? — речь подруги звучала так, будто она была мамой. Мамой троих детей, которая повидала многое в жизни. Даже было слегка грубо, но Джун не обижалась, ведь понимала, что подруга права. От такого Ёджун разрыдалась еще сильнее. Как же ей было стыдно за то, что она ведет себя как тряпка, и показывает свою гордость. Нет, в гордости не было ничего стыдного. Гордость должна быть у всех, без этого никак, ведь это, своего рода, уважение к себе. Стыд был в том, что она пренебрегала этим качеством из-за того, что не могла выкинуть из головы образ старого, гадкого, ленивого и злого Хан Джисона. На такой гордости далеко не уедешь. Гордыня - один из семи смертных грехов, который Ёджун совершала на подсознательном уровне. Ей стало мерзко от самой себя. — Я хочу домой... к Дахён-и, Мину и Джи. Хочу домой... — в полудреме плакала Ёджун. — С тебя хватит, подруга. Главное, ты услышала меня? — Дахён помогала своей подруге встать. — Услышала. Подхватывая ее за талию, Дахён заказала такси до дома Ёджун. — Сама справишься? — Справлюсь. Сознание не было таким пьяным, чтоб та не смогла найти собственный дом, в котором она жила уже третий день, поэтому полностью отказалась от помощи. Нащупав ключи, она открыла дом и увидела, что свет на кухне еще горел. Джисон ждал ее. Злой и уставший, но ждал. — Ты пила? — строго спросил тот, а затем поморщился, словно ругал сам себя за свой тон. — Немного. Он подошел, чтоб помочь ей улечься спать, а она вцепилась в его футболку и заплакала. — Джи, я так виновата перед тобой, прости меня, — вглядывалась она в его красивое лицо. Он снова недовольно морщил брови, а его грудная клетка слишком быстро то поднималась, то опускалась. Видимо, он нервничал и одергивал себя от неприятных мыслей и поспешных действий, о которых потом пожалеет. — Джунни, ты пьяна, — грустно выдохнул Хан. — Вовсе нет! — Ёджун, да. Давай, ты сейчас ляжешь спать, а завтра мы все обсудим? — Но... — Никаких "но", мы вдвоем устали сегодня, — еле как выдавливал из себя Джисон. Он подхватил ее на руки, а затем отнес на кровать. Помог ей переодеться, и лег за ней. Также далеко. Также молча. — Джи, я люблю тебя, — тихо сказала Ёджун, отворачиваясь. Хан снова поморщился, ничего не ответив. Он понимал, что это ее пьяный бред и что ничего хорошего из этого не выйдет. "А я то тебя как люблю... Моя Джунни." — сказал про себя он. По щеке прокатилась одиночная слеза.***
— Слушай, а посмотреть можно хотя-бы? — спросил Джисон у Дахён. Сегодня утром он напросился за ней в лабораторию, под предлогом того, что ему интересно как выглядит эта шайтан-машина. — Можно, — устало сказала Дахён. Хан подбежал к машине с Ёджун и стал рассматривать ее лицо. Она морщила свое лицо, будто пыталась сдерживать слезы. Джун выглядела так, словно спит и вот-вот проснется от кошмара. Джисон нахмурился. "Что же ты там такое видишь? А, Джунни?" — только и подумал тот, отводя взгляд от ее болезненного лица.
