Человек в зелёном

      Джордж чёрной гелевой ручкой дорисовывает завершающие детали в комиксе про «Человека в зелёном», как он сам назвал. После знакомства с Клэем у мальчика каждый день появляются различные идеи по поводу того, что рисовать, так что теперь у Джорджа есть четыре мини комикса о парне в зелёной толстовке и маске с улыбкой. Это что-то вроде Бэтмена или Человека-паука, но более заземлённое и жизненное. Например, во втором номере Человек в зелёном спасает какого-то парня от «плохих дяденек со шприцами» (так мама говорила Джорджу про наркоманов), которые хотели забрать у него деньги. Сейчас — сюжет о том, как Человек в зелёном помогает маленькой пухлой девочке справиться с обидчиками в школе. Делая последние линии, Джордж услышал то, чего ему бы совсем не хотелось.       — Сука, что с тобой не так? — кричал отец. — Ты который раз отказываешь мне! Я хочу трахаться, ты не понимаешь?       — Успокойся, пожалуйста, — мама. Почти плачет. — Нет! Не трогай меня!       Пауза.       — Совсем страх потеряла, шалава?       Звук удара по коже.       Джорджу стало страшно, он затрясся и от этого ручка выпала из его пальцев. Сердце быстро-быстро забилось в панике. Он хотел маме помочь, но понимал, что в своём положении ни на что не способен. Мальчик лишь надел наушники и включил любимую музыку, пытаясь заглушить этим крики, однако быстро понял, что слушать музыку, пока отец за стеной насилует маму — тошнотворное дело. Джорджу стало мерзко и от себя, и от отца, и от ситуации в целом, так что, не долго думая, он решил сбежать. На пляж.       Живёт Джордж на первом этаже, так что вылезти на улицу из окна не составило ему большого труда. Закрывая его за собой, мальчик мысленно молился всем богам, чтобы с мамой ничего плохого не произошло, но тут же почувствовал очередной укол омерзения. «Я ужасен. Я трус. Я не могу помочь собственной матери.»       Солнце почти закатилось за горизонт и Джордж, сев на тёплый песок, не надеялся на встречу с Клэем. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы тот появился именно сейчас, ведь они бы тогда поговорили и мир стал бы чуточку яснее, и в сердце на место зияющей дыры встала бы, на удивление подходящая по форме, забота друга.       Не замечая, что на пляжу есть кто-то ещё (темнело удивительно быстро, так что почти всё уже было в тени), Джордж яростно отгонял воспоминания о словах и звуках, которые он слышал дома. Было противно. Живот сводило, хотелось вымыть из себя память об этом, отодрать с мочалкой, но это никак не удавалось. Мальчику оставалось только крепко сжимать песок в ладонях.       — Опять дождливая ночь в Джорджии?       Знакомый голос так приятно взбодрил сознание, что Джордж даже не поверил, что Клэй действительно пришёл. Сердце вмиг нагрелось, а от контраста эмоций глаза заслезились.       — Клэй.       Парень сел рядом с Джорджем и потрепал его по голове.       — Почему ты здесь так поздно? Я думал, что тебя здесь не будет в такое время, — произнёс мальчик, уставившись на друга, а тот пожал плечами.       — Наверное, я ждал тебя. Ну и ещё слишком задумался о… Проекте. Так что не заметил, как засиделся здесь. Удивительно, что ты меня не заметил.       — Я тоже слишком задумался, — Джордж отвернулся на море.       — Что-то опять случилось?       Мальчик долго не мог собраться с мыслями и рассказать об этом, так что солнце успело закатиться за горизонт и нахлынула прохлада, которая, вперемешку с морским бризом, проникала под кожу и оставалась в костях. Но Джордж не заметил, как задрожал от холода, а Клэй терпеливо ждал, когда тот заговорит. Но когда он всё же начал, то дрожь раскатывалась не только по телу, но и в голосе и мальчик не знал, от чего: от отчаяния или нервов. Клэй слушал внимательно, по ходу рассказа его лицо приняло озадаченное выражение и, когда Джордж договорил, то повернулся к нему почти всем своим телом.       — Хэй, — произнёс парень серьёзно. — Не говори о том, что ненавидишь себя за побег. Это прозвучит жестоко, но они взрослые люди, а ты всего лишь их ребёнок. Ты не можешь решить за них их же проблемы. Твой отец ужасный человек, но ты этого не сможешь изменить. Твоя мать по каким-либо причинам не может уйти от него, но ты не можешь помочь ей с этим. Не бери на себя ответственность за то, чего не можешь сделать. Сколько тебе лет?       — Четырнадцать.       Глаза Клэя удивлённо уставились на Джорджа. В один миг на его лице произошла смена множества эмоций от смущения до замешательства, от замешательства до какого-то отчаяния, от отчаяния до смирения и сразу же вернулся добродушный вид.       — А что такого?       — Нет, нет… Хех. — Клэй будто говорил сам с собой. — Тебе всего лишь четырнадцать. Ты не можешь пойти работать, да. Ты пока ещё маленький. Понимаешь, Джорджи? Твоя жизнь вот-вот началась, у тебя ещё своих проблем не появилось, а ты хочешь отвечать за чужие.       Мальчик долго думал над тем, что ответить, перебирая песок и только теперь поняв, что ему действительно стало холодно. Он и не думал взять с собой что-то тёплое, когда уходил из дома, ведь в мыслях были совсем другие вещи.       — Но они мои родители. И я люблю их. Я чувствую себя лучше, когда они не ссорятся. Я хочу им помочь, потому что люблю.       Клэй улыбнулся и, видимо, заметил, как подрагивают плечи Джорджа.       — Тебе холодно?       — Да, есть такое.       Секунду спустя мальчик был закутан в руки друга, что стало совершенно неожиданным. Джордж даже не понял, как нужно реагировать на внезапные объятия и нужно ли что-то делать, как и не понял, почему на сердце стало так по-приятному шумно.       — Теперь теплее?       Пауза.       — Да.       Клэй потёр рукой по спине Джорджа, чтобы немного нагреть её, а мальчик думал о том, что даже внутри него стало необычайно тепло. И как-то спокойно. От друга приятно пахло, как подумал Джордж, добротой и теплом вперемешку с запахом стирального порошка. Это позволяло расслабиться, уткнуться в плечо Клэя и тоже обнять. Мальчик понял, что весь мир в одно мгновение сузился до кольца, образованного руками, обвитыми вокруг Джорджа. Мама наверняка теперь тоже в порядке и, скорее всего, папа не кричит. Мальчик уверен, что они уже спокойно спят, умиротворённые и счастливые, а утром мама приготовит вкуснейший омлет с беконом. Завтра он даже сможет спросить маму пойти гулять в центр, а она даст ему немного карманных на всякие сладости. И всё будет хорошо послезавтра и послепослезавтра. И потом. Всегда.       Всё это разбилось, как и все остальные мечты Джорджа, когда, вернувшись домой (также через окно), он услышал плач мамы, но ни звука от отца. Наверняка тот ушёл в ночной бар, так что вернётся лишь под утро — ещё более злой и противный. И то тепло, что подарил Джорджу Клэй, развеялось. В комнате было тепло, но мальчик будто умирал от холода.       Зайдя на кухню, Джордж обнаружил очередную порцию разбитых тарелок и пролитого на пол нечто. Когда его жизнь превратилась в это? Ещё лет в 5 он помнит, как мама была счастлива и папа тоже. Помнит, как они вместе гуляли по городу, фотографировались на фоне фонтана и мама говорила: «Мальчики, не щурьтесь!», — хотя было так солнечно, что невозможно было держать глаза открытыми. Детство пахло сладкой ватой, летним днём, мягкими игрушками и запечёной курицей. А теперь всё насквозь пропитано перегаром, зимой (хотя на дворе конец весны), мерзостью и слезами. От этих мыслей Джордж перехотел пить молоко на ночь — он просто вернулся в комнату так, будто и не виделся сегодня с Клэем.       Так он и лёг спать, заливаясь слезами — так из него вытекали последние надежды на семью.