Разбиваясь о рифы

Солнце едва-ли успело окинуть ландшафты своим светом, медленно поднимаясь. Феликс в полной тишине, нарушаемой лишь тихим шёпотом волн наблюдал за алым рассветом на маленьком ветхом причале, крепко держа удочку в руках. Да, может ему и приказали не приближаться к лодке, но запретов на самую обычную рыбалку он явно не слышал, да и скудный улов не будет лишним для его семьи. Состояние его матери резко ухудшилось, что вынуждало отца отказаться от ближайших выходов в море с другими рыбаками, тем самым вытекая в весьма нестабильное материальное положение. Прошедшие три-четыре дня Ли то и дело проводил за попытками поймать хоть что-то, но стоило ему опустить удочку в воду, как рыба будто бы вымирала, категорически не хотя идти на крючок. Даже брошенная им сеть не собирала ничего, кроме водорослей и расколовшихся старых мидий. В голове брюнета не было ни единой мысли, абсолютная пустота. Время от времени он старался о чём-то думать, но разумом ничего не удерживалось. В очередной раз он глубоко вздохнул, бросив удочку на старые доски, после чего встал, разминая своё тело, которое порядком затекло, непрерывно находясь в одном положении на протяжении долгого времени. Феликс соврёт самому себе, если скажет, что не пытался уловить в шевелениях волн чего-то вроде плавных движений голубого хвоста или взмаха копны белёсых волос. Но, либо юноша был недостаточно внимателен, либо нужной его взгляду персоны и вправду по близости не находилось. Во всяком случае, он так думал. Думал ли брюнет о произошедшем между ними инциденте? Думал, время от времени. Однако его разуму было куда удобнее и, в какой-то степени, правильнее, прийти к выводу, что данное происшествие и вправду было ничем иным, как попытка Хёнджина спасти лёгкие Ли от кислородного голодания. Ну а как иначе это могло произойти, если не путём "губ к губам"? И даже тот факт, что он чётко отметил в своей памяти момент, когда губы блондина уж слишком нежно сминали его собственные - Феликс пытался превратить в плод своей фантазии, пытаясь убедить себя же в том, что вовсе этого и не было. А значит, и переживать не о чем. Однако, даже придя к этому умозаключению, юноша всё равно сам факт возможной будущей встречи с блондином находил весьма тревожным и волнующим. А вот сам блондин, напротив, искренне недоумевал и совершенно не понимал, что стало причиной столь резкого ухода Феликса в последний раз их встречи. На протяжении последних дней его голова буквально разрывалась от множества вопросов, убеждений и недосказанностей, которые, собственно, и высказать бы не помешало, да вот только слушать некому. На место стоявшей некогда скамьи брюнет не приходил, а где ещё его искать- Хёнджин понятия не имел. Самым ужасным он находил ещё и то, что уж слишком часто наблюдал снующих туда-сюда по водным просторам (его водным просторам, на секунду) тех самых "друзей" брюнета. Уж сильно он колебался желанием спросить у кого-то из них о том, где может быть парень с замечательными веснушками и мягкими губами, да и в порядке ли он, только вот возможность эту блондин допускал лишь в своих фантазиях. Не хватало ему ещё с десяток проблем. Вот спросит он, если повезёт, - услышит ответ, а дальше что? Двуногих нужно будет потопить, а Феликс вряд ли данной новости обрадуется, придётся объясняться. Ли настойчивый и когда злится - смотрит очень неприятно, будто глазами режет, Хёнджин запомнил и убеждаться в этом дважды не хотел. - Хёнджин, что с лицом? - старший наследник морского правителя толкнул младшего брата плечом, устраиваясь рядом. - А что с лицом? Порезался? Выскочило что-то? - Хёнджин схватил лежащее неподалёку небольшое зеркальце, внимательно вглядываясь в своё отражение. Отметив, что лицо его, несомненно, как и всегда безупречно, он нахмурившись, посмотрел на старшего брата. - Ты похож на рыбу-каплю. - Чан прыснул в кулак. Хёнджин бы с удовольствием кинул что-нибудь в старшего, да вот законы гравитации против. - Ладно-ладно, не обижайся. Что-то случилось? В последнее время ты ещё более раздражительный, чем обычно. Ты заставляешь меня переживать. - Кому ты заливаешь? Переживать? За меня? Ты? - блондин скрестил руки, прищурившись. - Конечно. Ты меня к себе не ровняй, это для тебя может эмоции и настроение окружающих ничего не значат, а меня твоё состояние тревожит. В ответ на реплику старшего брата, Хёнджин лишь закатил глаза в привычной манере. - Я в порядке, понял? Отстань. Был ли Хёнджин в порядке? Несомненно. Несомненно нет. Он не понимал, отчего ему так грустно и что заставляет провожать каждую увиденную лодку печальным взглядом, так надеясь заметить среди находящихся в ней людей знакомое лицо, усыпанное веснушками. Непонятное чувство заставляло его едва-ли не сиреной выть от тоски. В очередной раз он приплыл к тому самому камню, на котором обычно ждал брюнета. В очередной раз он прислушивался к каждому шороху и пытался уловить хоть какое-то движение на суше, отчаянно надеясь узреть силуэт, что стал таким желанным его взгляду. В очередной раз, он, съеденный унынием, не спеша плыл домой поздней ночью, так и не дождавшись. Хёнджин находился в кромешном замешательстве, не понимая, что заставило человека отказаться от их встреч. Он старался придерживаться именно этой мысли, заключающей в себе то, что брюнет намеренно возжелал не приходить. Так как в его голове обосновалась и другая, которую принц старался исключить. Что, если с Феликсом что-то случилось? Что, если он вновь вышел в море, и произошло что-то, от чего Хёнджин не смог его спасти? Старательно пытаясь откинуть эти мысли, блондин начинал думать о другом: с какой стати его вообще заботит то, куда делся этот Феликс? Однако, даже тратя немало сил на то, чтобы об этом самом Феликсе не думать - мысли принца с него начинались и им же заканчивались. По началу, он представлял, как в их встречу, когда она обязательно случится, яростно обрызгает юношу водой и только после этого даст ему возможность извиниться, а сам будет всем видом показывать, что очень обижен и зол. Каждый день он планировал сие событие всё более и более безобидным, в какой-то момент ловя себя на мысли, что при встрече, заманит брюнета в воду, после чего подарит самые крепкие в его недолгой жизни объятия. Однако по истечению какой-то из недель, надежда, некогда томящаяся в сердце Хёнджина начала медленно умирать, как и его желание увидеть брюнета вновь, сменяясь мрачной обидой и трагической разочарованностью. Так прошла ещё одна неделя, за ней следующая, следом ещё несколько. Феликс не приходил. А Хёнджин, кажется, больше не ждал.