Разбиваясь о рифы

С самого утра лил сильный дождь, рассекая водную гладь тяжёлыми холодными каплями. Феликс сидел на мокром песке, неотрывно глядя куда-то в воду. Медленно поглаживая своё предплечье, юноша ощущал абсолютную эмоциональную пустоту. Ему не хотелось плакать, не хотелось кричать, не хотелось о чём-либо жалеть, не хотелось быть рыдающей жертвой, да и вообще - "быть" не хотелось. Осознание одиночества пришло весьма быстро, занимая место надежд и былых радостей. На похоронах, которые посетило множество незнакомых Феликсу людей, каждый считал своим долгом грустно заглянуть в глаза осиротевшего Ли, похлопать того по плечу и выразить свои искренние или не очень соболезнования. Конечно же, ничего из перечисленного самому Феликсу было не нужно. Пытаясь провести хоть какой-то самоанализ, юноша поймал себя на мысли, что категорически не нуждается в чьей-либо поддержке или утешениях. В голове брюнета эхом отдавались слова многих людей, которые перешёптывались друг с другом во время похоронной процессии, кивая в его сторону. " Он не выглядит опечаленным." " По нему не скажешь, что без отца с матерью остался! " " Явно не так должен вести себя убитый горем сирота.." Эти и многие другие подобные высказывания были услышаны юношей, который и вправду не подавал виду, что его сердце уже разорвалось на тысячи маленьких кусочков. Его вид казался каким-то отчуждённым, холодным, но это отчуждение и холод, за которым скрывалась душераздирающая скорбь и горе - практически все расценили как равнодушие. Он искренне не понимал, почему его родители при жизни общались с такими ужасно глупыми и отвратительными людьми. Он молча покинул похороны, стоило деревянному ящику опуститься на мокрую землю. Вот и его мать обрела долгожданный покой. Эта мысль немного успокаивала Феликса, заставляя того осознавать, что "жить" для бедной женщины и вправду было подобно сложнейшему испытанию, и, сейчас она в любом случае будет чувствовать себя куда лучше, чем при жизни. Но отец... Его тело так и не было найдено. Практически вся деревня бросилась в море на судах и лодках, выкидывая километры рыболовной сети, в надежде поймать тело "героя-моряка", но ни одна из попыток не была обречена успехом. Феликс агрессивно не понимал, на кой чёрт старик вообще отправился в море. Его выход не был вынужденным решением, и добыча рыбы также не являлась причиной вылазки. Феликсу он сказал, что вернётся через пару дней, когда что-то найдёт. Юноша особо не обратил внимание на это, его отец часто мог неожиданно сорваться, даже не предупредив, так что мысли о возможной опасности даже допустить не мог. По началу, Ли был уверен, что его отец отправился в море с его командой, и погиб вместе с ними, но, как оказалось, мужчина солгал своему сыну, когда уверял того в том, что будет в компании друзей-моряков. Ли старший вышел в море в абсолютном одиночестве, не взяв с собой ничего, кроме карты и своей записной книжки. - Почему ты здесь? Идёт дождь, Феликс, ты можешь простудиться. - знакомый голос вывел брюнета из пелены терзающих мыслей, но тот никак не отреагировал на сказанное, даже не подав виду, что вовсе услышал реплику блондина. - Не игнорируй меня. Что произошло? Ты выглядишь ужасно... - Хёнджин подплыл ближе к берегу, внимательно всматриваясь в лицо, которое почему-то больше не выражало никакой радости, впервые очерняя грустным взглядом всё окружающее. Казалось, что даже небо впало в истерику, обливая землю своими слезами только потому, что Феликс тонул в грусти. Принц пытался обратить на себя внимание Ли, однако, казалось, что тот вообще не замечает ничего вокруг себя, поразительно глубоко погрузившись в свои мысли. Но, это было не так. Ли слышал каждое слово блондина и боковым зрением замечал каждый миллиметр его движений, однако просто не мог найти в себе сил, чтобы попытаться что-либо объяснить переживающему Хёнджину. - Отправляйся к себе домой. Твоя кожа краснеет от пресной воды, сам же говорил. - Феликс наконец-то перевёл взгляд в сторону, однако продолжал смотреть куда-то сквозь него. - Перетерплю. Я никуда не уплыву, пока ты не расскажешь мне о том, что тебя так сильно тревожит. - Зачем тебе это знать? Помочь ты мне ничем не сможешь, а распинаться ради псевдо-понимающего взгляда я не хочу. - тяжело вздохнув, Ли вновь перевёл взгляд куда-то на линию горизонта, замечая, что холодные капли бьют его кожу всё слабее. Сначала Хёнджин хотел ответить что-то колкое, но вовремя понял, что своими словами мало того, что ничего не добьётся, так ещё и хуже сделает. - Знаешь что? Если произошло что-то действительно ужасное, что-то с чем ты не можешь смириться или справиться, то объятия моря всегда для тебя открыты. Я могу помочь найти тебе большой камень, который ты сможешь привязать к своей шее и вместе с ним пойти ко дну. Но это будет весьма мучительная смерть. А если хочешь быстро и почти безболезненно - то заберись на ту большую скалу и прыгни прямо вниз, разбиваясь о водную гладь. А если эти варианты тебе не нравятся, то ты можешь... - Прекрати! С чего ты взял, рыбина глупая, что я умереть хочу? - Ли огрызнулся, кинув грозный взгляд на Хёнджина. - Что, повтори? Ты как меня назвал, выродок двуногий? - блондин каким-то волшебным, для глаз Феликса, образом, буквально поднялся над водной гладью, разъярённо на него смотря. - Ты не выглядишь угрожающим, Хёнджин. Даже не пытайся. - Ли в очередной раз отвёл взгляд от блондина, тяжело вздыхая. - Когда-нибудь я утоплю тебя собственными руками. - фыркнул принц, возвращаясь к своему месту, после чего подпёр рукой подбородок, вновь уставившись на Феликса. - Не смотри на меня так. Я всё равно ничего тебе не скажу. - Знаю. Но, как говорится, надежда умирает последней. Погода не радует, иди домой ладно? Приведи в порядок себя и свои мысли. - Хёнджин суть склонил свою голову в бок, наблюдая за юношей. Недолго думая, Феликс кивнул, поднимаясь с мокрого песка, и, окинув блондина напоследок своим взглядом, отправился к себе домой. Хёнджин видел, насколько ужасно чувствует себя брюнет и искренне сожалел, что был абсолютно бессилен в попытках чем-то помочь его обеспокоенной душе. Проводя человека взглядом, блондин скрылся под водной гладью, направляясь в свои покои. - Ну, и? Он всё узнал и теперь ненавидит тебя? - Чан скрестил руки у груди, застав возвращение своего младшего брата. - Нет, не узнал. И никогда не узнает. - Хёнджин проплыл мимо старшего, намеренно задевая его плечо своим. Дождь прекратился, стоило Ли зайти домой. Живя в небольшой хижине на протяжении всей своей жизни - Феликсу казалось, что она ничтожно маленькая. Но сейчас, сев на кресло у камина, и, слушая гробовую тишину, брюнет поймал себя на мысли, что для одного человека - пространство просто гигантское. Ещё немного побыв в своих мыслях, юноша хлопнул ладонями по своим коленям и следом встал с насиженного места. Сначала, он решил навести порядок в доме, дабы немного отвлечься, а после придумать себе ещё какое-нибудь занятие. В первую очередь он довольно долго пытался разобраться с нитками и прочими принадлежностями для вязания, принадлежавшими его матушке. Собрав всё в три больших корзины, юноша оставил их у двери, чтобы не забыть занести семье Чонина, так как его мать очень увлекалась вязанием, и даже иногда выставляла на продажу те или иные связанные её руками вещи и поделки. После этого он направился в кабинет до отца. Само по себе слово "кабинет" было огромным преувеличением для небольшой комнатушки, в которой едва ли помещались письменный стол, деревянный стул и узкий стеллаж с разными книгами, картами и блокнотами, в которых рыбак очень часто делал разнообразные записи и пометки. Немного побегав глазами по корешкам книг, взгляд Ли наткнулся на маленький сундучок, который был прикрыт несколькими картами и лежащей сверху шляпой. Однако, своеобразный тайник был наглухо закрыт, лишь обнажая маленькую замочную скважину, что указывало на то, что где-то здесь должен быть и ключ. Феликса захлестнула волна любопытства, заставив того рыскать по каждому углу комнаты в надежде наткнуться взглядом на маленький ключик. За этим занятием Феликс и не заметил, как на смену дню уже давно пришла ночь, и он, находился практически в кромешной темноте. Он поднёс горящую спичку к фитилю свечи, что одиноко стояла на поверхности дубового стола, и, стоило мягкому свету залить собою часть комнаты, Ли устало упал на отцовское кресло, устало потирая глаза. - Это ещё что... - несколько раз моргнув, пытаясь вновь сфокусировать свой взгляд на чём-то кроме источника света, брюнет увидел тонкую серебряную цепочку, висящую на конделябре свечи, подвеской для которой служил, кажется, тот самый небольшой ключик. Подпрыгнув с места, юноша схватил украшение и, повернувшись, взял со стеллажа деревянный сундучок, окрашенный чёрным яхтным лаком. Поставив тайник перед собой, Феликс вздохнул, немного сомневаясь в правильности своих действий. Однако, продолжался сей процесс вовсе недолго и очень скоро крышка сундука открылась, впуская взгляд и руки юноши в свои владения. Первым, что он увидел, и что уже сразу поразило Ли, - был портрет. Портрет женщины. Не его матери. Брюнет попытался приглядеться, чтобы понять кто именно изображён на рисунке, но попытки были четными. Черты лица изображенной женщины казались Феликсу смутно знакомыми и он напряг свою память, дабы вспомнить, где они могли встретиться раньше, но, и это не привело юношу к желаемым ему результатам. Женщина радостно улыбалась, смотря куда-то в небо, позади летали чайки и был виден кусочек моря. С обратной стороны бумаги была аккуратная подпись "Моя дорогая Адель". Встряхнув головой от неожиданного визита множества разных мыслей, Ли отложил лист бумаги в сторону. Далее он увидел множество разных писем, взяв первое, юноша начал не спеша читать, пытаясь вникнуть в каждое написанное слово. " Здравствуй, Гарри. Пишет тебе твой друг - "Н". У меня отличные новости для тебя, старина. Я знаю где сейчас Адель. Ступай в порт как только прочитаешь это письмо, я буду ждать тебя там. Не говори никому о том с кем и куда отправляешься. До скорой встречи! " Феликс плотно сжал губы, ощущая как в нём закипает ярость. Кто-то намеренно навёл смерть на его отца.