Разбиваясь о рифы

- Я подозревал, что ты недалёкий, но что-бы настолько... Это самоубийство, Феликс. Хёнджин с опаской смотрел на младшего, так и не поняв, чего он боится больше - того, что с брюнетом может что-то произойти, или того, что тот каким-то образом узнает правду. Ту самую правду, которую он скрывает глубоко-глубоко, заставляя сердце обливаться кровью каждый раз, стоило их с Ли взглядам пересечься. - Пусть и так. Мне нечего терять, я остался один. У меня никого нет, горевать никто не будет. - ответил брюнет едва слышно, гуляя взглядом по мокрому песку. - Что за бред ты несешь? Это уже уму не постижимо! А как же твои эти "друзья"? - блондин практически выплюнул последнее слово, придавая им как можно меньше значимости и больше отвращения. - У них ещё достаточно собственных целей и задач. Я не позволю им умирать из-за дела, касающегося только моей семьи. - Феликс оставался непреклонен. - Хорошо, ладно, а я? Феликс, если ты умрешь, мы ведь больше никогда не увидимся. - блондин выдал свой последний козырь, полностью осознавая, что он больше ничем не в силах удержать брюнета на суше. - Почему ты так уверен в том, что я обязательно умру? - Потому что я знаю эти воды как никто другой! То место, в котором ты решил искать тело папочки просто кишит акулами и пиратами! И ладно акулы, их понять можно, у них инстинкты. Но люди - хуже любого зверя, они калечат - лишь бы искалечить, их поступки не поддаются рациональным размышлениям. - Слушай, давай закончим, ладно? - Ли устало потёр переносицу, проходя по пирсу к старенькому паруснику. - Я поплыву с тобой! - принц вскрикнул, пытаясь привлечь к себе внимание отдаляющегося юноши. - Как ты себе это представляешь? Успокойся, не говори ерунды! - парень едва-ли не топнул ногой, обернувшись на голос старшего. На долю секунды он почувствовал себя своим же отцом, вспоминая, как будучи совсем маленьким пытался уговорить взять его с собой в море. - Хоть верёвкой к мачте привяжи, поплыву! Феликс сдался. Сдался так-же, как и сдавался всегда отец, скрипя зубами, помогая ему сделать широкий шаг с причала на палубу небольшого брига. - Ты только не мешай мне, ладно? И не отставай, я не буду останавливать судно, чтобы тебя ждать. - брюнет вздохнул, обрезая канат, что держал его парусник на пирсе. - Чего? Не отставать? Попробуй угонись сначала. - Хёнджин хмыкнул, исчезая под лазурным покрывалом водной глади. Где-то в глубине души Ли радовался, что всё-же отправляется не один. Как бы он не скрывал своих опасений, каким бы непоколебимым не выглядел - юноша боялся. Он не собирался выходить так рано, планировал подготовиться - привести в порядок судно и свои мысли. После долгих уговоров отец Чанбина всё-же рассказал сыну о том, кем может быть этот самый "Н", тот же, передал Феликсу дословно: " Нил. Старший брат покойного Гарри. Много-много лет назад братья рассорились из-за какой-то девушки. Нил долго страдал, пьянствовал, ведь красавица выбрала Гарри. Позже, насколько нам известно, она покинула наши края, уплыв куда-то далеко-далеко. Гарри вскоре встретил мать Феликса, а Нил не выдержал разлуки, направившись за ней. Никто никогда не видел её в деревне, а сам Гарри всегда замолкал, как только ненароком заходила речь за его былую драму. Он молчал, а никто из нас не настаивал. Мы же рыбаки, воины, мужчины - кто будет о девках трепаться?" Феликс недоумевал. Он ведь и понятия не имел, что его семьи коснулось что-то такое. Даже не подозревал, что его отец, всеми любимый и уважаемый рыбак, боролся с братом за любовь какой-то дамы. А про существование "дяди" Нила он и вовсе услышал впервые. Юноша вновь провёл ночь в кабинете отца, выискивая всё то, что он был неосторожен упустить из своего внимания. И нашёл, ответ был близок. Настолько близок, что брюнет едва-ли не залился истерическим смехом из-за своей невнимательности. На обратной стороне письма от Нила, было выведено аккуратным мелким курсивом: "Сынок, раз уж ты читаешь это письмо, знай, - твой старина попал в беду. Не беги спасать меня. Вероятнее всего, уже поздно. Я не такой идиот, как он думал. Я знаю, что Адель мертва. Он убил её. И я намереваюсь убить его. Такой человек не достоин жизни. Можешь осуждать меня за мои высказывания, но это то, что болело в моём сердце все эти 25 лет. Не было и дня, чтобы моя ненависть к нему хотя-бы немного поугасла. Я искал его, искал всё это время и только сейчас этот сукин сын (прости, матушка) решил объявится. Наконец-то я покончу с этим. Да, Феликс, я понимаю, ты сейчас в недоумении, даже не знаешь о ком идёт речь, но, Роджер обязательно расскажет вам всю эту историю, когда придёт время. Возьми в нижнем ящике моего стола карту, что будет лежать в самом-самом низу. На ней отмечено место, где я могу быть. Либо же где будет моё тело, что более вероятно. Пожалуйста, забери его. И не смей хоронить! Я хочу, чтобы мой прах развеяли над водной гладью. Я родился в воде, в ней прожил и там же погасну. А что касаемо Нила... Сынок, все мы люди и никто из нас не застрахован от ошибок. Если вдруг твой старик ошибся и не смог довести дело до конца, покончи с этим. Если вдруг дуло револьвера прошло мимо лба гадёныша - выстрели ещё раз. Убей. Это мой последний приказ. Береги себя и маму. Твой отец - Гарри." Этой информации для Феликса было более чем достаточно для того, чтобы действовать. Буквально за час с лишним он уже был полностью готов к выходу в море. Почему Нил решил объявиться спустя столько времени? Зачем солгал отцу про то, что эта Адель жива? И для чего он убил её? Из-за ревности? Голова брюнета буквально кипела от множества вопросов, ответ ни на один из которых он так и не смог найти. Он листал записи в блокнотах отца, вызубрив их все уже едва-ли не наизусть, но они не несли в себе не единого намёка на разгадку всего происходящего. Единственное, в чём он был уверен наверняка, так это то, что убийцей отца являлся этот самый Нил, и, юноше ничего больше не оставалось, кроме как последовать за ним, чтобы закончить то, что было начато отцом и неважно, останется ли он сам при этом жив. - Феликс, проснись, там риф в трёх минутах. - Хёнджин ударил хвостом по борту посудины, испугав тем самым брюнета. Тот вскочил с деревянного ящика, и лишь успел увидеть краем глаза, как находящийся мгновение назад в руках рисунок, медленно покачиваясь, приземляется на бирюзовую гладь воды. Прямо сейчас, на его глазах тонуло единственное, что указывало на существование той самой Адель, за которую его отец отдал свою жизнь. - Хёнджин! Лови скорее! - вскрикнул юноша, перевалившись едва-ли не половиной тела за борт и указывая блондину пальцем на балансирующий по поверхности воды кусок бумаги. Блондин проследил взглядом до места, на которое указал человек, и, кивнув, очень быстро оказался рядом с уже готовым уйти ко дну белоснежному листу. Успев схватить его, пока не стало вовсе поздно, принц поднял его над водой. Он практически полностью промок, но, контур рисунка всё ещё просматривался, пусть и плохо. Хёнджин повернул лист бумаги к солнцу, рассматривая остатки чьего-то былого искусства. - Здесь ничего непонятно... Ты уверен, что это тебе нужно? - с долей неуверенности спросил блондин, протягивая младшему свою находку через борт корабля. - Да. Это очень важная вещь, я чувствую, что должен найти семью этой девушки, чтобы извиниться. Она погибла, будучи в любовном треугольнике между моим дядей и отцом. - Тебе не кажется, что это глупо? Не ты же её убил, с чего бы извиняться? - Я спать не смогу, если не сделаю этого. - Хорошо, ладно, допустим. Как ты собираешься найти её семью по одному лишь изображению внешности? К тому же, которого практически не осталось на бумаге. Да и я думал, что мы плывём за трупом твоего папаши, разве нет? - Хёнджин закусил губу, мысленно ругая себя за неосторожное высказывание. - Сначала мы найдём Нила, узнаем, где найти семью этой девушки. Судя по письмам, он на протяжении долгого времени следил за ней, а значит, должен что-то знать. А после, я его убью. - спокойно ответил Феликс, аккуратно разлаживая мокрый рисунок на палубе, чтобы тот высох под жарящими лучами солнца. - Что? Убьёшь? Ты в своём уме, почему я только сейчас узнаю? -крикнул принц, едва сдерживая себя от того, чтобы не пустить на Феликса волну. - Ты не спрашивал. - брюнет пожал плечами, подходя к штурвалу, дабы повернуть посудину на пару метров во избежание стычки с тем самым рифом, о котором говорил Хван минуту назад. - Ладно, допустим. И как мы его убьём? - блондин плыл бок о бок с судном юноше, держа небольшую дистанцию. - Я. - Что "ты"? - Хван покачал головой, вопросительно посмотрев в глаза юноши. - Я его убью. Хёнджин хотел отговорить. Хотел возразить. Хотел накричать. Хотел поскандалить, но отговорить. Однако сейчас он смотрел на переливающиеся янтарным камнем карие глаза и не видел в них ничего, кроме уверенности. Он скажет - Феликс не послушает. Начнётся шторм - он не сменит курс, лишь опустит паруса, чтобы мчаться быстрее. Корабль врежется в скалу - Феликс продолжит вплавь и лишь на берегу поймёт, что смертельно устал. В ответ на заявление Ли, блондин сдержано кивнул, пряча распирающую за младшего гордость маской переживания. Нет, естественно доля опасений таилась в его сердце, но он точно знал, что его Феликс со всем справится. Обязательно справится. А Хёнджин не отплывёт ни на метр от этого старого корыта, на котором движется к своей цели младший. - Хёнджин? - Феликс заправил прядь выбившихся волос за ухо, обращаясь к морскому принцу. - Слушаю? - Ладно я, дело понятное, а ты зачем за мной увязался? Неужели у подводных правителей нет важных царских дел? - Ли улыбнулся, чуть склонив голову набок. Всё же, он рад. Безмерно рад, что Хёнджин сейчас здесь, с ним. - А я тут каким боком? - блондин рассмеялся. - Я всего лишь сын царя, пусть меня и называют принцем, но я не несу никакой пользы обществу. Мне так папаша вечно твердит. - Хван закатил глаза, вспоминая вечно недовольного отца.- Если бы я был единственным сыном или хотя-бы старшим, тогда может и рассчитывал на родительскую любовь. А так, заикрили выводок, а любят только первенцев. Чана все холят и лелеют, он старший, он наследник и "бла-бла-бла", мерзость. Тупая монархия. - Раздражённо выплюнул блондин, заметив, что слишком разогнался лишь тогда, когда проплыл мимо носа парусника. - А мама? Она как и отец? - Ли не услышал ровно половины от всего того, что рассказал Хёнджин, но до его слуха точно донеслось что-то о "родительской любви" и "заикрили выводок". - "Как отец" что? - Ну... Как-бы сказать, это... - Не любит меня? Нет, любит. Любила, вернее. Она погибла совсем недавно. - блондин грустно улыбнулся, вспоминая как трепетно к нему всегда относилась мать. - Прости, я не знал.. - Феликс почувствовал себя неловко, почесав затылок. Он неожиданно понял, что совсем ничего про него не знает. - Ничего, все когда-нибудь умрут. - Хван пожал плечами, останавливаясь. - Уже темнеет, я буду плыть под кораблём, чтобы предупреждать тебя о препятствиях. В ответ Феликс кивнул, сказав "спасибо" одними лишь губами. - Будешь должен! - послышалось от парня, которой уже спустя мгновение ушёл под воду. Брюнет улыбнулся, отходя от борта. Собрав по кораблю тетради, записные книжки и листы найденные в столе отца, юноша убрал всё в трюм, дабы не дай бог ничего не потерялось. Каждый клочок из этих бумаг имел огромную ценность для Феликса. Мысль за мыслью парень вспомнил о рисунке, который по вине невнимательности был забыт им на палубе. Тот, на удивление уже совсем высох, и, что приятно поразило брюнета, все штрихи будто по волшебству вернулись на свои места. Изображение таинственной Адель вновь сияло. Феликсу даже показалось, что оно стало ещё живее, чем было до падения за борт. Улыбнувшись уголком губ, Ли начал аккуратно сворачивать лист бумаги, как вдруг оказался окликнутым Хёнджином. Голос принца был очень волнующимся, что не на шутку напугало юношу. - Что такое? Риф? Скала? - Ли подбежал к борту, за которым он мгновение назад услышал голос блондина. - Что у тебя в руках? Где ты это взял? - голос старшего сорвался до нарастающей паники, пока все паззлы в голове окончательно не сложились в одну жуткую картину. - Что? Это же тот рисунок, ты помог его достать из воды, помнишь? - Феликс с непониманием уставился на блондина, вновь разворачивая и показывая лист бумаги. - Феликс, твои руки держат портрет моей матери.