Дофамин

Непропорционально огромные глаза Валентино гневно сверкают под розовыми стёклами. Зрачки сузились до двух крохотных точек и вперились в Аластора таким полным ненависти взглядом, что, казалось, могут прожечь его насквозь. Но маска-улыбка идеальна — а значит, непробиваема, и Радио-Демон насмешливо поднимает бровь, когда Вэл, упёршись ладонями в стол, резко поднимается и нависает над ним. Кажется, будто это олень смотрит сверху вниз, несмотря на очевидное преимущество оппонента в росте. Владельца порностудии это бесит. Ещё больше его бесит то, что его любимая игрушка не с ним, а испуганно сжалась на противоположной стороне дивана. Трясется, как осиновый лист, но остаётся там, и льнёт к Аластору, как будто тот может — или станет — её защищать. Или всё-таки станет? Валентино переводит взгляд с Энджела обратно на Радио-Демона. Не переходить сразу на крик оказывается неожиданно трудно, и ему удается только сдавленно прорычать: — Как будто ты не знаешь, Радиоприёмник. Аластор растягивает губы ещё шире, обнажая больше острых жёлтых зубов. Выведи противника из себя — выйдешь победителем. Как будто не обращая внимания на слова Валентино, аловолосый демон медленно берёт руку Энджела и кладёт её на стол поверх своей ладони, давая второму Оверлорду возможность рассмотреть идеально гладкую, сияющую здоровьем кожу и аккуратные ногти на всех пальцах. — Ха-ха! Не имею ни малейшего понятия, — растягивая слова, манерно издевается Аластор, наблюдая, как Вэл скребёт пальцами по столу — и тот трясётся из-за того, насколько колотит от ярости опирающегося на него демона. — О моей собственности, которую ты так любезно привёл сюда с собой, — шипит Валентино, взбешённый ещё больше холодным взглядом Радио-Демона. — Неужели образумился и решил вернуть заблудшую овечку к хозяину? Это весьма похвальное стремление. Я, так уж и быть, даже готов тебя простить за твою вопиющую наглость, если ты извинишься как следует. Аластор тихо, ядовито смеётся. От щёлочек зрачков по радужке медленно расползается чернота, напоминая потёки акварели на мокрой бумаге. Он тоже встаёт, оказываясь выше согнувшегося Валентино. Подавляет желание вцепиться тому в глотку немедленно, и улыбается так широко, что зубастая пасть захватывает, кажется, всю нижнюю половину лица. — Извиниться, мой дражайший дружище, — шум помех гудит, как разворошённый улей. — На мой взгляд, стоило бы для начала тебе. Как минимум, перед дорогим Энджелом за то, что ты позволяешь себе вести себя совершенно недостойным твоего положения образом. Подобно... — Демон мечтательно поднимает взгляд — буквально на секунду, выбирая оскорбление. — ..ничтожной подзаборной крысе, что не стоит настолько ничего, что вынуждена самоутверждаться за счет тех, кто ещё мельче и слабее. Даст испуганно жмётся к спинке дивана, когда пространство между Оверлордами едва не вспыхивает. Тяжёлый, ядовитый воздух, искрящийся от взаимной ненависти, мешает порноактёру дышать. Кортизол* и адреналин зашкаливают настолько, что у Радио-Демона начинает кружиться голова. Клыкастые челюсти буквально чешутся от одного взгляда на обманчиво незащищённого Валентино. У которого снова начинает дёргаться глаз. — А если здесь ещё и твой подлый приятель-телевизор поблизости крутится, — продолжает Аластор. — То я, несмотря на весь свой впечатляюще широкий словарный запас, не способен найти слов, описывающих, насколько ты никчёмен, омерзителен и жалок. Валентино невольно скалится, давая понять, что олень попал в точку. Стремительный бросок — демон пытается схватить Аластора за горло, но тот мерцает, как неровный свет лампы, и когтистые пальцы хватают только воздух. Это выводит владельца порностудии из себя ещё больше, и он ударяет кулаком по столу, игнорируя расползающиеся по стенам тени и уже не очень адекватную улыбку оппонента. — Может, и крутится, — хрипло рычит Вэл, едва не скрипя зубами. — Потому что кто знает, на какую низость способен безмозглый припадочный псих вроде тебя. Попытаться отобрать МОЮ собственность — тоже не очень благородно, не так ли, Аластор? И я здесь, чтобы вернуть своё. Энджел вскрикивает, когда лапища Валентино вцепляется в его онемевшую от ужаса руку и тащит на себя. Всё тело прошибает током, когда на противоположное плечо ложится тёмная жёсткая ладонь. — Своё? — не показывать раздражения становится сложно, но Аластор удерживает тон ровным (насколько возможно на фоне окончательно взбесившихся помех), только улыбка становится ещё более неприятной. — Ты спохватился слишком поздно. И методы, которые тебе хватает сил использовать.. недостаточны для создания крепкой связи. — О, я бы не был так уверен, дорогуша... От пальцев Валентино, мёртвой хваткой сжимающих кисть, в тело Энджела будто сочится холодный, приторный яд. Отвратительная лихорадка, вкупе со страхом отравляющая тело и разум, дурманит голову и застилает молочным туманом глаза. — Энджи отлично знает, кто его папочка, — искажённая яростью усмешка Вэла выглядит кривой и уродливой. — Даже если придётся ему напомнить. На что мне сил точно хватит. Не забывайся, Радиоприёмник.

Даже если ты сильнее, из драки не со всеми руками выйдешь. Да и рисковать своей шубой ради мелкой, даже звёздной, но всё-таки сошки, не станешь.

Плечо Даста простреливает боль, жгучая, будто магма, полная маленьких электрических искр. Глаза на правой половине лица начинают что-то видеть. Например, взбешённое и почти напуганное лицо Валентино. Костяшки пальцев, стискивающих руку порноактёра ещё сильнее, белеют от напряжения и злобы. Радио-Демон тихо, нехорошо смеётся, так, что кровь стынет в жилах, и его фигура кажется ещё выше из-за Тени, клубящейся за спиной огромным чёрным облаком. — Ха! Валентино, — в устах оленя имя без привычных "дорогих", "любезных" и прочих приставок звучит дико. В неестественно прямой фигуре сквозит угроза, когда Аластор медленно склоняет голову вбок. "Я успею перегрызть тебе глотку быстрее, чем ты моргнёшь" — говорит его взгляд, но вслух Радио-Демон продолжает. — Не будь идиотом. В деле создания связей между душами нет ничего сильнее магии вуду. Твой "контракт" по сравнению с ней — ничто. И ты это знаешь не хуже меня. Не пора ли уже признать поражение? Энджел снова ничего не видит. Его злит, что Оверлорды просто используют его как проводник энергии, чтобы столкнуться друг с другом, но злость тонет в боли, в яде, в огне, в завихрениях чужой силы, слишком огромной для души обычного демона, грозящейся сжечь его, даже не заметив. Порноактёра колотит нещадно, в глазах — мутная пелена, хочется завыть от боли — но даже собственное тело Даст не в силах заставить что-то сделать. Рука Аластора вцепляется в плечо сильнее. Энджелу кажется, что в этом есть что-то обнадёживающее, мол, я здесь, я с тобой — и он цепляется за это остатками сознания, кое-как оставаясь на плаву. — Ошибаешься, — хрипит Валентино, всё ещё пытаясь тянуть Энджела за руку, и отвратительная улыбка, больше похожая на гримасу, рассекает его лицо напополам кривой линией пасти. — Слышал, что мой пирожочек тебя вообще не боится. О какой власти ты тогда заикаешься в таком случае? Я ведь сказал тебе, Радио-придурок, Энджи знает, кто его папочка. И это точно... не ты. Оскал Аластора становится просто невыносимо саркастичным. От пришедшей ему в голову мысли внутри взвивается тревога, но демон гасит — или очень старается — погасить её, и нарочито уверенно произносит, почти вернувшись к своему обычному тону: — Правда? Ты знаешь, дорогой друг, я убеждён, что есть лишь один способ это проверить. Валентино недоверчиво поднимает бровь. — Нужно узнать мнение самого Энджела. Пусть он сам выберет. Я даже согласен извиниться, если он всё-таки выберет тебя. Даю слово.

***

Голоса долетали до полубессознательного, разрываемого изнутри на части Даста с трудом, будто заглушенные мешками с песком.

"Энджел Даст, ты слышишь меня? Ты должен выбрать. Сейчас."

Один из голосов звучал чуть чётче, глубокий и спокойный, со звенящим металлическим гулом. Собрав остатки воли в кулак, порноактёр заставил себя вслушаться.

"Энджи, сладкий, иди к папочке, мой пирожочек"

Голос Валентино не вызывал ничего, кроме страха. За приторной сладостью пряталась боль. Злые глаза под очками, слепящий свет, синтетический запах лубриканта. Острые когти, царапающие лицо, сигаретный дым, въедающийся в лёгкие, пока тлеющие угли тушат о белую кожу. Конечно, Энджи отлично знал, что принадлежит Вэлу и студии. Но кое-кто заставил его в этом засомневаться на секунду. Этот кое-кто больше ничего не сказал, только сильнее сжал пальцы на его плече. Энджел дёрнулся в сторону прикосновения, повернул голову, уставившись на Аластора жутковатыми, невидящими глазами. Медленно согнул свободную руку, накрыл своей ладонью чужую и чуть-чуть сжал — совсем слабо, но достаточно красноречиво для всех. Секундная тревожность, даже страх, заставивший Радио-Демона внутренне трепетать это бесконечно долгое мгновение, взметнулся и рассеялся, как дым. Теперь торжество читалось на его лице — злорадное и насмешливое. Хотелось расхохотаться Вэлу прямо в лицо, кричать и смеяться до хрипа, втоптать его ошарашенную физиономию каблуками в кровавую грязь. Но смеялся только электрический треск, когда Аластор перевернул ладонь, перехватил кисть Энджела и легонько потянул на себя. Лицо Валентино выражало восхитительную смесь шока, ярости, униженности и отчаяния, вот только... лапища владельца порностудии всё ещё сжимала посиневшую от его хватки руку паука. Радио-Демон резко наклонился вперед, с громким стуком уперев свободную руку в стол совсем рядом с ладонью Валентино. Горящий в алых глазах триумф обжигал не хуже раскаленной магмы, когда демоны встретились взглядами. — Хах, дражайший мой дружище, — несмотря на обманчивое внешнее дружелюбие и вернувшуюся вежливую манеру речи, Аластор выглядел угрожающе. Тёмно-красные когти недовольно постучали по столу. — Я бы настоятельно рекомендовал тебе убрать руки от моей собственности. Это может быть небезопасно. Ненависть в глазах Валентино буквально грела Радио-Демону душу, когда оппонент медленно разжимал пальцы. Они как будто затекли настолько, что хрустели при любом движении. Куда более громкий хруст, дополненный недовольным жужжанием белого шума, послышался за спиной Вэла. Разминающий шею Вокс смерил оленя презрительным взглядом и скрестил руки на груди. — Вэл, какого хера ты так резину затянул? Я думаю, из этой несвежей оленины уже давно пора бы сделать отбивную. Демон собирался было перемахнуть через спинку дивана, но Валентино жестом остановил его. Лицо на экране непонимающе подняло бровь. — Заткнись, Вокс, — с невыразимо мрачным лицом произнес Вэл, вставая. Даже нашёл в себе силы неприятно улыбнуться Аластору. — Даже не вздумай надеяться, Радиоприёмник, что тебе это просто так сойдет с рук. — Ха-ха! Даже не собирался, дорогуша. — Радио-Демон ответил широкой, "дружелюбной" улыбкой во все чёрт-его-знает-сколько зубов, и потерял всякий интерес к удаляющимся под громкие возмущения Вокса демонам. Энджел был ещё не вполне в сознании, и Оверлорд позволил себе улыбнуться почти с теплотой, рассматривая его отрешённое лицо. Впечатление испортила тошнота, резко подкатившая к горлу, и телепортироваться в отель пришлось в спешке, закинув бесчувственного Даста на плечо.

***

Придя наконец в сознание и обнаружив себя оставленным в комнате в одиночестве, паук неясно забеспокоился. Его мутило, смутная тревожность заставляла рыскать по комнате медленно приходящим в норму взглядом. Аластор как будто что-то сказал ему, прежде чем куда-то пропасть? Оставаться здесь? Побыть умничкой? Ничего не понятно.. Когда органы чувств начали более или менее функционировать, порноактёр уловил слабый шум воды. Тихий, болезненный кашель. Даст повернул голову — из-под двери в ванную пробивалась узкая полоска света. Нет, у Энджела определённо был талант попадать в неприятности. В частности, очень невовремя вламываться к Радио-Демону. Ведомый тревогой, он бесшумно подкрался к двери и заглянул за неё. И вмёрз в пол, оторопело уставившись на склонившегося над раковиной Аластора. Зашедшегося в приступе захлёбывающегося, жуткого кашля. Демон сплюнул сгусток уже печально знакомой чёрной субстанции и чуть приподнял лицо. Энджела обожгло таким взглядом, что захотелось не то сквозь землю провалиться — ещё раз — не то кинуться бежать, причём непонятно, от Аластора или к нему. Страдальчески изломанные брови, искажённый гримасой боли рот с заляпанными чернотой зубами. Следы когтей на эмали. Даст шагнул вперёд, но.. "Не подходи." Энджи замер, как вкопанный. Не хотелось Аластору вести себя вот так после чудесной сцены освобождения, но..

Ч-чёрт.

Ненормальный организм Радио-Демона настойчиво избавлялся от ядовитой дряни, которую из-за собственной гордыни пришлось выпить, и олень выплюнул ещё вязкой черноты, абсорбирующей отраву. Беспокойство в розово-чёрных глазах его... злило.

"Нравится? Это из-за тебя мне пришлось пойти на такое".

Заставить себя произнести "ради тебя" бывший всё ещё на взводе, да и к тому же раздосадованный болью Аластор не смог. Даже когда Энджел вздрогнул, будто его ударили, и виновато опустил голову, пряча глаза. "Слушай" — голос в голове всё-таки стал чуточку мягче, — "Ничего страшного не происходит. Я буду в порядке через пару минут. Просто.. очень рекомендую тебе выйти. И забыть о том, что ты что-то видел." В смятении, Даст всё-таки вышел из ванной и забрался с ногами в кресло, обхватив обеими парами рук колени. Не чужие агрессивные силы, так собственные чувства раздирали его на части. Смутная, еще неосознанная радость, и очевидно глупая, но свежая обида на пару с беспокойством. Энджел корил себя за наивность, методично раскачиваясь в кресле. От тревожных размышлений он невольно сжал челюсти так, что скулы сводило от напряжения. И что теперь? Что с ним будет, когда Радио-Демону надоест новая игрушка? О, зачем он поддался.. А если олень вообще им манипулировал? ... Нет, думать, что это ЕГО трахнули, чтобы заставить что-то сделать, было невыносимо, и Даст решительно откинул эту идею. Вообще обо всём этом думать было невыносимо. Паук решил, что ещё успеет позагоняться вдоволь попозже, когда будет один. Поэтому, смахнув тяжёлые мысли куда-то в угол сознания, он одним лёгким движением вскочил и огляделся. Если уж ему дали шанс провести время с тем, кто ему действительно нравится, Энджи использует его на полную катушку. А последствия будут потом. Блуждающий взгляд разноцветных глаз упал на задремавшую около двери трость-микрофон, уже через секунду оказавшуюся в руках демона. Даст осторожно постучал по микрофонной решетке пальцем, заставив артефакт открыть глаз. Выглядел он жутковато, и на Энджи воззрился с видимым недовольством. Паук расплылся в хитрой улыбке и подмигнул. — Послушай, красавчик, — заговорищеским тоном прошептал он. — Ужасно нужна твоя помощь. Ты, случайно, не в курсах, не завалялось ли тут у нашего Клубничного Сутёнера какого-нибудь алкоголя? Желательно, что-то приличное, типа, не знаю, шампанского, мм? Микрофон моргнул и на секунду как будто завис, потом выпуклый вертикальный зрачок повернулся в сторону одного из верхних шкафчиков над рабочим столом Радио-Демона. Даст просиял, и, бросив короткое "спасибо" кинулся проверять указанное место — в идеально чистом отделении стояла бутылка дорогого шампанского и два тонких, немного старомодных фужера. И ничего больше. "То есть, ты не против, да, Ал?" — хмыкнул про себя паук, осторожно доставая содержимое шкафчика и переставляя бутылку на стол. — О, дорогуша, я считаю, что это отличная идея, — раздался чуть хрипловатый голос Аластора, и Энджел от внезапности едва не выронил бокалы. Аловолосый демон стоял, как ни в чем ни бывало, чуть опёршись плечом на стену, и в упор смотрел на Даста с всё ещё непривычной мягкой, немного уставшей, улыбкой. Энджелу всё ещё было, чем его удивить — Аластор был действительно впечатлен внутренней силой, позволившей порноактёру так быстро прийти в себя, отбросить неприятные мысли и, более того, найти желание и силы сделать что-то для другого. Кто ещё смотрел бы на него вот так, медленно растягивая губы в игривой улыбке? Ни одна душа. — За новую эру!