through hundreds of stars

1924 — Ставлю всю свою зарплату на то, что этот случай — дело рук Человека-невидимки! Немолодой детектив презрительно хмыкнул: — Тогда тебе придётся остаться без зарплаты, так как подобного бреда я ещё не слышал. Очередная поножовщина в неблагополучном районе Лондона, что тебя тут удивляет, Стив. Стивен Подолицки отхлебнул из кружки мутного цвета напиток и резонно возразил: — Уже четвёртый подобный случай в этом квартале, не думаю, что это действительно совпадение. Третьего дня был старик с Элтон-Авеню, теперь девушка-курсистка, а недели три назад — вице-президент Лондонского банка. — С банкиром действительно всё неясно, — признал Энджелз, недовольно хмуря брови. Он не любил подобных тайн и неточностей, ведь в деле детектива, сто раз повторял он Стивену, самое главное — холодность ума и способность здраво и объективно оценивать ситуацию. — Что такой уважаемый в высоких кругах мужчина делал ночью в районе Битых Кирпичей? И кому он перешёл дорогу? Стив не преминул съязвить: — Это как раз удивляет меня меньше всего; мистер Даквуд, как тебе известно, славился нечистой репутацией и весьма примечательными связями. Энджелз напустил на себя суровый вид и поднялся к двери. — Время поработать. Вечерние тени уже сгущались над столицей Великобритании, но танцующую молодёжь на широких улицах это ни капли не смущало. Новомодные мотивы фокстрота доносились из каждого граммофона и в то время как Стив одобрительно стучал в такт ботинком, Энджелз недовольно закатывал глаза, торопясь занырнуть в сумрак переулков. Пожалуй, чересчур быстро, чтобы заметить едва различимую тень на стене, проскользнувшую со скоростью света мимо крыш и исчезнувшую среди сумерок. Что ж, даже матёрый детектив вроде Энджелза или даже вспыльчивого, но сообразительного Подолицки, не в состоянии был ухватить всех деталей сразу, да ещё и в непроглядной темноте тупиков. — Это было ровно на этом месте? — Стивен интуитивно перешёл на шёпот, склонившись над бурым пятном на брусчатке.— Не завидую тем ребятам, которым пришлось столкнуться с этим молодчиком. Где-то вдали ещё слышались отзвуки зажигающего танца, но здесь, в полумраке забытых домов, музыка звучала тревожно и настораживающе. Роберт Энджелз осторожно переступил след и заглянул за угол дома, чуть не оступившись на груде кирпичей, так не кстати лежавших прямо под стеной. Шаг. Стивен обернулся, в попытках выявить источник шума. Шаг. Энджелз прислонил палец к губам и проскользнул к следующему повороту. Шаг. Детектив лихорадочно прошептал: — Мы напали на его след, главное теперь — выдержать время и не дать ему уйти. Подолицки заподозрил что-то неладное и, как только следующая тень появилась на кирпичной кладке, постарался ускорить шаг, чтобы нагнать напарника. Ещё одна тень. Последняя. Стивен не услышал ничего, кроме короткого свиста и глухого падения тела об землю. Позже детективу казалось, что он никогда в жизни не бегал так быстро, но не от опасности, а наоборот — к ней, а именно - к своему негласному боссу, с которым он за три года прекрасно сработался. Эта ночь прибавила Стивену пару глубоких морщин на лбу, первые седые волосы в его двадцать с лишним лет и отсуствие напарника. В отчёте сам факт звучал сухо: "При попытке выслеживания преступника убит". Амбициозный и талантливый Подолицки быстро дослужился до главного детектива в центральном, самом престижном районе Лондона, но друзья не раз удивлялись тому, как погасла его постоянная улыбка и залегли глубокие тени под весёлыми глазами. Каждый раз, когда кто-то вспоминал об этой ночи, Стивен менялся в лице и уходил от разговора, категорически не давая никаких объяснений. То, что он увидел в тот июльский вечер 1924-го года, не должен был знать никто — лишь он и его недоверчивый друг, Роберт Энджелз.