Посмотри на небо

В комнате было темно, если не считать тонкую полоску света из приоткрытой двери, которая резко разрезала каменный пол и освещала загроможденные полки и беспорядочно разбросанные старые, затхлые бумаги и свитки. В этом месте люди не появлялись годами — пыль, блестевшая в свете из коридора, напоминала туман. Но фигуру, скрючившуюся на полу, казалось, это совершенно не беспокоило, она склонилась над старой, потрепанной книгой, раскрытой на свету. Фигура не шелохнулась, даже когда в коридоре раздались легкие шаги и дверь со скрипом распахнулась шире, а на страницы упала длинная тень. — Эй, Четырехглазая! Какого черта ты делаешь в таком грязном месте? На случай, если это вылетело из твоего одурманенного Титанами мозга, у нас назначена встреча. Поднимай свою пыльную задницу, или Военная Полиция сдерет с нас шкуру. Они уже выглядят так, будто могут взорваться, и черт возьми, если мне придется убирать их дерьмо. Резкий голос новоприбывшего был слегка приглушен накрахмаленным белым носовым платком, который он прижимал к лицу. Он был намного ниже ростом, чем предполагала его впечатляющая тень, уперев руку в бок, он взглядом метал кинжалы в глубь темной комнаты. Фигура внутри, наконец, шевельнулась и посмотрела вверх, отблеск на металлической оправе очков скрыл широко распахнутые глаза. — Леви… Я только что обнаружила нечто невероятное. Что-то было не так. Леви сильнее нахмурился, услышав странную трезвость в голосе скрюченной фигуры. — Более невероятное, чем тот пинок под зад, который я собираюсь тебе дать? — Подойди и посмотри. — Если ты думаешь, что я хоть одной ногой ступлю в этот рассадник грязи… Фигура Ханджи ожила. Она стряхнула с себя напряжение от неудобной позы и поднялась, несколько случайных страниц из книги разлетелось в стороны, когда она осторожно взяла её обеими руками, стараясь не потерять то место, которое так привлекло её внимание. Она медленно, почти задумчиво направилась в сторону коридора, обычная энергичность исчезла, как бывало, когда она полностью погружалась в размышления о каком-нибудь эксперименте или новом оружии. — Посмотри. Держа пыльную книгу в одной руке, другой она указывала на страницу. Глаза Леви сузились, пока он читал, а затем расширились от осознания. Носовой платок выскользнул из хватки. — Мы можем использовать это, — в голосе Ханджи слышались искры маниакального энтузиазма, поскольку возбуждение угрожало завладеть её рассудком. — Можем, — невысокий мужчина медленно ответил. Он поднял руку, тонкий мозолистый палец указывал на строку, буквы были слегка заляпаны старым пятном. — Но разве это не…? Губы Ханджи сжались в тонкую угрюмую линию: — Кажется, да. — Дерьмо… — Но посмотри на это, это же гениально! Мария, я не могу поверить, что мы не додумались первыми! Только представь, что мы могли бы сделать с этим! — О, я представляю, — Леви задумчиво покрутил пыльный платок между пальцами, а затем посмотрел на Ханджи с решительным блеском в глазах. — Почему бы нам не отнести эти документы наверх и не спросить у ВП, что именно они сделали с этой штукой? Ему даже не нужно было видеть ухмылку Ханджи, чтобы понять её реакцию.

***

— Эту старую вещь? Девушка солдат, стоящая перед столом, пожала плечами: — Я не знаю, сэр. Судя по всему, её запросил Разведкорпус. Сержант Форбс сообщил, что у нас нет причин отказывать им — они всё равно просто спешат навстречу своей смерти, а это, вероятно, только ускорит весь процесс, — она усмехнулась. Генрих, работающий счетоводом Военной Полиции последние сорок с лишним лет и хорошо знакомый со всем содержимым контрабандной кладовой, слегка нахмурился. У него имелось довольно отчетливое воспоминание о запрашиваемом предмете, именно потому, что он был таким диковинным. В свое время он повидал немало странностей, но ничто не выбивало его из колеи, как это. Он просто не мог понять, зачем некоторые люди стремятся совершать те безумные поступки, которые они совершали. Он глянул на листок бумаги в руках солдата, затем на запись в своей учетной книге, будто краткое, сухое описание предмета содержало все ответы. — Что ж, тогда давай разберемся с этим, — он произнес, со скрипом наклоняясь за газовой лампой и с некоторым трудом поднимаясь со стула. В последнее время он стал довольно тучным — он оглядел свой стол, заваленный бумагами и сухими чернильницами. Годы сидячего образа жизни, связанные с ведением записей, отчетов и распиванием изысканных вин, делали своё дело. Он взглянул на солдата. — Мне понадобится твоя помощь, рядовой. Эта штуковина слишком большая, чтобы я справился в одиночку. Идем. — Да, сэр, — сказала солдат, отдав честь, хотя и казалась немного недовольной. Она выглядела молодо, наверняка числилась в рядах Военной Полиции не больше года или двух, и это вполне объясняло её дерзкое поведение. Не было ничего удивительного в том, что привилегия служить в элитном и востребованном военном подразделении ударяла молодым людям в головы. Нет, это, конечно, не было неожиданностью, подумал Генрих, шмыгнув носом, ведя молодую женщину по коридору и отпирая скрипучую деревянную дверь в конце. Сделав паузу, чтобы зажечь лампу, он начал спускаться по длинной лестнице, держась одной рукой за слегка заржавевшие перила для поддержки. После многих лет упорных тренировок, самопожертвования и тяжелой работы, которые требовались, чтобы стать одним из немногих избранных, имеющих право начать службу в Военной Полиции, он полагал, что это вполне естественное желание самоутвердиться за чужой счет после получения такой надежной должности. Даже у него бывали такие моменты. Когда-то. И он также не мог винить молодежь ВП за то, что те смотрели свысока на бедолаг, присоединившихся к Разведкорпусу. Он полагал, что это вполне естественно чувствовать своё превосходство, с точки зрения роскоши, над теми, кто растрачивает свою жизнь за пределами Стен. Но в итоге эти дети ВП придут к осознанию своей благороднейшей цели, он знал это. А их истинная цель, в конце концов, заключалась не в потакании собственным желаниям, а в служении Короне — настоящей Короне — и всеобщему благу. Они спустились в ещё один длинный коридор, вдоль которого тянулось множество дверей, некоторые из них были сделаны из потрепанного старого дерева, другие из полированной стали. Наконец они остановились у одной в самом конце. Генрих возился со своей связкой ключей, перебирая множество звенящих кусочков металла в поисках нужного, молодая девушка солдат тихо переминалась с ноги на ногу у него за спиной. Дверь со скрипом отворилась, и мерцающий свет лампы осветил большую пыльную комнату, заставленную ящиками и другими предметами разного размера. Эта комната уже давно не открывалась — в последнее время не так часто случались какие-либо происшествия, и Генрих радовался, считая это хорошим знаком, что люди живут мирно и счастливо. По его мнению, отчасти это являлось и заслугой Военной Полиции, чьей задачей было обуздать недовольство внутри Стен. У каждого из них была своя роль, особенно в это неспокойное время. Генрих даже не посмотрел на номер на бумаге, которую держал, чтобы вспомнить, где находится предмет, о котором шла речь. Он целеустремленно зашаркал в дальний угол. Предмет не перемещали с тех пор, как его доставили сюда, хотя большая тень практически сливалась с окружающими полками пронумерованной контрабанды и была едва заметна. В интересах экономии места внутри его вогнутой формы хранились два ящика, один поверх другого. Генрих остановился перед предметом, нетерпеливо жестикулируя молодому солдату, которая с любопытством рассматривала грубо сколоченную стойку для пыток у входа. Воспоминание о сумасшедшем-линчевателе, ответственном за тот инцидент, заставило Генриха неодобрительно фыркнуть. Каким же ошибочным чувством справедливости обладали некоторые люди. — Помоги мне вытащить эти ящики, — Генрих поставил фонарь и потянулся за тем ящиком, что стоял сверху. Вместе они без особого труда подняли его и отложили в сторону, но достать второй оказалось более затруднительным действом, так как им пришлось перегнуться через высокий край предмета, чтобы дотянуться до него. Генрих велел солдату забраться внутрь, чтобы перебросить ящик — он бы и сам это сделал, но старые ноги уже не были такими сильными, и он не собирался унижаться перед простым рядовым. Во втором ящике, казалось, находилось более тяжелое содержимое, чем в первом, потому что молодая девушка чуть не потеряла равновесие, поднимая его с пола. Стараясь удержать его изо всех сил, она оступилась и накренилась вперед, плоская сторона ударилась о внутренний край предмета. Солдат в её неуклюжем и неудобном положении согнулась под тяжестью ящика, и внезапно раздался слабый звук разрыва, когда острый угол скользнул вниз по внутренней обшивке предмета. Генрих поспешил на помощь, и, когда солдат вновь выпрямилась, они с тяжелым стуком перебросили ящик через борт на пол. Генрих слегка запыхался, переводя дыхание, хмуро глядя на тяжелый ящик и осматривая требуемый предмет. Он оказался намного больше, чем он помнил, и когда солдат склонилась в корзине, он увидел огромное, если не гигантское одеяло, перекинутое толстыми складками через дальний край. В конце концов, им, возможно, придется вызвать дополнительную помощь. Он вздохнул, оглянувшись на дверь через плечо, представляя долгий подъем вверх, затем вниз…он предпочел бы достать предмет на поверхность за один раз. Генрих рассеянно обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как солдат выпрямилась в корзине, держа что-то в руках. Он нахмурил брови, глядя на сложенный сверток. В учетной книге не упоминалось о бумагах из этого предмета, он точно был в этом уверен. — Рядовой, что это такое? — Ящик порвал внутренюю обшивку, и они выпали, сэр. Генрих протянул руку, и молодая девушка послушно передала их. Он развернул бумаги, не ожидая увидеть многого, но когда тусклый свет от лампы упал на страницы, его руки застыли. Миллион мыслей пронеслось в его голове в мертвой тишине пыльной комнаты. Рядовой Оруэлл неловко переминалась с ноги на ногу, снова глядя на стойку для пыток. Ей хотелось чихать от всей этой пыли, и она опаздывала на игру в карты с товарищами. Задаваясь вопросом, закончили они уже партию или нет, она оглянулась на старого счетовода и удивленно моргнула, увидев его побледневшее лицо. — Сэр…? Взгляд Генриха медленно поднялся, встречаясь с её обеспокоенным взглядом. — Ступай наверх и скажи сержанту Форбсу, чтобы он нашел майора Адлера. Сейчас же.

***

Несколько фигур в униформе столпились вокруг маленького столика в тусклом свете лампы, склонив головы над разбросанными между ними документами, их голоса были тихими и настойчивыми. — Мы уверены, что это не ошибка? — Эту вещь не трогали годами, как такое могло произойти? — И они пропали как раз незадолго до того, как вновь появились… Я всегда думал, что это подозрительно, что они внезапно снова появились. — Я знал, что они не могли быть просто утеряны. — Это плохо. Это копии, что если их больше? — Мы не можем позволить, чтобы они были обнародованы. — Это уже могло произойти. — Если это так, то мы можем просто сброситься со Стены и дело кончено. Мужчина во главе стола, до сих пор молча рассматривающий документы, наконец заговорил. Его резкий голос прорезал ропот остальной компании, заставляя замолчать. — Если документы видел кто-то ещё, то они чертовски хорошо скрывают это. Мы может быть и опоздали на тринадцать лет, но мы всё ещё можем спасти наши задницы. Что нам нужно сделать, так это выяснить, знает ли кто-то ещё об этом. Келлер, вы просмотрели семейный реестр? — Так точно, сэр, — круглый лысеющий мужчина лет пятидесяти зашуршал перед собой бумажкой. — Владельцы давно мертвы. Согласно отчету расследования, у них не имелось слишком много близких друзей, с которыми они могли бы поделиться информацией. Чудаки, знаете ли, — он презрительно фыркнул. — Большинство их знакомых погибло во время падения Стены Мария. — Выжившие родственники? — Только один. Сын. Но он был совсем ребенком, когда… — Не имеет значения. Где он сейчас? — Похоже он присоединился к Разведкорпусу после завершения военной подготовки пять лет назад. — Разведкорпус… — мужчина перекатил слово на языке с выражением, похожим на удовольствие. — Разве вы не говорили, что Разведкорпус подал заявку на то, в чём вы нашли эти документы? — Да, сэр. Рот майора Адлера растянулся в широкой ухмылке, которая выглядела слишком неественно на его узком лице: — Превосходно.