9. Сдаться
14 августа 2022 г., 23:09
Примечания:
Армин вспоминает.
Приятного прочтения!
Кто-то кричит «ура» в одном углу комнаты, и звук нарастает, расходясь рябью от своего источника и набирая мощность, поскольку он захватывает и другие голоса своей заразительностью. Столовая переполнена, в ней душно, большинство столов сдвинуты по периметру помещения. В расчищенном центральном пространстве находится множество тел, пульсирующих, как один живой организм. В воздухе пахнет потом, пивом и чем-то неопознанным, но почему-то безошибочно человеческим. Все говорят и смеются, и голоса, сливаясь в один звук, звучат оглушительно, поэтому все начинают смеяться и говорить ещё громче, чтобы быть услышанными.
Армин никогда не был на таком празднике. Во-первых, у него никогда не было особых поводов для празднования. На самом деле, он отмечал только дни рождения, и до падения Стены Мария они всегда были скромными и маленьким — в основном он, его дедушка и Йегеры, иногда родители, когда они присутствовали дома. Позже к ним присоединилась Микаса. Он не может вспомнить, что праздновал что-либо с момента падения Стены, разве что выпускной, но это было совершенно иначе. Выпускной был облегчением и трепетом. А это… это и радость, и горе, и дух товарищества. Это и есть победа. Это надежда.
Несомненно, празднования сейчас проходят в множестве мест. Пабы и таверны во всех городах внутри Стен сегодня ночью должно быть полны жизни и смеха, поскольку горожане радуются новостям о возвращении их земель и самой большой победе над Титанами. Но всего лишь сотня или около того человек в этом импровизированном зале, на этой военной базе, радуются гораздо яростнее из-за очередной ноющей пустоты в их рядах. Те, кто погиб, не забыты, о них никогда не забывают. Сегодняшним вечером сладостно-горький смех заполняет пустые пространства — жертву их товарищей. Сегодня вечером оставшиеся в живых позволяют себе жить в знак благодарности тем, кто ушёл. И поэтому они живут, вспоминая прошлое, и глядят с надеждой в будущее, которое сейчас виднеется намного светлее. Они живут, и они разговаривают, и они смеются, и они пьют.
Армин тоже пьет. Он слышал, как другие жаловались на слишком низкий градус в напитках, но — возможно, это из-за его хрупкого телосложения, или его относительной неопытности, или из-за легкого опьянения радостью, что он ощутил ранее — он уже чувствует, как тепло алкоголя наполняет его грудную клетку. Он никогда раньше не пил так много, это всегда были всего лишь несколько осторожных глотков, и всё же сейчас, он не чувствует того эффекта о котором ему рассказывали. Он не испытывает желания вскочить и танцевать на столе, как это делает Конни в другом конце комнаты, или броситься в объятия первого попавшегося привлекательного солдата. Он предпочел бы броситься в объятия Эрена, но, честно говоря, в этом действительно нет ничего нового и удивительного. Он чувствует себя самим собой, просто более открытым и счастливым, чем когда-либо за последние годы. Он позволяет себе нежно прикоснуться к Микасе, их пальцы по-дружески переплетаются. Солдаты, с которыми он почти не разговаривает, улыбаются ему, пока протискиваются мимо их парочки, и он улыбается им в ответ.
Он знает, что возвращение Стены Мария лишь первый шаг к их истинной свободе. Их миссия не будет выполнена окончательно, пока он не окажется рядом с Эреном и Микасой на берегу океана. Всё ещё недавняя потеря Шиганшины жжется в глубине его сознания неопределенностью и вопросами, а что же будет с их родным городом, но пока что он отталкивает эти мысли прочь. Всего на одну ночь он хочет забыть о своём цинизме и тревогах и просто насладиться тем, что им удалось достичь на данный момент. Поэтому он позволяет потоку веселья подхватить себя, поскольку изнурительный первый шаг сделан. Они вернули себе утраченную территорию, и их следующая экспедиция действительно будет за пределы Стен. Он будет скакать на своей кобылке по просторной местности, дышать воздухом свободы… Что он увидит на горизонте без Стены, загораживающей ему обзор? И после этого его главная цель в жизни станет лишь вопросом времени. Ему кажется, что он практически ощущает запах соли на свежем ветру, и он улыбается. Одной этой мысли, гораздо более осязаемой, чем год назад, уже достаточно, чтобы у него закружилась голова.
Они с Микасой сидят за одним из столиков на периферии, наблюдая за толпой в центре. Микаса не пьет — по крайней мере, по-настоящему, случайные глотки, которые она украдкой делает из пива Армина, не в счёт. Он догадывается, что это из-за толпы — их столовая слишком переполнена, вокруг слишком шумно, чтобы она действительно могла отпустить свою бдительность. Ей нужно оставаться начеку, следить за Эреном всякий раз, когда он снова выныривает из того места, куда его уволокли некоторые офицеры, чтобы иметь возможность осыпать его опьяненными почестями и поздравлениями. Но пока что она чувствует себя комфортно. Армин видит это в её спокойных темных глазах, наблюдающих за их восторженными товарищами. Они вдвоем сидят в уютном молчании, в основном лишь со стороны наблюдая за праздником, если только кто-нибудь не заговорит с ними первым. Жан, улыбающийся и раскрасневшийся, подплывает к ним плавной походкой, затем появляется Саша, она поддерживает шатающегося Конни. Они смеются, поздравляют друг друга, слегка омрачают момент тостом за погибших, и глаза Жана на мгновение стекленеют. Затем разговор переходит на тему будущего, и они делятся друг с другом слишком обнадеживающими планами, но сегодня никто не указывает на это.
В конце концов, офицеры снова цепляются к ним, и теперь утаскивают Микасу за её долей почестей и поздравлений. Армин замечает едва уловимую гримасу покорности на лице подруги и одаривает её кривой улыбкой сочувствия. Но сегодня вечером она подыгрывает своим товарищам, смиряясь с их шумными, добродушными приставаниями. Она растворяется в толпе. Саша и Жан хихикают над чем-то, что говорит Конни. Конни тяжело наклоняется к Саше, и его раскрасневшееся лицо утыкается ей в шею. Армин внезапно чувствует беспокойство. Он встает и протискивается сквозь толпу, оставляя остатки своего напитка на столе. Он всё ещё ощущает себя легко и хорошо, он всё ещё ощущает себя самим собой, но свет лампы начинает приобретать приятную дымку и всё немного плывет, поэтому он решает, что ему, вероятно, следует остановиться на этом. Саша с радостью позаботиться о его оставленном пиве.
Среди постоянного давления потных тел — душно. Ему приходится протискиваться сквозь толпу более крупных людей, некоторые из них двигаются в сторону, чтобы дать ему пройти, другие слишком увлечены своими громкими разговорами, чтобы даже заметить его. В конце концов Армин добирается до двери. Группы солдат перемещаются в соседние холлы, но тут их меньше. Он плетется по коридору, время от времени отводя взгляд от случайных парочек, зажимающихся в углу или прячущихся в тени арок. Он чувствует укол зависти, более отчетливый, чем обычно.
Выход из коридора во внутренний двор подобен погружению в озеро в жаркий летний день. Он вдыхает прохладный воздух, сладкий из-за тонкого запаха опавших листьев и последнего цветения поздних цветов перед зимой. Восстановление районов Стены Мария будет затруднено, если в этом году выпадет снег, но Армин не сомневается, что все строительные дела начнутся незамедлительно. Люди захотят переселиться обратно в свои родные города, а внутренние районы захотят поскорее избавиться от беженцев. Разведкорпусу понадобится новая база, поближе к внешней Стене. Армин смотрит на прямоугольное пространство безоблачного неба, видимое из-за стен внутреннего дворика. Безлунное, но усыпанное звездами, крошечными, неземными булавочными уколами в темноте. В книгах он читал, что одна звезда всегда указывает на Север. Возможно, когда-нибудь в ближайшее время он сможет следить за ней, путешествуя по всему миру.
— Армин?
Он не вздрагивает от неожиданного оклика, но его сердце слегка подпрыгивает при звуке знакомого голоса. Когда он оглядывается, то видит Эрена, сидящего на низкой каменной скамье под одним из небольших деревьев, растущих по всему периметру двора. На дереве все еще держатся последние листья, и в полумраке они выглядят поблекшими и бледными.
— Привет, — Армин подходит к нему. На скамейке достаточно места, но Эрен всё равно слегка двигается в сторону в приглашении. Армин соглашается, используя ночную прохладу и холод камня, как оправдание тому, что он садится чуть ближе, чем необходимо. Он улыбается своему лучшему другу. — Наконец-то сбежал от внимания, да?
— Ага, — Эрен улыбается в ответ, затем кривится в гримасе, поразительно напоминающую выражение Микасы чуть ранее. — Хотел бы я, чтобы они так не суетились. Это ведь… Ведь я не единственный, кто внес свой вклад в эту победу, понимаешь?
— Я понимаю. И они тоже понимают, — Армин заверяет. — Только дело в том, что… Ну, ты внёс самый яркий и эпичный вклад, — Эрен издает смешок, и Армин продолжает, немного более серьезно. — Это бросается в глаза, и это огромное достояние человечества. Можно с уверенностью сказать, что всё это, — он делает широкий жест в сторону ярких окон и приглушенных голосов, просачивающихся сквозь стекла, — было бы невозможно без тебя. Я бы тоже с радостью поздравил тебя, — Армин искренне улыбается ему, и Эрен опускает взгляд на свои колени. В тусклом свете легко представить, как он краснеет.
— Ну, — он упрямится, бросая взгляд на Армина. — Это относится и к тебе.
— Это относится ко многим людям, но никто из нас не является таким символом надежды, как ты, — Армин небрежно пропускает похвалу мимо ушей, опровергая тепло, что растекается в его груди от нескольких простых слов.
Эрен недовольно фыркает, затем откидывает голову на ладони и смотрит на звезды.
— Ну, надеюсь, они забудут обо мне, как только мы победим Титанов окончательно, иначе это будет мешать нашим путешествиям.
Армин никогда не думал об этом.
— Ты прав… Но держу пари, вы с Микасой заработаете столько медалей, что из-за церемоний награждения я вас больше никогда не увижу , — он дразнит, хотя часть его испытывает беспокойство. Но Эрен снова скептически фыркает и поворачивается к нему лицом.
— Армин, если каким-то образом ты не заработаешь хотя бы столько же медалей, я лично пойду к командованию и буду долбить их, пока они не внесут тебя во все списки героев. Потому что, черт возьми, ты заслуживаешь этого гораздо больше, чем я, — взгляд Эрена абсолютно серьезен, но затем на глубине зеленых глаз загорается знакомая искорка озорства. — И тогда мы сможем вместе сбежать со всех церемоний.
Теперь настает очередь Армина краснеть. Это совершенно ошеломительно слышать, как Эрен так высоко отзывается о нем, и знать, что тот верит в каждое своё слово. Это почти непостижимо, как кто-то столь яростно увлеченный, столь страстный и сильный говорит такие вещи кому-то столь осторожному, простому и склонному постоянно теряться в своих мыслях… и всё же, это происходит прямо сейчас. Так много вещей крутится у него в голове. Эрен так близко, прижимается своим теплым боком к его, лицо всего в нескольких сантиметрах от его собственного. Так близко и так красиво. Зеленые глаза глядят сквозь тьму и проникают прямо в душу Армина, беспомощную и влюбленную душу Армина, смотрят на него так, как будто он достоин того, чтобы провести с ним всю жизнь, вместе исследуя мир. Он так близко, что Армин может сосчитать каждую ресничку, почувствовать легкую примесь пива в его дыхании, тонкий слой пота от жара толпы, а под ним более глубокий, землистый запах, который всегда принадлежал только Эрену.
Армин сглатывает. Он облизывает пересохшие губы. Взгляд Эрена на долю секунды опускается вниз при этом движении. Такая близость опьяняет гораздо сильнее, чем любой алкоголь, и так много в нем просто хочет сдаться под натиском чувств, наконец-то сдаться. Но…
— Мы не можем сбежать с церемоний, — Армин бормочет. Из всего, что у него носится в голове, выходит лишь это. — Это было бы слишком грубо.
Эрен смеется — всего лишь короткий вдох, выдыхаемый со странной полуулыбкой в пространство между ними. Армин втягивает его и задерживает в легких, удерживая в себе так долго, как только может. Эрен выдыхает свой ответ.
— Мне всё равно.
Внезапно позади них раздается грохот, и они оба вздрагивают, когда дверь распахивается, и голоса внутри снова становятся громкими, практически оглушительными в ночи, но только на мгновение. Дверь с небрежным стуком захлопывается, и они видят, как две хихикающие фигуры, спотыкаясь, пересекают двор. Они сливаются в одно целое, затем разъединяются, затем снова становятся одним, соединяясь и расходясь так плавно, а после они исчезают, шумно протискиваясь через узкий проход на противоположной стороне, темной и тихой, направляясь в более уединенное местечко. Глядя им вслед, Армин чувствует головокружение. Эти незнакомцы двигались навстречу друг другу так уверенно, так естественно, как будто это было совершенно легко и не страшно. Его внезапно охватывает осознание, что это может быть легко. Эрен прямо рядом с ним, теплый, безопасный и такой знакомый, было бы так просто… просто повернуться и наклониться, это требует совсем немного, совсем немного…
— Тебе холодно? — Эрен спрашивает, что-то низкое и напряженное просачивается в его голос, чего Армин раньше не слышал. Ни у кого из них нет куртки, и Армин чувствует, как от дуновения ветерка по его коже бегут мурашки.
— Нет, — он рассеянно отвечает, не оборачиваясь, потому что он может чувствовать мурашки, но не сам холод, ведь его сердце так сильно колотится в груди, что он почему-то уверен, что Эрен всё слышит. Его кровь совершенно горячая мчится по венам. Как ему может быть холодно рядом с этим парнем, прижатым к его боку, с адреналином, переполняющим его, когда он буквально хватается за последние нити самообладания, будучи на грани, чтобы сделать то, о чем он едва осмеливался мечтать, но что внезапно кажется таким возможным?
— Я вижу твоё дыхание.
Пока Эрен говорит, его ладонь прокладывает пылающий след по позвоночнику Армина к задней части шеи, чтобы развернуть его лицом к себе, и Армину приходит конец. Он наклоняется и врезается в губы Эрена. Они оказываются гораздо ближе, чем он предполагал, и, о боже, его губы такие теплые и мягкие, не потрескавшиеся, как у Армина, они мягкие, но он чувствует твердую стенку зубов под ними из-за силы, с которой он вжимается в его рот. Пальцы Эрена хватаются за волосы на затылке Армина, и Армин крепко прижимается своими губами к его, словно вкладывает всю силу своих чувств и гормонов, так долго сдерживаемых, в эту единственную точку соприкосновения, как будто этим одним единственным жестом он может передать всё, чем Эрен является и всегда являлся для него.
Какое-то мгновение они неподвижны, и адреналин, удерживающий его, вот-вот иссякнет, но Эрен слегка наклоняет голову и — ох, и слегка приоткрывает губы, и Армин чувствует прикосновение его зубов, ответное прикосновение этих губ к его собственным, и он чувствует, как всё его тело начинает гореть огнем. Эрен отвечает ему. Их зубы стукаются, их движения грубые и нескоординированные, его позвоночник болит из-за неудобной позы, когда он прижимается к Эрену так близко, как только может. Но рука на его шее, и другая рука, обхватывающая его ребра, страстное прикосновение мягких губ заставляют его кровь петь. Это всё, о чём он мог когда-либо мечтать, но он высовывает язык и ощущает дрожь в теле Эрена, и он пересматривает свою мечту ещё раз, когда язык Эрена устремляется ему навстречу. Они сталкиваются посередине, толкаясь и переплетаясь, и Армин чувствует вкус алкоголя, но любой голос здравомыслия, придирающийся к обстоятельствам всей ситуации, быстро гаснет, когда Эрен ошеломляет его, грубо просовывая язык в горячую глубину рта Армина.
Армин ничего не может с собой поделать, он стонет, звук низкий и глубокий, и если бы он уже не зашел так далеко, то, возможно, даже смутился бы, словно девственник, которым он и является. Он беспорядочно целуется с парнем, в которого был влюблен еще до того, как даже понял, что это на самом деле значит. Эрен крепче сжимает его и хрипло отвечает одним из своих стонов, и делает это снова и снова. Армин неуклюже отталкивается от него, чувствуя, как губы распухли от силы поцелуя. Он не может дышать, но он не хочет отстраняться. Он вообще никогда не хочет отстраняться от Эрена.
В конце концов они отлипают друг от друга, и Армин, пытаясь вспомнить, как следует дышать, понимает, что они каким-то образом двигаются. Он не знает, когда они поднялись со скамейки, но теперь они — та самая пара, спотыкающаяся во дворе. Эрен толкает его назад, или это Армин тянет его за собой? Он не может ответить наверняка, он словно в невесомости, несмотря на их неуклюжую походку. В последнем слабом отблеске света, прежде чем они проходят через дверной проем, он мельком видит глаза Эрена — затуманенные, зрачки расширены в темноте, и они пылают так ярко, с такой интенсивностью, совершенно отличной от той, к которой привык Армин. Затем дверь захлопывается, и он больше ничего не видит.
Они вслепую бредут по коридору, неуклюже натыкаясь на стены. Армин слышит дыхание Эрена, почти такое же прерывистое, как и его собственное, чувствует, как вздымается его грудь там, где их тела все еще соединены. Его ладонь цепляется за дверную ручку. Он машинально нажимает, и они вваливаются в пустой кабинет. Слабый и бледный отблеск звезд проникает через окно, и на долю секунды Армин успевает разглядеть силуэт Эрена, прежде чем тот прижимает его к двери своим плотным, теплым и более крупным телом. Армин задыхается от ощущения твердой груди Эрена, вжимающейся в его собственную, тепло просачивается, как вода, сквозь их одежду, и он тянется, чтобы снова поймать губы Эрена в темноте. Он жадно ловит их, настойчиво вылизывает рот Эрена, его тело дрожит от жара, который скапливается внизу живота и сворачивается в тугой клубок. Его член болезненно напрягается под плотной тканью форменных брюк. Армин смело выгибается вперед и, о вот оно, — чувствует, как твердый член Эрена прижимается к его бедру. Ему приходится прервать поцелуй, чтобы сделать глубокий, судорожный вдох, и Эрен издает низкий стон. Одна его рука скользит вверх по спине Армина, вытаскивая рубашку из брюк, вторая сжимает его узкую талию. Армин прижимается к нему, утыкается лицом в изгиб его шеи, вдыхает его запах. Он целует ключицу, соблазнительно обнаженную расстегнутыми верхними пуговицами. Он снова двигает бедрами.
На этот раз его возбужденный член полностью прижимается к члену Эрена, и Эрен издает сдавленный звук, мелкая дрожь пробегает по его телу и он зарывается лицом в шею Армина. Он выгибается навстречу Армину, ещё сильнее вжимая того в дверь, и, несмотря на резкий удар дерева о его лопатки, Армин вздрагивает от удовольствия, чувствуя горячую влажность рта Эрена, отчаянно впивающегося в его горло, и щекотку от жестких темных волос под челюстью. Армин касается каждого сантиметра тела Эрена, до которого может дотянуться — проводит ладонями вверх по смуглой коже рук, вверх к плечам, ласкает затылок и запутывается в его волосах, ведет руками вниз по острым лопаткам, очерчивает позвонки. Оглаживает изгиб его задницы, упругие бедра, переводит ладони вперед, опасно проходясь рядом с пахом, затем ведет обратно вверх, впивается в бока, трогает торс, насколько это возможно, не разрывая контакта их тел. Но его руки дрожат, когда Эрен снова и снова вжимается в него, его разум теряет то подобие сосредоточенности, за которое он все еще каким-то образом цеплялся. Ни один сон или тайная полуночная фантазия не может сравниться с этой отзывчивостью, этой реальностью. Армин купается в ощущении теплого, твердого тела Эрена, запечатлевая этот момент в памяти собственной плотью, позволяя наконец заполнить те пустые пространства, которые всегда жаждали этого.
Но он всё равно желает большего. Он останавливает бедра Эрена, когда они беспорядочно толкаются вперед, отводит их назад, несмотря на собственный стон разочарования. Он просовывает руки между ними, в пространстве между телами так жарко, словно в печи, и хватается за ремень Эрена. Эрен улавливает его намерения, и его запястья скрещиваются с запястьями Армина, когда он следует его примеру. Низ живота наполняется тяжестью и кажется каждый нерв в теле оголяется от прикосновений грубых пальцев через ткань рубашки, когда Эрен начинает отчаянно возится с его пряжкой. Собственные пальцы Армина дрожат в хаотичных движениях, но когда он расстегивает штаны Эрена, то уверенно проводит ладонью по контуру его члена, скрытого нижним бельём. Эрен стонет, уткнувшись открытым ртом в его шею, и Армин делает резкий, прерывистый вдох, ощущая твердость под ладонью. Он так старался не представлять, на что это ощущение будет похоже, и вот он здесь, твердый, дергающийся член в кольце его пальцев, влажный даже сквозь ткань.
Эрен борется изо всех сил, его пальцы в безумии пытаются расстегнуть пуговицу на чужих брюках, в то время как его собственный член напрягается под рукой Армина. Армин отталкивает его ладонь в сторону, чтобы помочь, но Эрен сразу же проводит ладонью по выпуклости в его штанах, вызывая новый сдавленный звук. Как только пуговица расстегнута, Эрен дергает его штаны вниз. Член Армина выскальзывает из тугих оков ткани, и теплые пальцы Эрена сразу же обвиваются вокруг твердой плоти. Всё, что старается сделать Армин, так это не кончить прямо сейчас. Он подавляет громкий стон, утыкаясь в плечо Эрена, одна рука всё ещё прижата к его члену, второй он хватается за рубашку на его спине.
Он не может думать, не тогда, когда Эрен начинает скользить рукой по его члену быстрыми, беспорядочными движениями, посылающими сильные ударные волны наслаждения по его позвоночнику. Его разум затуманен удовольствием, восторгом и отчаянием, но каким-то образом, благодаря изнуряющему блаженству от того, что рука Эрена крепко обнимает его, он находит в себе силы, чтобы двигаться. Армин стягивает его брюки вниз, чтобы освободить член Эрена, и снова прижимается пахом к паху. Он хнычет, и зубы Эрена впиваются ему в плечо через рубашку, когда их обнаженные члены скользят друг по другу, кожа к коже, влажные от смазки и пульсирующие от возбуждения. Эрен приспосабливает свою хватку, чтобы обхватить их обоих, и Армин наклоняется, чтобы присоединиться к нему. Другой рукой он тянется вверх, грубо лаская плечо своего лучшего друга, вверх по горлу к челюсти. Он отрывает голову Эрена от своего плеча, чтобы снова коснуться его губ.
На этот раз это не поцелуй, а скорее беспорядочное столкновение губ, зубов и языков, когда они задыхаются друг от друга. Тело Эрена, прижатое вплотную к его телу, язык Эрена у него во рту, член Эрена, подергивающийся рядом с его членом и под его рукой — Армин так долго жаждал этого, так долго пытался похоронить эти мечты под чувством вины. Но теперь Эрен здесь, задыхается и прижимается к нему, и удовольствие жарко разгорается в его животе, а сердце колотится в груди, поднимая его все выше, и выше, и выше. Губы Эрена обхватывают его собственные, и сейчас Армин готов на всё. Любая Стена теперь кажется мелким препятствием, любой враг кажется слишком слабым и жалким, а океан находится всего в нескольких шагах, бесконечная полоса синего и зеленого, которую они увидят вместе, вместе, всегда вместе…
Армин подается вперед, его член скользит по члену Эрена в горячей клетке их рук, и он вскрикивает, когда тугой клубок удовольствия разрывается. Прямо перед тем, как в его глазах темнеет, он чувствует, как рука Эрена сжимается вокруг его талии, словно тиски, чувствует, как его тело напрягается, но затем его разум отключается, и на несколько мгновений он превращается в сгусток искрящихся нервов. Где-то на периферии он ощущает новое тепло на своей ладони.
Когда его чувства возвращаются, он осознает, что Эрен тяжело дышит ему в шею. Звездный свет проникает через окно, и Армин смутно обводит взглядом силуэт плеча Эрена. Его разум начинает проясняться.
Затем он осознает, что натворил.
— О боже мой…
Его голос прорывается сквозь тишину прогретого воздуха и разрушает чары. Его липкая рука виновато отдергивается от их опадающих членов, и он пытается отстраниться от большого тела, но за его спиной лишь дверь. Удовольствие моментально превращается в тяжелый свинец на дне желудка, и Армин ощущает себя одновременно пустым и неподъемным, как будто он только что оступился, пропустив ступеньку. Эрен — его лучший друг, Эрен употреблял алкоголь, черт возьми, и Армин вынудил его — втянул в это и толкал всё дальше и дальше в свои собственные эгоистичные мечты. Его сердце вновь колотится с бешеной скоростью, но кровь на этот раз раз носится по венам совершенно холодная, и когда его грудь начинает беспорядочно вздыматься, он ощущает что задыхается, не способный набрать достаточно воздуха в легкие.
Эрен немного отстраняется. Смотрит на него в замешательстве. Армин может только смотреть в ответ, беспомощный, чтобы защититься. У него нет оправдания. По правде говоря, он даже не может винить алкоголь. Он все еще чувствует себя самим собой, только более уязвимым и несчастным, чем когда-либо раньше. В любой момент Эрен отшатнется от осознания и отвращения, и Армин считает, что вполне заслуженно.
Эрен смотрит на него мгновение, выглядит озадаченным. Армин чувствует себя хуже грязи. Слезы начинают наворачиваться на глаза, но его голосовые связки, кажется, заржавели.
— Армин?
Услышав своё имя, он вздрагивает, как от оплеухи. В слабом свете он видит, как выражение лица Эрена меняется с замешательства на панику, и хватка на талии Армина быстро слабеет.
— Армин… Боже мой, сколько ты выпил?
Армин не может дышать. Ему удается отшатнуться от Эрена, поспешно втискиваясь обратно в штаны.
— Я-я… Извини, я…
Но он не может подобрать нужных слов. Его бедро больно врезается в дверную ручку, и он возится с ней целую вечность, цепляясь онемевшими пальцами. Они жалко скользят по гладкому металлу. Его грязная рука бесполезно свисает, как будто она больше не является частью его тела. Дребезжащая дверная ручка и его собственные негромкие вздохи — единственные звуки в крошечной комнате, и они оглушительны. Он даже не слышит дыхания Эрена.
Ему, наконец, удается открыть дверь, и он мчится, спотыкаясь, по темному коридору в ночь, за пределы здания, казармы совсем рядом — тёмное, далёкое обещание безопасности. На полпути ему приходится остановиться, и его рвет в кусты, а слезы, наконец, проливаются взаправду. У него кружится голова.
Он до крови стирает руки в раковине, тщетно пытаясь смыть улики, но воспоминание врезается в его ладони. Казармы всё ещё темны и пусты, когда он отказывается от попыток почувствовать себя чистым. Все остальные продолжают праздновать. Армин никогда не радовался тому, что Эрен спит в отдельной комнате в главном здании, но сегодня этот факт — крошечный проблеск облегчения. Он сворачивается калачиком на своей кровати и рыдает так, как не позволял себе уже много лет. Он слаб и отвратителен. Он всегда был таким, но теперь об этом знает и Эрен.
Армин думает, что это было бы вполне заслуженно, если бы Эрен никогда больше не заговорил с ним. Но эгоистично, это всегда эгоистично с его стороны, он молится всем сердцем, чтобы все как-то вернулось на круги своя. Пожалуйста, пусть они оба просто… забудут обо всем этом беспорядке. Океан может быть его мечтой, но Эрен — источник его жизненной силы. Он знает, что просто зачахнет без него.
Он плачет, пока не остается слез. Он лежит неподвижно, когда остальные начинают возвращаться. Сон не приходит.
