Пока течет река

— не нравится мне этот парень. — говорит Лань Ванцзи, и смотрит на то как ученики расчищают тренировочное поле от снега.  — почему? Он тихий. Не проблемный. — ответил Лань Сичень.   — он слишком подозрительный. Я видел его ночью выходящим из библиотеки. — это же хорошо. Он учиться, интересуется.  — он кажется мне подозрительным. — стоял на своем Лань Ванцзи. — он выбил меч из рук Оуяна Цзычжэня в первый же день тренировок. — И что? — хмыкнул Лань Сичень. Ему уже порядком надоело, что брат подозревает этого юношу. Впрочем, он всех подозревает. — Его привел Сяо Синчэнь. Скорее всего он его чему-то научил.  — школе Юнмен Цзян?  — в смысле? — нахмурился Лань Сичень.  — Он управляет мечом словно учился в Юнмен Цзян. — произнес Лань Чжань и удивленно смотрит на учеников. Они стали играть в снежки. С подачи этого Мо Сюаньюй.  Нахмурившись он пошел к ним и строго произнес. — Что за балаган?  Ученики сразу прекратили проказничать. Уважительно поклонились. — Извините. — произнес Сычжуй.  Лань Ванцзни все еще строго на них смотря, кивнул и ушел. Перед тем как уйти он глянул на Мо Сюаньюйя тот почему-то смотрел насмешливо. Удивительно, что его не пугала строгость как всех остальных.  Лань Ванцзи ушел, а Вэй Усянь усмехнулся. Лань Чжань все такой же строгий, как и во времена их учебы.  Он стоял и вспоминал, как мешал ему учиться. Как подсмеивался над его прилежностью. Из-за это он вспомнил, как Цзян Чен всегда ругал его за то, что он не дает прохода второму молодому господину Лань.  Цзян Чен.  Его дорогой названный брат.  Они выросли вместе, были здесь на учебе вместе, но все разрушилось. Он сам все разрушил.  Он поставил под удар всех кого любил.  Правильно он прочитал однажды в книге.  «– Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле? – Сам человек и управляет, – поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос. – Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, – тут неизвестный повернулся к Берлиозу, – вообразите, что вы, например, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас... кхе... кхе... саркома легкого... – тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие, – да, саркома, – жмурясь, как кот, повторил он звучное слово, – и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье – совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи. А бывает и еще хуже: только что человек соберется съездить в Кисловодск, – тут иностранец прищурился на Берлиоза, – пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмет – поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? – и здесь незнакомец рассмеялся странным смешком». Все верно.  Человек не управляет своей жизнью. Он знает на что бог разгневался на него.  Но ему был  дан  второй шанс. Им надо воспользоваться правильно.  Поэтому в этот раз он смиренен в Гусу.  Но вот он тут уже два с половиной месяца и книга переписана и перерисована. Оставаться здесь нет необходимости, тем более так больно от воспоминаний. По этим дорожкам он ходил со своим дорогим Цзян Ченом и другом Не Хуайсаном.  Теперь это лишь призраки его воспоминаний. Кажется, что сейчас из-за угла выйдет хмурый и строгий Лань Чжань и его можно начать доставать.  Но сейчас Лань Чжань —  Учитель и строг еще больше чем тогда раньше.  Стало так больно, что нарушил правило.  Он ушел в Цайи, когда еще было разрешено, но вернулся после отбоя, когда ночь властвовала на земле. Было тихо и умиротворенно.  Это сейчас ему нравилось раньше же, раздражало.  Это тело.  Этот Мо Сюаньюй, не так хорошо переносил алкоголь.  Он до сих пор слышал смех Сюэ Яна в ушах. Естественно он не пил один, словно запойный алкаш. Нет он пришел к друзьям, и Сюэ Ян составил ему компанию.  Даочжан естественно отказался.  И теперь он сильно пьяный перелазил через стену Облачных Глубин. Хорошо, Сюэ Ян его проводил и даже подсадил.  Он спрыгнул со стены неудачно. Упал и сильно ударился коленом. От этой боли всхлипнул. И в сердцах произнес. — Чертов Мо Сюаньюй, почему ты оказался такой слабый?! Вэй Ин встал и покачнулся и снова раздраженно произнес. — Я мог выпить больше, черт.  Заклинатель снова покачнулся чувствуя как в глазах темнеет.  Он так слаб.  Выдохнув он стал падать на холодную, покрытую тонким слоем снега, землю.  Мысль очень быстрая пронеслась в голове, что тело Мо Сюаньюя не тренированное, что если проведет ночь на холодной земле, он заболеет и умрет.  И снова отрывок из книги. « – Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»  Спать на земле ему не пришлось, как и прочем упасть на снег…  Утром он проснулся в своей кровати. Он не чувствовал даже головной боли, которая явно должна была его одолеть.  Он абсолютно не помнил как пришел сюда.  Это показалось странным, но потом отмел эту мысль. Что может быть странным он напился и просто ничего не помнит.  Сегодня его снова ждали занятия.  Скоро отведенные ему три месяца закончится и он поедет в Юнмен Цзян. И хочется и нет. Ведь там все пропитано семьей Цзян.  Его семьей.  Семьей от которой сбежал. Как трус, натворивший дел. От себя только не сбежал.  ••• Троица заклинателей во главе с Сяо Синчэнем прибыла в Юнмен Цзян. Они подошли к Пристани Лотоса.  Весна здесь была красивая и уже было немного тепло.  Большой контраст с Гусу.  И даочжан серьезно посмотрел на Вэй Усяня. — Ты уверен?  — Да. — произнес Усянь, но уверенности в голосе не было.  Сюэ Ян хмыкнул. — Здесь столько твоих воспоминаний. Ты свихнёшься тут. — Все будет хорошо. — ответил Усянь и кивнул сам себе.   Сяо Синчэнь вздохнул тяжело и они пошли на аудиенцию к главе ордена. Хрупкая молодая женщина, одетая в черный брючный костюм и сиреневую блузку, строго смотрела на прибывших, сидя за своим письменным столом.  Цзян Янли. Единственная, кто остался в живых из семьи Цзян.  Цзян Янли — глава ордена Юнмен Цзян.  — что привело вас сюда? — голос  ее был строг. — Я привел ученика, чтоб тот получил опыт в ордене Юнмен Цзян. — произнес Сяо Синчэнь. — Он уже был в Гусу. После хочу отвести его в Цинхэ Не. — Он слаб, я даже отсюда чувствую. Да и по виду видно. — хмыкнула Цзян Янли.  Она стала жестче.  Такой свою шицзе, Усянь не знал и даже не представлял. Весь разговор она крутила на пальце кольцо. Цзыдянь. Единственное, что сейчас боялся Вэй Усянь.   Один удар и он покинет это тело.  И второй шанс накроется медным тазом.  — Именно поэтому он должен обучиться. — даочжан тоже заговорил строго.  Цзян Янли хмыкнула. Она перевела взгляд в сторону окна. Так задумчиво смотрела на простирающийся пейзаж, словно видела его впервые. Помолчав она произнесла. — через неделю я принимаю совет орденов. Он продлится месяц. Приходите после него. — Может мы погостим у вас тут. Нам некуда идти, ну денег на отель нет. — произнес Сюэ Ян. Цзян Янли фыркнула, но помолчав кивнула. — хорошо, я распоряжусь и вам приготовят комнату. Одну на всех. — усмехнулась. Сяо Синчэнь кивнул. — спасибо. — он чуть поклонился и они все вышли из кабинета. Пристань Лотоса так изменилась.  Его некогда дом, поменялся.  Ему было слишком тяжело там, снились кошмары. И все время казалось что сейчас из дверей выйдет госпожа Юй и начнет ругаться.  Ходить по тем местам, где игрался с Цзян Ченом, слышать смех Янли.  Той Янли, ни этой. Злой и строгой.  Той, которая была веселая и любящая. Которая собиралась замуж за Цзинь Цзысюаня.  Все это слишком больно.  Несмотря на боль, он не отступился от своего плана.  Он нашел книгу и стал ее переписывать.  Начался Совет орденов. Все съехались. Он увидел своего давнего друга Не Хуайсана. Он был со своим старшим братом. Тот женился и у него был сын.  Как он узнал это от Сюэ Яна. Здесь снова он увидел Лань Чжаня.  Он по-прежнему был в трауре.  Что вызывало насмешку у некоторых и презрение у других.  Не Минцзюэ смотрел на Лань Ванцзи и лишь раздосадовано  качал головой.  Лань Ванцзи был гордостью своей семьи, клана. Все из его поколения с благоговением относились к нему. Потом все пошло коту под хвост. Он превратился в тень себя прежнего. Только последние два года он стал выходить в свет. Все снова увидели его. Он был в трауре и в вечном горе.  Не Минцзюэ не понимал его.  И не только он, но чужая душа потёмки и лезть к Ханьгуан-Цзюню никто не хотел.  Вэй Усянь плакал от очередного кошмара.  Он проснулся среди ночи от него и тихо вышел из комнаты. Он сидел на мосту, смотрел на текущую воду мелкой речушки, и плакал. Ему снился Цзян Чен.  — Вэй Усянь, послушай прекрати. Оставь это. Черная магия не приводит к добру. — говорил Цзян Чен. — Ты не понимаешь, Цзян Чен. Это такая  свобода, такая мощь. — Вэй Усянь улыбался.  Они стояли на мосту. Мелкая речка неспешно текла под ними.   — Вэй Усянь. Пожалуйста, ради меня. Брат. Прошу тебя. — от слов Цзян Чена веяло безысходностью и отчаянием.  Вэй Усянь только улыбнулся и обнял брата.  Никто из не знал, что это их последний разговор.  Через два дня Вэй Усянь не сдержал черную магию во время ритуала.  Он пытался, но не получалось. На помощь к нему пришли Цзян Чен и его отец.  Даже втроем они не смогли удержать контроль.  Вэй Усянь помнил как тьма словно клинок пронзила Цзян Чена.  Как тот упал замертво.  Вэй Усянь помнит как побледнел и с ужасом смотрел на Цзян Чена его отец. Он отвлекся на это, и тьма поглотила его. Просто выкачав из него всю жизненную силу.  На сильный всплеск магии прибежала мадам Юй. Увидя ужасную картину она закричала. Тьма двинулась на нее, но Юй Цзыюань была вооружена  Цзыдянем. Она смогла, почти смогла защитить себя, но почти не считается. Ее постигла та же участь.  Тьма кинулась и на Вэй Усяня, но лишь прошла сквозь него.  На крики, шум и всплеск магии, прибежали домочадцы и Янли.  К этому времени, он более менее смог подчинить тьму, но было поздно. — Янли…- в  шокированной тишине это прозвучало громко. — Убийца... — она  подошла к своей матери и аккуратно сняла с ее пальца кольцо. Надела себе на указательный палец правой руки.  Цзыдянь мигнул фиолетовым.  Он признал в ней хозяйку.  Она им воспользовалась.  Он почувствовал боль в боку. Драться с сестрой он не хотел. Он видел боль и ненависть в ее глазах.  И он бежал. Бежал и не смог убежать.   Он сидел на мосту, смотрел на воды речки и плакал.  Сюэ Ян прав. Здесь можно свихнуться.  Днем, когда все были заняты  он переписывал книгу в библиотеке.  Здесь о ней так не пеклись как в Гусу.  В этот раз он переписывал быстрее, наверно потому что мог делать это и днем. Он уже рисовал гравюры и тут-то он и понял.  Книга отличалась.  Вторая гравюра, монах держал в руке ключи от храма.  Но в книге, что была в Гусу, ключи были в правой руке, а здесь в Юнмене, ключи были в левой.  Он нахмурился и посмотрел, печать, маленькую, что была в углу гравюры, там было символ.  Вэй Усянь сравнил этот символ с другими гравюрами и оказалось, что еще две гравюры подписаны этим символом.  В книге из Гусу так же три гравюры с этим символом.  Другие три гравюры.  Сейчас Вэй Усянь понял. Вот в чем дело. Вот в чем секрет он был уверен, что, книга, которая храниться в Цинхэ Не тоже имеет эти отличия.  Значит с помощью них именно этих девяти гравюр можно совершить ритуал.  Он перерисовал те три гравюры, которые подписаны другим символом.  После спрятав все в мешочек цянькунь, он хотел было поставить книгу на место, когда услышал громкий возглас. — зачем ты взял эту книгу?! Вэй Усянь обернулся и увидел Цзян Янли. — просто интересно стало. Это же библиотека. — тихо ответил Вэй Усянь. — Эту книгу запрещено трогать! Она содержит в себе черную магию, здесь она под запретом!  — Я не знал, госпожа Цзян. Не знал, что трогать нельзя. — Вэй Усянь поставил книгу и на полку и поклонившись пошел на выход из библиотеки.  Во дворике она снова его остановила. — стой! — она воскликнула громко, что разговаривавший с Лань Сиченем Не Хуайсан, и стоящий рядом с ними Лань Ванцзи посмотрели на Цзян Янли и юношу.  Мо Сюаньюй остановился и повернулся к ней. — Госпожа? — он поклонился ей.  — зачем ты брал  ту книгу?!  — просто из интереса. — никто просто так из интереса не станет изучать черную магию!  Ты, что как и мой названый брат интересуешься этим?! — нет, госпожа Цзян. — смирение в голосе  Мо Сюаньюйя ее только злит.  Цзыдянь сверкает на ее руке, а потом и вовсе превращается в кнут.  И Вэй Ин пугается.  Как никогда раньше. Даже умирать на мосту было ни так уж и страшно.  Все кто видят эту сцену, замечают как парень побледнел.  Мо  Сюаньюй делает шаг назад, потом еще видя замах кнутом. Еще шаг назад, от испуга он спотыкается и падает.  Цзыдянь уже близко и он закрывает лицо руками и окончательно валиться на землю.  Но ничего не происходит. Удара не последовало.  Его жалкая черная душонка не вылетела из тела этого психа. Он медленно убирает руки от лица и смотрит вверх. Перед ним стоит Лань Ванцзи. Бичень в его руке источает холод морозного утра.  — что вы делаете второй господин Лань? — удивленно произносит Цзян Янли  — то, что и положено. Защищаю того кому нужна помощь. Этот парень учился у нас. И я знаю, как он слаб этим кнутом вы могли убить несчастного, который просто посмотрел на книгу. - голос Лань Чжаня холоден и строг.  — никто не смеет изучать черную магию подобно Вэй Усяню.  — тогда зачем вы держите эту книгу в клане? Почему не уничтожили?  Цзян Янли теряется и ничего не ответив уходит.  Лань Чжаню оборачивается смотрит на Мо Сюаньюйя и хмыкнув уходит его меч, исчезает в светло-голубой вспышке.  Вэй Ин смотрит ему в след и не видит,   как  прищурился Не Хуайсан.   Он сидит в баре какого отеля.  Он пьет не считая. В голове еще не туманно, но чувство расслабленности приятно окутало его.  — давно сидишь тут? — раздается со стороны.  — пару шотов. — отвечает он.  — давай я отведу тебя в номер.  — давай. Оплати счет. Он слышит смешок. — как всегда, без денег.  Его спутник расплачивается и взяв парня, что выпил явно больше пары шотов, под руку ведет к лифту.  Они ждут, пока лифт спуститься. Зайдя в кабину, молодой мужчина нажимает на нужный этаж.  Как только двери лифта закрываются парочка целуется.  Тот, что в одиночестве пил в баре оплетает руками шею и становиться на носочки, чтоб удобней целовать.  Слышит свой же собственный тихий стон, когда его обнимают за талию прижимая ближе к себе.  Когда же двери лифта открываются, те кто его ждали на этаже видят лишь двух парней, что стоят рядом друг с другом. Они спокойно выходят и идут к номеру.  И снова как только дверь закрывается они целуются.  Парень пониже ростом буквально запрыгивает в объятия к своему любимому. Он обвивает ногами его талию, руками шею стонет от ощущения чужих рук на своей спине.  Немного отстраняется и смотрит в глаза своему спутнику на тропе самосовершенствования.  Тот ему тихо говорит. — слишком легкий. Похудел?  — зато ты донесешь меня до спальни на ручках.  — конечно донесу. — отвечает молодой мужчина и снова целует парня в своих руках.  Молодой заклинатель не помнит как они доходят до спальни, куда теряется его толстовка.  Его просто бросают на кровать и он смеется.  Ему становится не до смеха, когда мужчина нависает над ним.  Не до смеха потому что потому что со стоном выдыхает, когда его целуют в шею, когда нежно проводят кончиками пальцев по рёбрам.  Стонет, когда самый лучший и единственный мужчина в его  жизни целует, так нежно и ласково.  Теперь его пьянит не алкоголь, а страсть. Это лучше, чем что-либо.