Кризис

      На улице октябрь, и середина осени приносит в Джайдон неделю проливного дождя, который размыл большинство дорог. Засушливое лето выжало все соки из природы, и сейчас дождь омывает иссохшую землю и пожелтевшие листья деревьев. Во дворах ни души — детские площадки пустуют, и ребята общаются только по телефону или мельком встречаются в школе, не высовываясь на улицу в такую мерзкую слякоть. Хенджин наслаждается этой безлюдной атмосферой среди многоэтажек, ведь теперь можно покурить без страха быть пойманным. Хвану на всё это наплевать, хотя постоянные ссоры с родителями из-за вредных привычек его утомляют. Попадаться с сигаретой стало неприятной традицией. Жалобы соседей лишь усиливают конфликты: «Какой позор для молодого человека!» и «Тут дети гуляют!» — слышно от ворчащих бабушек и мамаш с колясками. На это Хван лишь усмехается и выбрасывает недокуренную сигарету.       Дело не только в курении. Слияние тишины и тихий звук дождя, стучащего по крышам, создают ощущение умиротворения и блаженства — именно то, что сейчас необходимо молодому человеку. Когда голова раскалывается от постоянных криков и упрёков, ему жизненно важно убежать и подышать свежим воздухом. Хван через полгода заканчивает школу, но подготовка к выпускным экзаменам так и не началась. Он не надеется на то, что обеспеченные родители купят ему место в университете или помогут устроиться по знакомству. Парень просто хочет поскорее покинуть школу и родительское гнездо, как когда-то сделала его старшая сестра.       Хёнджин завидует ей: она не слышит родительских упрёков каждый день, не терпит унижений и угроз. Девушка просто переехала, сменила номера и живёт так, как хочет. Хёнджин пока не может позволить себе эту роскошь, поэтому старается как можно чаще сбегать из дома на вечеринки и пьянки. Закончив сигарету и поправив капюшон, он направляется в соседний квартал, чтобы отдохнуть от повседневных забот.       Часы пробили восемь, и народ начал подтягиваться. В подъезде уже собралась толпа из около десяти человек, образовав своеобразный «предбанник». Дверь квартиры, организованной каким-то парнем, трясётся от толчков и громко стучит о косяк с каждым новым ударом замка. Это будет продолжаться до тех пор, пока не соберутся все гости. В таких условиях устраивать сборища вполне неплохо: ты предоставляешь укрытие для любителей хорошей выпивки, а они щедро несут тебе бесплатный алкоголь. Цель Джина не только выпить, покурить и отдохнуть, но и найти очередную девушку, которая могла бы добавить красок в его тусклый, серый вечер. Это никогда не было большой проблемой. Харизма и обаяние несомненно притягивают, несколько слащавых, мерзких словечек мёдом ложатся на уши красавицам и только подогревают их интерес. Легкодоступность- кодовое слово, в котором заключается успех любого из таких вечеров. Он не выбирает наугад, у него есть свои предпочтения. Его типаж — это девушки не выше 170 сантиметров, с грудью не менее второго размера и длинными волосами, которые так приятно касаются кожи. Каждый раз, когда он рассматривает кого-то, его взгляд невольно останавливается на этих чертах, создавая в его голове образ идеальной спутницы. Увидев цель, тут же идёт ее покорять. Хван всегда уверен в своем успехе, носит презервативы строго в правом кармане и ловко открывает их зубами. Он умеет угодить в постели не только себе, но и девушке. Парень разработал свою собственную методику хорошего секса, во время которого сносило крышу обоим. Так происходит каждую неделю, особенно в пятницу, это его любимый день для секса. Если ничего не получается он всю неделю ходит с испепеляющим взглядом, убивающим настроение у любого, кто попадётся на пути. У него просто огромное либидо, требующее своего беспрекословно. Самоудовлетворение — не для него.       Сегодня пятница.       Взгляд медленно перемещается из одного конца комнаты в другой, скользя по телам, которые, кажется, не оставляют в душе ничего, кроме разочарования. Всё кажется не таким, каким должно быть. Розово-голубые неоновые огни заполнили зал, наполняя его полумраком, который одновременно холодит и вызывает странное чувство мизомании, как будто все вокруг обречены на безумие. Внутри начинает возникать отвращение, хочется отвернуться и уйти от этой ненастоящей атмосферы. В мыслях одно лишь молодое женское тело и желание погрузиться в него до упора.       Дешёвое виски не так сильно опьяняет, но дарит лёгкую слабину в мышцах. Играя пальцами по краю стеклянного стакана, Хёнджин качает головой в такт музыке, с легкой иронией, словно это всего лишь шутка. Язвительная улыбка, наполненная ядом, не оставит равнодушным никого, кто осмелится взглянуть. Волнение в его руках продолжает ощущаться, а длинные белые волосы, выбиваясь из аккуратного пучка на затылке, разлетаются по сторонам, создавая на голове беспорядок. Алкоголь только начал действовать, но привычка Джина вести себя вызывающе и развязно явно не зависит от качества выпивки. Он на мгновение прерывается, чтобы сделать глоток, и в этот момент замечает заинтересованный взгляд девушки из толпы. Она улыбается, отпивает свой коктейль, отводит глаза в сторону, а затем вновь смотрит на него, флиртуя.       «Хорошенькая» — мелькает в голове.       Он идёт к ней, попутно шарит рукой в кармане, нащупывая пачку презервативов. Их взгляды полны заинтересованности и взаимного желания — это невозможно не заметить, словно свет зелёного сигнала. Он встал рядом с девушкой и протянул плотно сжатый кулак. Она раскрыл его, обнаружив заветную упаковку, и с лёгким смешком согласилась на его предложение. Хёнджин, взяв её за руку, мягко потянул за собой в сторону туалета. Сбитые резкие поцелуи и причмокивания эхом бьются об стены. Женские пальчики уже плотно сжимают ствол и двигают по всей его длине. Они всё ещё в одежде, которая причиняет дискомфорт. Сейчас голова полностью пуста, а мысли изолированы от внешнего мира, но даже в таком состоянии Хёнджин обязательно уточняет одно:       — Ты девственница?        — Мх, нет…       — Ахуенно…       Он резко разворачивает ее спиной и швыряет к стене. Бедняжка издает писк от удара и нахмуривает брови. Хван не любит смотреть на лицо во время процесса. Не интересно. Розовая юбочка в клетку задирается до максимума, а трусики, которые уже стянуты валяются на полу. Все слишком быстро и бесчувственно, будто с игрушкой. Сейчас он не прикасается к ней, не ласкает, не заботится о ее удовольствии, а лишь надрачивает член и готовит к входу.       Дверь туалета не заперта и в один миг распахивается. На пороге стоит какой-то мужчина и недобро смотрит на парочку. Взгляд плывет, и он первое время не понимает куда попал, но когда до его пьяного разума, хоть и с трудом, доходит то, что его девушка стоит раком перед каким-то парнем и уже готова залезть на его член. Лицо краснеет, адреналин бьёт в голову. Как будто по рефлексу с неистовой силой его кулак в лицо Хвана. Светловолосый отлетает к стиральной машинке, а из носа уже хлынула бордовая кровь, пачкая белую футболку и кеды. Место удара немеет и безумно горит. Хёнджин, который сейчас в прострации, не понимает, что происходит и оказывает полное бездействие. Его тушу выкидывают из туалета в центр зала и беспощадно бьют по ней, принося сильную боль. Джин хрипит и не пытается оказать сопротивление, тем более у худощавого старшеклассника нет шансов против такого здоровяка. Их начинают разнимать. Музыка стихла из-за чего становится слышно лишь женские визги. Парни включили свет, и все вместе оттаскивают двухметровый шкаф от жертвы. Хёнджин даже предположить не мог, что у девушки есть парень. Он вовсе не считает себя виноватым, ведь чья-то легкодоступность не его вина. Перед ним бегают какие-то люди и подтирают ему окровавленный нос. Здоровяка увели на балкон, чтобы он проветрил голову, а изменщицу попросили уйти подальше от греха. Хёнджин, борясь с головокружением, пытается встать, расталкивая столпившихся вокруг людей. Он хватает свою ветровку в коридоре и покидает квартиру. Шатаясь, спускается по крутой лестнице, ноги с трудом перебирают злополучные ступеньки, а лицо он почти не чувствует. К счастью, ему удаётся спуститься, не упав. Выбежав из подъезда, он оглядывается вокруг: в глухой ночи на улице нет ни души, лишь лай собак из соседнего двора и пронизывающий холод осеннего ветра. Вся одежда испорчена, красные пятна расползлись по белой футболке, словно он только что выбрался из подвала, где его долго мучил маньяк. К счастью, его ветровка осталась относительно чистой. От нее отстирать кровь, вероятно, было бы невозможно в отличие от футболки.       Бровь рассечена, но, славу богу, не так сильно, как губа. Из нее сочится даже больше крови, чем из распухшего носа. Алкоголь в крови увеличивает давление в организме, из-за чего крови гораздо больше, чем ожидалось. Она стекает тонкими струйками по подбородку, но парень не пытался ее вытереть. Коматозное состояние поставило все чувства на автомат, и он, не задумываясь ни о чём, идёт по такой знакомой размытой тропе к гаражам.

***

      Уже больше часа Минхо пытается починить двигатель своего «пожилого» мотоцикла, доставшегося ему от отца. Неисправности в системе подачи топлива возникают почти каждый месяц, и Ли уже устал каждый раз разбирать и собирать всю систему. Он далеко не самый аккуратный ездок, но дело, в какой-то степени, не в нём. Давно следовало избавиться от этой рухляди, но на новый мотоцикл денег не хватает.       Сегодня Минхо снова задержался допоздна. За окном начался дождь, а ветер разгулялся не на шутку. Хо плотно закрыл дверь гаража ещё до начала ливня. Жёлтая лампа освещает лишь часть помещения, ту, где парень сидит на холодном полу, испачканный в мазуте. Ему совсем не жаль старое рваное трико. Ничего не получается, и Минхо в бешенстве швыряет детали в сторону. Ему явно нужен отдых и сон, чтобы утром с свежей головой продолжить работу.       Ли встал и подошёл к столу за бутылкой воды. Вдруг раздался резкий стук в дверь. Он от неожиданности подавился и начал кашлять. Ли отворяет дверь и на пороге видит Хвана всего мокрого, в крови и пьяного.       — Я смотрю у кого-то веселая ночка? Ха, жаль не я тот счастливчик, что разбил тебе ебало, — язвил старший, с насмешкой исследуя внешний вид друга. Хёнджину не до шуток. Голова гудит и клонит в сон. В другой ситуации он бы выдал в ответ пару ласковых словечек, но в пьяном состояние Джин становился ласковым котёнком, у которого к тому же болит всё тело.        — Мне домой нельзя… В таком виде. Я у тебя посплю? — еле волочит он языком.       — А, то есть в таком виде ночевать у меня можно, да? Ты, блять, грязный как свинья.       Пьяная туша без сил падает на друга, от чего тот едва не сваливается на пол. Минхо подхватывает младшего под руку и с трудом тащит его до старого ободранного дивана. Швырнув парня на него, как мешок картошки, он начинает поправлять его длинные конечности и укладывать поудобнее. Разговаривать с ним сейчас не имеет смысла, поэтому Хо недовольно вздыхает и отправляется спать к себе в квартиру, где его уже заждалась мама.

***

      По телу пробежал табун мурашек, и от холода Хёнджина слегка передернуло. Сначала он не понял, где находится. Взгляд упал на стену, где висел плакат из Playboy с откровенным фото модели, на которое вместо родного лица была приклеена вырезка с одной из участниц Blackpink. Да, он точно у Минхо.       Голова болела так сильно, что хотелось просто её отрубить и не мучиться. Хван ничего не помнил. Первым делом он, преодолевая боль, сменил положение и сел. Рядом валялся телефон. На часах была половина десятого утра. Пить. Так хотелось пить. Вокруг не было ни капельки воды. Ли — самый ужасный злодей. Он знал, что Хёнджин проснется с жаждой, и даже не оставил воды.       В гараже полутёмно. Сквозь щели между железными дверцами пробивается лучик света. Видимо, дождь закончился, и солнце наконец светит. Его так давно не было. Вдруг раздался щелчок, и двери открылись. Свет полностью ворвался в помещение, ослепляя ещё сонные глаза Джина. Парень недовольно заскулил. Хоть он и зажал глаза от раздражения, но смог разглядеть, что вошёл Минхо. Логично, это ведь его гараж.       — Что ты щуришь свои бесстыжие глазки? — уже с самого утра травит младшего Ли. — Совсем не стыдно? Ёбушки- воробушки, да ты мне весь диван угадил! — Ли подошёл ближе и стал рассматривать втёртые красные капли. — Как будто свинью резали!        — У тебя и без меня тут всегда свинарник…       Подзатыльник.       — Ёбаный… МИНХО, И ТАК ГОЛОВА БОЛИТ! -потирая больной затылок, ворчит Хван.       — Грязно так убери! Ты тут чаще, чем я бываешь. Прописку оформил, а?! Недвижимость нынче дорогая я так скоро с тебя аренду брать начну!       — Какая недвижимость? Твой скворечник при каждом шторме на пару сантиметров сдувает с обычного положения. Какой-то слишком движимый. Не находишь? БЛЯТЬ ХВАТИТ ЗАМАХИВАТЬСЯ, ШУЧУ Я! АБЬЮЗЕР!       Старший подошёл к столу с инструментами и начал копошиться в вещах. Наблюдать, как Ли возится со своим драндулетом, — это, мягко говоря, скучное зрелище, и в такие моменты хочется как можно быстрее свалить. Сейчас раннее утро, а Хо нужно на работу. Он подрабатывает охранником в соседнем магазине, при этом Джисон до последнего считает, что этот магазин нужно охранять не от воров, а от него самого. Вероятно, Хван ожидает, что парень даст ему воды, но тот просто продолжает собирать свои вещи. В помещении воцарилась тишина, пока Хёнджин не вспомнил, что хотел поговорить с Минхо.       — Один мужик, — ни с того ни с сего начал Хван. — За перевозку готов отвалить по 100 штук вон на каждого…       Минхо замер.       — Пакуем тачку, перевозим, разгружаем, ставим обратно на место. Ли повернулся к нему с самым невозмутимым и равнодушным лицом на свете, будто и не слышал вовсе, что ему сказали. Он молча смотрит на Хёнджина, но спустя несколько секунд тишины спросил:       — Что за груз такой, за который отваливают такие бабки? — недоверие в его голосе звучит по родному знакомо.        — Мебель с квартиры одной очень богатой тети.       — Я — пас.       — Минхо!        — Ищи другого дурака. Двери закроешь. Я на подработку.       Старший швырнул ключи в руки Хёнджина и направился к выходу, сказав, как отрезал. Когда же Ли перестал доверять ему? Тому, кто в детстве прятал его в своём доме от побоев ненавистного алкаша-отчима. Тому, кто был единственным человеком, который понимал его и принимал таким, какой он есть. Когда было совсем худо, он подкармливал Хёнджина, делился собственной рубашкой и нижним бельём. Он был опорой и единственной поддержкой в трудные времена. Почему же теперь между ними пропасть?       Хёнджин проводил его взглядом. Он полностью понимал причину отказа и думал, что всё сказано. Но без Минхо ему никак не обойтись. В последний момент Хван подскочил и перегородил путь старшему. Он смотрел ему в глаза и, вздохнув, произнёс:        — Хо, я клянусь тебе, что все чисто. Братишка, без тебя никак. Такое прибыльное дело я предлагаю тебе первому. Подумай о матери. У тебя права в конце концов есть, блять…       Минхо отвёл взгляд. Он думает и сомневается. А деньги ведь нужны, очень нужны. Этот черт задел за живое, нашёл старую рану и бессовестно надавил на неё. В груди что-то ныло и грызло. Страха не было, только черви сомнений. Его держало одно: мама, тяжело больная мама. Это тот самый момент, когда другого выхода нет. Он сдался. Опять в очередной раз идёт на поводу у этого придурка. Сколько можно?       — Хуй с тобой. Когда приступаем?       Хёнджин улыбнулся. Хитро, по-лисьи. Его внутреннее «Я» было удовлетворено и ликовало. Всё шло именно так, как надо. Отчаяние растворилось. Сначала он боялся категорического отказа. В его голове каждый план был сложен как механизм, и при отсутствии хоть одной детали всё пошло бы крахом. Стоит заметить, что Минхо — не просто «одна маленькая деталь». Он мотор, двигатель. Не только из-за наличия прав, совсем нет. Было что-то ещё…       Полуживой Хёнджин сидел на диване, а Минхо стоял поодаль, вальяжно опираясь на стол. Видимо, он уже не торопился на работу. Дело выгоды. Если он хочет, он сделает это. Опоздает на работу и придумает отмазку потом.       — Помимо нас нужно ещё 2 человека. Я думаю уже ясно кто третий, но вот… Ещё человечек…       — Ты возьмёшь этого еблана с собой? Издеваешься? — возмутился Ли.       — Хён, Джисон не еблан. Он нормальный парень, просто ты, хрен знает почему, с ним не ладишь. У него силенок не мало. Поможет при погрузке.       Порой у Хвана все продумано до мелочей. Про таких говорят, что у них отлично варит котелок. Когда надо мог прикинуться дурачком, да кто ему поверит, собственно. Явно не Минхо.       Ни у кого из них не было на примете никого, кому можно было бы довериться, кроме Джисона. Хотя… Не то чтобы Минхо действительно доверял Джисону. Мягко говоря, между ними существовала пропасть и пара пьяных побоев. Никто не знал причины этого вечного противостояния — владели такой информацией только они двое.       — Ладно, не будем ломать этим голову. По крайней мере у нас есть ещё 3 дня. — сказал Хёнджин и отчего- то начал потирать болячки и шишки набитые буквально вчера.        — Иди, ебло свое лучше дома помой. Шляешься хуй пойми где.       «Заботится» — улыбается Хван.

***

      Доводилось ли вам когда-нибудь возвращаться домой очень поздно? Тихонько прокручивать ключ в замочной скважине, открывать скрипучую дверь и крадучись проникать в свою комнату под тихие посапывания домочадцев? Чонин редко задерживался так сильно. Сейчас он снова стоит в прихожей, судорожно снимая промокшие насквозь кроссовки. Сердце сделало маленький кульбит, когда парень услышал из соседней комнаты звук работающего телевизора.       «Чани-хён не спит?»       Проходя на носочках вдоль коридора их небольшой квартирки, он мимолётно заглянул в зал и с облегчением вздохнул. Чан просто в очередной раз забыл выключить телевизор и уснул прямо на диване за просмотром странного телешоу, которое показывали каждый вечер. Комната Чонина находилась за следующей дверью, и как только он за неё вошёл, с души упал тяжёлый камень. Он успел. Его не застукали.       В такое время он обычно садился делать домашнее задание или возиться с итоговым проектом. Принимать душ после ливня было слишком шумно — Крис мог услышать звук воды и мгновенно проснуться. Придётся оставить это на утро.       Чонин переоделся в домашнюю одежду и подошёл к учебному столику, зажёг небольшую лампу. Комнату озарил желтоватый свет, но не полностью — сил этой лампы не хватало на полное освещение, лишь на её отдельную часть. Другая половина спальни оставалась в полумраке, где ютилась деревянная односпальная кровать, а на стенах развешаны различные плакаты музыкальных групп и персонажей из аниме. Он сел за стол и наконец принялся за уроки — за ту деятельность, которая, по скромному мнению, Чана, должна в первую очередь интересовать брата.       Прошло примерно полчаса, и в дверь комнаты постучали. Этот стук не был знаком, позволяющим войти, а скорее предупреждением. В дверном проёме появилась фигура старшего. Он сонно потирал глаза и, судя по всему, только что встал, собираясь перебраться в свою спальню для продолжения сна, но перед этим решил проверить, как там парнишка.       — Нини, ты чего? Поздно же. Давно вернулся? Я слишком рано лег и не увидел, как ты пришёл, — голос был низким, слегка грубоватым после сна, но Чан старался говорить мягче.       — Да, хён. Давненько. Ты уже спал… Так рано… Было ещё светло, — его учили, что врать нехорошо, но эта ложь во благо не гложила его совесть. Он уверенно отвечал на вопросы, словно это действительно было правдой. Порой он забывался и сам начинал верить в то, что говорит. Лгал он, конечно, редко, и только ради того, чтобы брат не волновался за него. — Мне осталось чуть-чуть. Я тоже скоро лягу.       Чан молча кивнул и прикрыл за собой дверь.

***

      Опять на одной из перемен Чонин сидел и перебирал объявления о временной неофициальной работе. Официально он этого сделать не мог, к тому же для несовершеннолетних в самый пик осени не так много вакансий. На стул рядом с ним грохотом сел сосед по парте. Устроившись в свободной позе, он заинтересованно начал блуждать взглядом по бумажкам и, прочитав пару строк, понял, чем занимается приятель.       Джисон и Чонин познакомились только в этом учебном году, поскольку Ян недавно перевёлся из своей старой школы в их класс. Мальчишка с лисьими глазами был скромным и немного зажатым, что мешало ему завести друзей. Однако Хан, со своей гиперобщительностью, смог расположить новенького и завести дружбу. Вскоре Джисон стал единственным другом Чонина.       — Ищешь подработку? Бесполезно. Я всё сайты, газеты, стенды перебрал, звонил — не берут гады, — заявил Хан, шныряя по тетрадкам соседа в поисках домашнего задания по истории. Никогда ничего не делает сам.       — Да что за фигня! — выругнулся Ян. — Написано: «срочно требуются без опыта работы…» Какого хрена они так избирательны? Зачем вообще им мой рост?       Настроение окончательно пропало. День почти подошёл к концу, оставалось лишь отсидеть урок по химии и можно уходить домой. В дверном проёме их кабинета Джисон заметил знакомое лицо. Хёнджин подзывал его движением руки. Хан вопросительно изогнул бровь и, лениво встав из-за своего стола, вышел к старшему в коридор. Хван сказал ему то же самое, что и Минхо день назад. Он знал, что Джи не откажет, но вопрос был в другом:       — Есть на примете проверенный человек? Лишние руки не помешают. На троих там никак. Только, блин, пожалуйста, не кого попало, окей? — выпалил Джин.       — Не переживай, есть тут один парнишка… — взгляд Хана направился в сторону Чонина, который продолжал возиться с теми же бестолковыми объявлениями.