Сомнительный ритуал

      От монотонных голосов сельчан воздух словно густел, становясь удушливо тёплым. Порой из общего гула выбивался чей-то поражённый вскрик или ох. Было очевидно: всех жителей потрясло какое-то событие, и они никак не могли удержаться от его обсуждения. Казалось, на улицу высыпалось всё поселение, скучковавшись около крупного, видного с любой точки, здания. С первого взгляда этот “особняк” напоминал роскошное жилище, какое себе отстраивают члены главенства, но чувствительные жилки мага не давали обмануться и без перебоев реагировали на невидимый глазу барьер вокруг него. А значит, именно там было то, ради чего его сюда позвали.       Обстановка всеобщего волнения успела стать для Ятаро привычной, потому он научил себя растождествляться и не предаваться коллективной, всепоглощающей тревоге. Он равнодушно шагнул к толпе, и прошло ещё несколько мгновений прежде, чем все поняли кто он и почтительно расступились. Спиной ощутился бурный шёпоток, когда они осталась позади него. Перед собой Ятаро увидел четырёх крепко сложенных мужчин, расположившихся на деревянном пороге: кто-то сидел на ступени, кто-то подпирал стену, но всех их объединяло одно напряжённое выжидание. Предположительно, кто-то из них был главой села. — Он пришёл, — остановив помутневший от тревоги взгляд на Ятаро, мужчина с медными курчавыми волосами в полголоса сообщил это остальным.       Все они разом тронулись со своих мест и окружили пришедшего, от чего последний даже почувствовал себя неудобно. В росте, впрочем как и во всём остальном, Ятаро выглядел чахленьким, но однако до странности живучим одуванчиком среди лоз терновника. Выбеленная кожа, бесцветные волосы, которых уже давно не касались ножницы цирюльника, бледное лицо, какое бывает только у живших в подземельях духов. И всё же ощущалось в нём человеческое. Тёплое податливое нутро, точно способное на чувства, в отличие от подземельных духов. По большей части об этом говорили глаза. Они карего, ясно человечьего оттенка, пусть и высветленного почти до блекло-желтого. — Мы очень благодарны, что вы пришли так скоро, — серьёзно заговорил мужчина, чьё лицо сильней других было изборозденно морщинами, по сравнению с другими. — Староста распорядился нам встретить вас и рассказать ситуацию. — Спасибо, это было бы неплохо. Со слов вашего посыльного мне не удалось вычленить и пылинки внятной информации, — критично отозвался Ятаро, сложив руки под плотной пелериной цвета ореховой скорлупки. — Да, наш промах, всё произошло так внезапно, вероятно, он объяснялся впопыхах... — с очевидной нервозностью подтвердил мужчина. — Но дело действительно стоит вашего внимания, уверя–... Впрочем, идёмте, сейчас сами всё увидите.       Тот потянул Ятаро за собой своей большой и шершавой от сухости ладонью. Не ожидая этого толчка под спину, он по инерции чуть попятился вперёд, а когда удержал баланс, то ему просто ничего не оставалось, как следовать за тем, кто вывел его из равновесия. Причём не только телесного, но и внутреннего. Образ мага ещё с самого прихода в поселение сквозил неприветливым холодом, и вдруг его тонкие плечи со всей душой сгребли в охапку, как бывало зрелые члены семейства на празднестве трепят юных отпрысков. Похоже, произошедшее событие зародило во всех здесь колкий ужас, и потому Ятаро был для них не навевающей холод бледной тенью посреди белого дня, а живительным светом, в котором они видели своё избавление от страха. Перед ними распахнулась громоздкая и на удивление гладкая деревянная дверь. Ятаро в сопровождении остальных ступил в темноту прихожей, куда не проникал свет ни с одного из окон. Мягко извивающиеся огоньки свеч радостно приветствовали их по всему коридору, пахло листовым опадом и смолой. Тем временем мужчины продолжали посвящать Ятаро в курс дела: — Марион, Сильвер и я — охотники. Этим вечером мы, как и обычно, возвращались из леса. Добычи мало, будто кто-то нарочно разогнал. Мы и подумать не могли, что это проклятый. Марион заметил, как он пытался устроиться на дереве... — Огромный, весь в перьях, и кричит, как чёрт, когда под ним ломаются ветки! — эмоционально продолжил Марион. — Проклятая гарпия? — проницательно предположил Ятаро, смущаясь подозрительной тяжестью в середине груди: прямо в том месте, где находился центр его особых протоков, по которым циркулировала магическая энергия.       Магические протоки были главным и наглядно понятным отличием магических существ от всех остальных. Магия в их телах была на физиологическом уровне, что-то вроде второй крови со своей обособленной системой циркуляции. Она могла откликаться на постороннюю внешнюю магию, сигнализировать о своём состоянии, ускорять или замедлять течение в протоках. И все протоки выходили из одного органа, так называемого центра. У разных существ он мог располагаться в разных местах, но самым частым его местоположением была середина грудной клетки. — Верно, верно. Мы и решили, что от греха подальше отловить её, пока не добралась до нашего иль чужого какого поселения, — подтвердил старший из охотников, который до сих пор предпочёл не представляться. — Отродясь такого исполина не видел. Наша целительница вон всю пыль извела, чтобы усыпить его. А затем уж мы его крепко-накрепко в кандалах-то...       Не дожидавшись окончания фразы Ятаро резко замер на месте, тем самым затормозив и всю процессию. Тяжесть, что усиливалась с каждым шагом сейчас оказалась просто невыносимой, будто из груди пророс камень. «Небеса, откуда такая сильная магия? Чёрт возьми, сколько же та несчастная гарпия её копила?» — Это настолько тяжело? Ох, наша Ивушка тоже едва могла приближаться к нему, — всполошился один из охотников, его, кажется, назвали Сильвер. — Вы не сможете дойти? — Я... Мгх, нет-нет, я в норме, сейчас привыкну, — сбивчиво отмахнулся Ятаро, продолжая упрямо шагать дальше.       Что-то в этой энергетике не только тормозило его, но и колыхало внутри нечто трепещущее. Это чувство было тёплым и до странности знакомым. Оно словно подталкивало продолжать стремится вперёд, манило к своему истоку. — Так вот... Мы так и не сказали самого главного, ради чего вызвали именно вас, а не любого другого мага, способного помочь, — негромко продолжил Марион. — Та гарпия — сова, филин если совсем конкретно. Многие здесь думают, что это может быть Энгэль.       Энгэль? Тут Ятаро как громом поразило, от чего он оживился и бегло оглядел всех охотников, словно пытаясь найти в их глазах подтверждение правдивости этих слов. — Наша целительница почти уверена в этом, — добавил в ответ на его взгляд. — Внешне это было сложно понять — проклятье его здорово подпортило. Но энергетику, как она сказала, было ни с чем не спутать       Ятаро не знал, насколько можно было верить этим словам, однако решительно настроился как можно скорее узнать всё самостоятельно. Сердце пустилось выбивать клокочущую дробь от одной мысли, что он мог прямо сейчас увидеть именно его , а ни какую другую гарпию, поэтому тут же ускорил шаг. Когда они приблизились к огромной, плотно сколоченной двери, у Ятаро засосало в груди от волнения и плотного потока чужой энергии. Ему не требовалось пояснение, чтобы быть уверенным, что проклятый был именно там. — В комнате стоит ещё один барьер, — предупредил Марион. — Ива может убрать его, но, думаю, вам стоит сперва хотя бы взглянуть.       От нетерпения Ятаро возбужденно закивал, выражая согласие, но сообразив, что сейчас выглядел не слишком виртуозно, попытался изобразить холодное спокойствие. Махнув пелериной, он распахнул тяжёлую дверь.       Комната дохнула на него душным, слегка смолистым запахом, а с ним и крепким туманом магии, что был готов сбить его с ног. Тёмные стены почти полностью поглощали свет из скромного оконца, но и этого минимума оказалось достаточно, чтобы увидеть нечто, лежащее в середине комнаты на полу. На первый взгляд — куча взлохмаченных буро-крапчатых перьев, но стоило напрячь зрение и всмотреться детальнее, как это всё вырисовывалось в фигуру. Никогда прежде Ятаро не встречал настолько большой гарпии, даже среди проклятых. Она была два с половиной, а то и все три метра! Совладав с нарастающим желанием убраться подальше, Ятаро приблизился. Поросшая плотным слоем перьев грудь медленно взымалась и опадала. Металлическое кольцо кандалов грубо отчерчивало шею птицы и приминало под собой перья. От кольца тянулась тяжёлая цепь, концом крепясь к полу у самой стены. Такие же каналы были на подразумеваемых запястьях и щиколотках. Ладони не были человеческими, но и не были до конца птичьими — оформленные пять пальцев, покрытые мелкими лохматыми перьями и устрашающе длинные когти с две фаланги длиной. А вот ступни уже полностью совиные и куда более громоздкие. Ятаро сделал ещё пару шагов к гарпии и едва не наступил на её широкие крылья, прижатые к полу собственным весом. Хотя, конечно, вряд ли её бы это пробудило, судя по тому, что до сих пор сова (по окраске и расположению перьев Ятаро расценил, что это всё таки она и есть) не разомкнула глаз —спасибо местной целительнице за щедрую порцию сонной пыли. Лицо было неузнаваемо. Обрамлённое, но не до конца поддернутое слоем перьев. Неестественный, словно маска, из переносицы тянулся клюв, заострённый на кончике. На макушке, как наконечники стрел, торчали перья, характерные для филина. Невольно напрягшись, Ятаро нервозно сглотнул и стал пощипывать себя за волосы на затылке. Из-под клюва гарпии вырывалось хриплое дыхание и, ошибочно казалось, она могла проснуться от любого шороха, и всё же Ятаро решился вытянуть ладонь и, неуверенным робким движением отодвинуть перья с глаз проклятого. Под веками едва виделся совиный янтарь, а чуть выше лба... Сердце жарко подпрыгнуло. Ятаро изумлённо закрылся пальцами вглубь перьевого покрова, в тот же миг совершенно забыв об осторожности. Вокруг длинных бледных пальцев обвились мягкие завитки каштановых волос, что ещё не успели до конца раствориться в птичье облике. Теперь, с этого взгляда, Ятаро смог различить юные человеческие черты в задатках совиного лицевого диска. Это был он. Это был Энгэль.        От охватившего возбуждения в подушечках пальцев, с которых плавно ускользали вьющиеся прядки, словно затрескалась карамель. Использовать тактильную телепатию, чтобы опознать проклятого, было уже не нужно, Ятаро был вполне убеждён в том, что перед ним именно его гарпия. Но теперь в голове мучительной мигренью осел вопрос: что же с ним произошло? Конечно, ещё когда Энгэль выставил его, Ятаро уже понимал, что проклятье — вопрос времени. И всё же, как вышло, что он поддался проклятью?       Первый вдох — волнение; готов ли он будет столкнуться с тем, что увидит там? В живот опустился холодок. Выдох — Ятаро опустил веки, начиная требовательно выгонять из-под стоп энергию. Она поднималась по косточками голени, прогрела нутро, наконец достигла середины груди, становясь стремительный жгучим потоком магии. Вернуться, открыть, показать — придав потоку форму этими ключевыми мыслями, Ятаро до конца наполнился решимостью узнать правду. Второй вдох — пальцы проскальзывают под перья на лбу гарпии.       Ослепительный жёлтый свет режет глаза, одновременно обдавая кожу лица теплом. Ещё пару секунд Ятаро связывали с внешней средой только эти два признака, однако затем картина стала вырисовываться дальше: под ногами молодая луговая трава — её аромат стал ясно слышаться в тяжёлом вечернем воздухе; скрип сверчков и почти унисонный беззаботный смех. Живот сводит возбуждённый спазм. Один из голосов принадлежал ему самому. Наконец Ятаро позволили увидеть всё целиком, и перед его взором предстали два силуэта — юный, рослый, хороший собой до безумия и крохотный, светлый комочек, что пищал в ногах первого. — А вот смогу! Смогу-смогу-смогу! — тоненько вопил последний, карабкаясь по ногам парня, которому едва доставал до пояса.       Юноша от этого будто нарочно потерял равновесие и с хохотом повалился спиной в траву. Белый малыш устроился на его груди, заливисто подхватывая хохот. Сердце Ятаро стиснула столь сладкая и болезненная ностальгия, что он оцепенел и едва мог сделать вдох. Это был он и Энгэль, в далеком прошлом, ещё в прошлом мире... Ятаро провел бы часы, чтобы снова взглянуть на все эти беззаботные, такие дорогие сердцу воспоминания. И к своему же разочарованию понимал, что должен сейчас увидеть другие, более поздние воспоминания. Мысленно пообещав этому невинному, беспечно счастливому образу Энгэля, что сделает для него всё, что в его силах, он отмахнул это видение.       Атмосфера переменилась в одно мгновение ока, из поздневесеннего луга став серыми каменными стенами. Прямо перед своими ногами Ятаро, к собственной дикости, увидел себя самого, а впереди возвышался словно бы крылатый демон с горящими безумными глазами цвета сердолика. — Я не держу тебя рядом с собой. Не нужно пытаться переучить меня и говорить, что знаешь больше, Ятаро. Просто уйди, если не можешь поддержать мои приоритеты. Так будет лучше для нас обоих.       Ятаро с трудом держался от эмоций, наблюдая эту сцену. Такой жалкий, истрёпанный и измученный он валялся в ногах, и Энгэль, что сказав свои слова, равнодушно удалился, даже не оглянувшись на него. Разумеется, это был уже совершенно не Энгэль, а его напитанная критическим количеством магии гарпииная сущность, но даже с этим пониманием, стоило ли даже задумываться о том, какая обида изнутри располосовала лезвием грудь Ятаро?       Как бы то ни было, это по-прежнему не то воспоминание, какое он хотел увидеть, так что поскорее отсёк и это видение.       Теперь ему предстал лес, который Ятаро словно бы видел совсем недавно. Возможно даже по пути в поселение. Резкое визгливое ржание вынудило его тут же бросить свои размышления и перевести внимание на свой источник. Это ржание издавал белоснежный, как сами звёзды, единорог, загнанный в угол мелкими гарпиями-сычами. Кажется, их было трое, и все они были в своих полуистинных обличиях — размашистые крылья, ненормально большие лимонные глаза, лапы с огромными когтями. А в их главе стоял кто-то покрупнее. Эта гарпия была крапчато-бурой, её глаза горели огненно-рыжим пламенем. Филин. Энгэль.       Нет! Это не могло быть правдой! Чтобы опуститься до того, чтобы пожирать магию единорогов?       Ятаро не мог поверить тому, что видел. В их мире единороги были главными производителями чистой магии, которая поддерживала всю жизнь в лесах, горах, лугах. Каждый листик, травинка, жучок, росинка — всё живое насыщала их магия. Единорогов почитали все жители магической стороны мира. Даже самые обделённые разумностью хищники скорее встанут на защиту единорога, чем побегут охотиться за ним.       Однако всё было очевидно. Загнанный единорог был окружён гарпиями с одной единственной целью. Словно колокольчики на шее Энгэля бились пустые кристаллы, которые могли вбирать в себя магию — предохранение от проклятья (в случае переизбытка магии они бы вобрали в себя все излишки). Он грозно распахнул крылья и без предупреждения рванул вперёд на единорога, и от этого дрогнул даже Ятаро, позабыв, что это лишь проекция воспоминаний. Единорог был ещё явно жеребёнком, чем в какой-то мере был даже опасней взрослого. В отличие от возрастных единорогов, жеребята чаще всего не дают себе отчёта, потому что жутко пугливы, эмоционально не зрелы и разумности в их головах на порядок меньше, а значит от них можно было ждать чего-угодно. Когда Энгэль напал, единорог вновь заржал, вскочил на задние копыта и рванул вперёд. Остриё его молодого рога пролетело всего в паре сантиметров от шеи Энгэля, и тут Ятаро с ужасом подметил, что его шея уже на тот момент поросла перьями. Кристаллы вновь забрякали. Это рог зацепил их. Абсолютно не думая об опасности этой ситуации, ведомый одними лишь эмоциями, филин яростно пнул своей совиной лапой бок единорога, издав утробное звериное шипение. Всё окружение вдруг затуманилось, и лишь одна натянутая верёвка прибавила резкости. Ятаро услышал её льняной треск у себя в ушах. Предсказуемо, она оборвалась.       Жеребёнок отлетел в сторону, его белый бок пробороздили три розовеющие царапины, но несмотря на это он подорвался даже скорее, что Энгэль опомнился, и обдал его потоком магии. Энгэль продрог, согнулся пополам и захрипел — Ятаро услышал грохот его сердца в собственных ушах. Изящная получеловеческая форма стала чудовищно извращаться: руки, ноги и пальцы вытягивались, из-под рубашки стали прорываться перья, а затем ткань и вовсе затрещала, расходясь по швам. — Проклятье! Проклятье! — заверещали опешившие гарпии-сычи, и в мгновение ока взвились над местом сего происшествия. «Жалкие трусливые предатели!»       Единорог так же вскочил с места и рысью убежал в глубь чащи. Пятачок земли, где всего считанные секунды назад происходило вероломное и громкое преступление, опустел. Здесь остался лишь корчащийся в карательной метаморфозе филин.       Ятаро осторожно шагнул к его образу, замечая, как окружение начинает таять в молочной дымке — видение подходит к завершению. Он нагнулся к нему и расслышал надрывное, как при плаче, дыхание и боязливую дрожь. Радужка недоумевающих глаз ещё пару мгновений металась между болезненно оранжевым и серым с карими крапинками. Последняя была когда-то его настоящими глазами и дарила взгляду непередаваемую теплоту.       Мага будто вытащили из ледяной воды. Кашляя и выравнивая дыхание, он тёр глаза, чтобы скорее привыкнуть к реальному свету. Ятаро покинул видение и теперь вновь стоял перед скованным в кандалах Энгэлем. Он всё ещё был в завороженном сне и хрипло мерно дышал. С трудом привыкая к твердости под ступнями, Ятаро поплёлся к выходу. За дверью его до сих пор смиренно ожидали охотники. — Отведите меня к целительнице, мне потребуются некоторые артефакты, я готов провести ритуал прямо сейчас, — торопливо затараторил Ятаро.       Теперь он уже почти догадывался, что и как должен делать.

***

      Целительницей оказалась маленькая (ростом чуть ниже его самого) оборотень-волчица. Она находилась целиком в человеческом облике, но при этом причудливо пробивала свою серебристую шерсть в разных участках тела, причём так аккуратно, что эта самая шерсть казалась со стороны частью её одежды.       Все существа, так или иначе относящиеся к категории "оборотни" могли балансировать между своими обличиями, не принимая одну из форм целиком. Так волколаки могли проявлять при надобности только свои клыки, котолаки когти, ламии тонкий язык или ядовитые железы, а гарпии крылья...       Из головы Ятаро всё не уходил образ Энгэля из последнего видения. Неужели он и впрямь по собственной воле принимал такую далёкую от человеческой форму или это были уже зачатки проклятия? — Десять... пятнадцать... Всего у меня двадцать семь свободных кристаллов, — посчитала целительница своим мягким, как тёплые сливки, голосом. — Они разных размеров и вместимостей, можете выбрать какие угодно.       Она щедро разложила перед магом все свои пустые прозрачные кристаллы. — Спасибо... — Ятаро поднял на неё взгляд, ожидая, что та назовёт своё имя. — Ива. Просто Ива. — Ива... Я возьму десять самых длинных, должно хватить с лихвой.       Похоже эта волчица убежала из одной из стай оборотней, от того и такое странное имя. Оно смутило его ещё как только прозвучало со слов одного из охотников, но сейчас Ятаро был слишком занят, чтобы уточнять эти формальности. Он хотел как можно скорее очистить Энгэля от проклятья, всем существом надеясь, что это ещё было возможно. Пальцы неловко путались, пока Ятаро привязывал длинные кристаллы к внутренней стороне своей перелины. — Что вы будете делать? — вдруг озвучила Ива, заглядывая ему прямо таки под руки. — Проведу ритуал очищения от проклятья, — коротко и сухо отозвался Ятаро, раздражаясь глупого вопроса.       И дело было ни сколько в скверности его характера, сколько в том, что он сейчас был на пределе. — Пожалуйста, будьте осторожны. Даже если эта гарпия ваш друг, в нём сейчас слишком много неконтролируемой силы. Я нисколько не сомневаюсь, что вы виртуоз, но в такой ситуации осторожность совсем не будет лишней. — Разумеется. Я знаю, что делаю, и то, что проклятый мне друг не значит, что я стану с ним менее бдительным, — пообещал Ятаро, на самом деле, слегка удивлённый этому заботливому, и надо заметить, справедливому предупреждению от посторонней целительницы.        С первого взгляда Ива показалась ему беспечной недотёпой, которой подобает путаться в ногах более опытного лекаря, но после этих слов она отчего-то повзрослела в его глазах. К тому же он вспомнил тот факт, что та в одиночку сумела погрузить бушующую проклятьем гарпию в завороженный сон. Теперь ему даже стало несколько стыдно за своё раздражение на неё. — Желаю удачи. Если вдруг что выйдет из-под контроля — я здесь неподалёку.       Ятаро покинул каморку Ивы и направился обратно к дому, что держали Энгэля. Пара охотников около входа так же пожелали ему удачи, предлагая и в этот раз довести его до комнаты, но сейчас Ятаро отказался и добрался сам, к счастью, без нежелательных происшествий.       Когда помещение с тёмными стенами снова встретило Ятаро, то почему-то казалось в несколько раз теплее, словно было согрето дыханьем спящей гарпии. И не только дыханием. По протокам поднялась вибрация, свидетельствуя о том, как сильно комната напиталась посторонней магией. Она едва ли не искрилась в столь спертом воздухе, но при этом подозрительно ласково лизала затылок, расслабляя голову. Сочетание телесного напряжения с лёгкой головой было той ещё гремучей смесью.       Ятаро замер и старательно сосредоточил свой центр, сведя ладони вместе. Ощутив мелкое покалыванье в коже ладоней, он резко развёл руки в стороны. По комнате разлетелось облако мелкой сверкающей пыльцы, которая стремительно таяла, пропитывая собой воздух. Это была развеяна основа для ритуала. Её крупицы должны были нейтрализовать следы чужого магического вмешательства и подготовить тело Энгэля к последующим манипуляциям. А пока Ятаро должен был найти на проклятом теле место, которое меньше всего изменилось под воздействием проклятья, и которое ещё бы могло откликнуться на телесный контакт.       Первым же делом он коснулся шеи, покрытой редкими пуховыми перьями — совсем никакой реакции, Энгэль не шелохнулся. Затем чуть дёрнул его за прядку волос, попробовал снова погладить лицо. Всё было тоже самое. К горлу уже горечью подкатывало отчаяние, но Ятаро постарался отмести это предательское чувство и уже без всякой осторожности стал спускаться ладонью вниз по остальному телу, стараясь затронуть каждую его часть, Ладонь миновала плечи и руки, грудь, живот, и вдруг, на уровне пояса почувствовалась ответная реакция. Ятаро замер, от волнения переводя дыхание. Где-то рядом очаг. Он сосредоточенно нахмурился и повёл ладонь вдоль тазовой кости. Здесь почти не было пуха, так что пальцы уже буквально скользили по коже. И снова Энгэль отозвался, дрогнув и по-птичьи притянув к себе одну из ног, хотя, точнее даже лап. Но где же нужное место?       Но тут внезапно до Ятаро дошло осознание того, где находился очаг, да что там "дошло", со свистом вылетело в череп! Он оказался так сосредоточен, что совершенно упустил этот очевидный ответ мимо глаз. «Какой-то бред!» — первым делом мысленно гаркнул на себя Ятаро, отдергивая ладонь. Однако уже спустя пару секунд, кое-как стараясь примириться с этим фактом, вернул ладонь на прежнее место и, не без смятения, довёл её до предполагаемого очага. Мягкий, но уже начинающий привставать от того, что на него легла тёплая рука. Не схожий на птичий, но и точно не человеческий. Кроме, само собой разумеется, гораздо большого размера, он был другой формы: сглаженный переход к головке, чуть зауженный кончик и рядок мягких, схожих с шипами, наростов до самой мошонки. Никогда бы в жизни Ятаро не подумал, что станет с такой детальностью осматривать репродуктивный орган подвергшегося проклятью тела. Тем не менее, пока он это делал, вызвал чёткую реакцию у Энгэля: даже сквозь завороженный сон он сморщился и стал перебирать когтистыми пальцами на своих лапах, сжимая и разжимая их. Признаки, что это нужная зона были на лицо, их бесполезно отрицать.       И Ятаро должен был работать с этой зоной. Голову вкупе со смущением разрывал диссонанс. Вот так взять и ворваться в столь интимный контакт, пока непосредственный участник не в своём разуме. Так было нельзя. Тем более, что перед ним был не кто-то там, а близкий ему человек. Из всего уважения к нему разве он мог? Вот только как бы не было тяжело смириться с этим, Ятаро был не в том положении, чтобы отказаться от ритуала. Да, с моральной точки зрение это было просто отвратительно, но... Бросить всё сейчас, когда он уже зашёл так далеко? Позволить проклятью выжечь тело и дух Энгэля? В конце концов разве он не пообещал, что сделает всё возможное? Здесь за ним никто не наблюдал, а значит помешать не сможет ничего, кроме собственной совести.       Ятаро тягостно вздохнул, чувствуя, как к щекам подступает жар стыда. Возможно, так было даже эффективней, чем с какой-либо другой частью тела. Проще достигнуть телесной близости, лучше и полноценней будет выплеск энергии... Выплеск... Боже, да о чём он только думал! Нужно было собраться, отнестись к этому сухо как к ритуалу, не думать о подробностях и отбросить всякое самоосуждение. Магическая основа нейтрализовывала сонную пыль, терять время на колебание было нельзя. Когда к Энгэлю вернётся ясность, то кандалы его долго не сдержат. Понимая это, Ятаро устроился на перистых птичьих лапах, при этом оголяя собственные ноги — в ритуале был важен прямой физический контакт. С Энгэлем он и не брезговал касаний кожа к коже. Обнажённые бёдра встретили мягкий пуховый покров. Ещё своим предыдущим касаньем к очагу Ятаро явно запустил естественную реакцию. Член выглядел как минимум полу вставшим, но нужно было довести его до предсказуемого окончания. Борясь с грызущим спину чувством, Ятаро вновь положил на него руку и стал неуверенно водить ей по всей длине, попутно поражаясь разнице в их размерах. Сейчас он гораздо больше склонялся тому, что рост Энгэля в этом облике составлял под все три метра, и ему, хлипкому недоростку метр шестьдесят, эта разница казалась колоссальной.       Дело шло медленно. Несмотря на то как плотно Ятаро сжимал член и с каким старанием двигал на нём рукой. Это смогло лишь только возбудить. Дальше процесс не шёл, а Энгэль уже почти был в сознании. И тут Ятаро остановился, осознав, насколько это будет опасно, если столь сильный энергетический поток выплеснется просто в голые руки. Ятаро, как маг высшего целительского порядка, мог вместить в своё тело гораздо больший объём магии, чем кто-либо другой, практически без вреда для себя. Но чтобы принять всё целиком и не навредить ничему вокруг, ему нужно было направить поток напрямую в своё тело. Как это сделать? Первая мысль — взять магическую энергию через рот, однако Ятаро отбросил её спустя секунду размышлений. Слишком рискованно с таким большим очагом. Один лишний толчок мог серьёзно ранить его и затормозить этим весь ритуал. Оставался самый очевидный, изощрённый и в тоже время самый приближенный к успеху вариант.       В животе заскребло от одной только мысли, что придётся делать такое, но времени не оставалось даже на моральную подготовку. Либо Ятаро сейчас сделает это и нейтрализует проклятье, либо нет и другой возможности уже не будет. — Нгх, боже, — не веря самому себе, Ятаро давился смущением и скидывал своё нижнее бельё.       Теперь отступать было некуда. Знал только бы Ятаро заранее, что здесь будет Энгэль в неотложном состоянии, а снимать проклятье придётся так, то приготовился бы куда лучше. После маленького, сказанного в мыслях заклинания, с подушечек пальцев закапала прозрачная слизь, которую Ятаро щедро накапал на кончик члена Энгэля. Он не мог использовать в ней даже минимум обезболивающего или миорелаксанта, ведь любое средство с магическим эффектом могло ослабить чувствительность очага и, соответственно, связь с телесностью. Так что слизь была пустышкой, лишь чтобы облегчить процесс механически. Ятаро сглотнул, массируя кончиками пальцев смазанный орган, незатейливо провел вдоль рядка шипов по линии их роста, вновь про себя ужасаясь размеру. Неужели он действительно должен будет вместить его в себя? Проклятый морщился, его дыхание стало более частым с около птичьим придыханьем, в лапах напряглись мышцы. Он действительно чувствовал прикосновения к себе в этом месте, и всё чётче, ведь завороженный сон почти развеялся.       Слыша в ушах собственный пульс он приподнялся, поддерживая рукой член и в это время другой отодвигая свою ягодицу. В спешке Ятаро промазал свой вход остатками слизи с пальцев и наконец стал опускаться. Едва, исходящий теплом орган, коснулся его, как в животе вновь заскребло, но в этот раз то был не страх — волнение, возбуждение, предвкушение, всё вместе? Ничего из этого? Горячая плоть раздвинула тугой вход непривычно широко, что благодаря слизи прошло почти безболезненно, но вот следующие пару сантиметров пошли гораздо более тяжко. Ятаро неизбежно ощутил насколько член был широким. Тело разгорячилось так, словно в него внесли раскалённые угли. До боли жгучая волна прокатилась до самых кончиков ушей, выступая потом на лбу, который затем прокатился хрупкими каплями по белым вискам Ятаро. Он опустился ещё даже не на середину, но уже чувствовал, что больше не может. «Боже, да я в жизни не вмещу его в себя», — мысленно убивался Ятаро. Из его губ, который он отчаянно закусывал вырвались хнычущие стоны, бледные ноги с дрожью напряглись, отказываясь продлевать свою пытку. Уже через силу Ятаро расслаблял их, продолжая насаживать себя. Такого бы никто не выдержал. Замерев на середине, он наконец дал себе передышку, чтобы оценить ситуацию. Это оказалось в разы тяжелее, чем можно было себе представить. Не покидало ощущение, что член продолжал увеличиваться уже внутри него.       «Горячо, как же сильно распирает...» Стараясь игнорировать боль от растянувшегося входа, Ятаро аккуратно коснулся его возле того места где входил член. Возможно стоило смазать ещё немного? А впрочем был ли в этом смысл, только лишний раз растратятся силы, которых Ятаро уже и без того в себе почти не чувствовал. Рукавом вытирая от пота лоб, он резко вздрогнул, будто его окатили холодной водой. За его движениями следил совиный взгляд огромных янтарных глаз. Клюв почти совсем растворился в перьях на лице, уступая место человеческому рту и носу. Теперь, сквозь всю эту маску перьев, куда лучше проглядывались человеческие черты, и Ятаро ясно узнал в них Энгэля. Восприятию лишь слегка мешали безумные янтарные глаза, которые уставились на него без всякой осознанности. Но и исчезновение клюва было значительным прогрессом. Значит всё шло как надо. С какой-то странной теплотой, разлившейся в грудной клетке, Ятаро запустил ладони в нежные пуховые перья внизу живота Энгэля. И вдруг он ответил на это касанье, прикрыв глаза веками и издав скрипучий вздох. Чувствительность возвращалась. Ятаро захлестнула волна ликующей радости. Случай, что ему казался с первого взгляда безнадёжным, прямо сейчас был на пути к решению. Пусть и не самым лёгким способом...       Ятаро туго приподнялся, делая сравнительно небольшой шажок и опустился, стараясь в этот раз насадится чуть глубже от последней точки. Бёдра словно протестующе задрожали, и он щадяще погладил их. Его страдающее тело нуждалось хоть в грамме ласки сейчас, так что Ятаро повёл свои ладони выше, скользя по своей молочно-бледной коже к внутренней части бёдер, словно мягко уговаривая те опуститься ниже. Чужеродная магия извивающимся обжигающем щупальцем пробиралась к нему в протоки, разносясь внутри ненормальным вынуждающим расслаблением и покалывающей вибрацией. Это ощущение было не сравнимо ни с чем. Не торопясь продолжать, Ятаро прикрыл глаза и, сделав глубокий вздох, продолжил блуждать ладонями вблизь собственного паха. Пальцы почти невольно набрели на основание члена, став слегка массировать его одними кончиками пальцев. Внизу живота пробежал приятный тёплый ток возбуждения. И тут Ятаро резко выдохнул из лёгких весь воздух, что до этого вдохнул и в лёгком смущении отвернулся. Нет, нет, хватит! Он здесь не для того, чтобы заниматься самоудовлетворением. О чём была речь, его зад сейчас теснил изуродованный проклятьем член гарпии. В этом просто не могло быть ничего приятного.       Стремясь напомнить себе, что он прямо сейчас делал, Ятаро продолжил опускаться на орган. Пропуская сквозь сжатые зубы тихие хрипы, тот с каким-то мазохистским наслаждением вновь ощутил то болезненное распирание, которое заставляло чувствовать себя "насаженным" во всех смыслах. С лба скатилась крупная капля пота, когда Ятаро вдруг понял, что дошёл до конца. Он думал — нет — он был даже уверен, что это невозможно, но член оказался внутри него целиком. — Твою мать, как же ты глубоко... — вслух выругался тот, жадно хватая ртом воздух, ощущая, будто вот-вот задохнётся.       От жара выступили слёзы. Они стремительно заволокли взор, и Ятаро с протяжным выдохом запрокинул голову, давая им скатиться с уголков глаз. На миг показалось, что вместе с дыханием вырвался поток белого пара. В помещении становилось удушливо тепло. В этой смеси духоты и свободно блуждающих частичек магии разум будто медленно ослабевал.       Грудь гарпии стала вздыматься и опадать быстрее, со всей силой совиных лёгких. Лапы задергались так, что за спиной зазвякали кандалы. Перья на лице Энгэля расступились, обнажая не только его человеческое лицо, но и всю палитру эмоций, которое оно выражало. — Ха.. А тебе нравится, да? — вслух обратился к нему Ятаро, конечно, не рассчитывая на ответ.       Хотя, признать, теперь он выглядел уже вполне способным на речь. В основном из-за того, что метаморфоза обратно в человека началась именно с лица. Закрывая глаза на прежний размер и вид тела, Ятаро совершенно перестал видеть в нём монстра. Энгэль поджимал губы и жмурил глаза, так что даже если у него по-прежнему совиные глазницы, этого не было видно. Он резко повернул голову в бок и будто попытался уткнуться в свою перистую грудку, но ему помешали кандалы на шее. Только сейчас Ятаро обратил внимание, но Энгэль весь был в напряжении, словно настоящая дикая птица пойманная голыми руками. Цепи на кандалах были такими короткими, что все его движения ограничены до минимума. Конечно, Ятаро вполне осознавал зачем это, но сердце вдруг тронула жалость. В конце концов теперь Энгэль снова всё чувствовал.       Ятаро снова огладил ладоням низ его живота, зарываясь пальцами под перья и вдруг...Энгэль дёргает всю свою нижнюю часть тела на встречу щадящей ласке Ятаро, издав более чем человеческий вздох. В груди снова затянуло волнующее чувство радости. Оно укололо подушки пальцев и пробежало вдоль позвоночника, по пути сковывая лёгкие. Всё получится. Точно получится. Главное лишь привести всё к концу.       А привести всё к концу можно было лишь одним способом — заставить тело отдать всю магию. Ятаро завёл руку за спину, чтобы опереться на ноги Энгэля. Перенеся вес на руки, он на вдохе прикрыл глаза, начиная приподниматься. Сейчас член выходил легче, словно стал чуть тоньше, а слизи наоборот стало больше, чем было. Тугой проход уже не так разрывался. На выдохе Ятаро опустился обратно, так и заскулив от того, как быстро член проскользнул обратно в него, точечно задев концом его простату. Будто бы даже войдя во вкус он продолжил двигать бёдрами, поднимаясь и вновь опускаясь, позволяя заполнить себя. Мягкие шипы на члене щекотали вход, тёрлись о стенки, и ощущая это, Ятаро окатывало кипятком стыда. Больше потому, что это начинало ему безумно доставлять. Странное щекочущее ощущение сильнее пробуждало чувствительность во всём проходе. Ноги стало схватывать приятной судорогой... Чёрт, Ятаро в самом деле стал наслаждаться тем, что сейчас происходило. Мысль о самоосуждении всё меньше и меньше достигала мозга, а больше ничего не вынуждало бороться с собой. Магические протоки в его теле расширялись, охотно принимали постороннюю магию, и чем дольше Ятаро двигался, тем тело Энгэля больше поддавалось на её отдачу. От него самого слышались вздохи. Они были такими глубокими, чувственными, буквально граничили с полустонами. Не оставалось сомнений, что ему было хорошо.       Он не знал сколько это продолжалось прежде чем он почувствовал, что и его собственный член крепко стоял. Почему-то сейчас эта мысль не вызвала такого отторжения. Сознание подёрнулось омутом чужой магии, Ятаро уже не различал, где его ощущения, а где посторонние, да и пытаться придавать этому значение уже не хотелось. — Нх-х, боже, да... — не выдержав простонал он, сжавшись для ещё лучшего ощущения распирания внутри себя.       Похоже, что Энгэль выделил очень много предэякулята, поскольку бёдра Ятаро были совсем мокрыми. Он и сам по себе весь взмок, пока так старательно двигался. Что-то внутри стало выбивать пульсацию, Ятаро с трудом понял, что это означало совсем скорое окончание. Нужно было быть наготове принять всю энергию, что собиралась прорваться, но теперь Ятаро отвлекло собственное желание.       Совершенно внезапно руки Энгэля выскользнули из кандалов, которые незаметно стали ему чересчур широкими. Он сел, настолько ему то позволяла цепь на шее, и жадно прижал к своей бешено бьющейся груди Ятаро. Ятаро коротко вскрикнул от неожиданности, когда вдруг оказался в чистых человеческих руках, а снизу забились гладкие бёдра, вколачивая в него горячий член. Так близко слыша живые, рвущиеся из горла стоны удовольствия, Ятаро и сам не смог сдерживать свои. Это всё доводило его до предела, и он даже не волновался о том, что Энгэль вдруг взял верх. Сейчас их обоих всё равно ждал лишь один конец.       Энгэля пробила крупная дрожь. Он кончил, высвобождая все остатки своей магии, которую ещё только хранило его тело. Следом же, под мягкие стоны Энгэля, оргазм оглушил и Ятаро. Тело затопило то самое чувство, которого ему так не хватало всё это время. Как набегающая вспененная волна оно обрушилось и медленно отхлынуло назад, оставляя за собой след тянущегося послевкусия. Однако затем кое-что вырвало из него визг. Остатки магии обратились в направленный поток и отдали ему прямо в низ живота. Как странно, но похоже, магия была осознанно направлена, потому что словно раскаленным сплавом обвила его член, никуда не отпуская судорогу оргазма, и вместо привычных пару мгновений, она затянулась ровным счётом на полминуты, что в таком состоянии показалось целой вечностью. Всё это время горло пропускало напряженные стоны, а тело бесконтрольно изгибалось, как ни от чего другого.       Когда хватка магии ослабела, Ятаро ощутил себя не просто оглушенным, а лишённым всяких чувств в принципе. В голове была звенящая пустота. Единственное, что служило ориентиром в пространстве — дыхание. Жадное, глубокое, торопливое. По началу ощущалось лишь собственное, но затем слух слегка прорезался и распознал постороннее, такое же трепещущее и быстрое. Он слегка приоткрыл утомлённые глаза и увидел, что цепко держался ладонями за оголенные плечи. Как дико было видеть перед собой обычное целиком человеческое тело.       Что-то коснулось его затылка, вынуждая отлипнуть от горячей, облитой потом груди. А потом то, что открылось взору, так легонько и непринуждённо протрезвило голову. Это были глаза. Полные осознанности, прищуренные то-ли от усталости, то-ли от лукавой искорки, которая таилась за этим взглядом. Это были прежние серо-карие глаза, какие смотрели на него и всегда. Ятаро уже почти ощутил в них осуждение, но дальше не последовало ни слов, ни каких других намёков, которые бы выразили отношение Энгэля к произошедшему. Он бессильно уронил голову на плечо Ятаро, теряя сознание.       Проклятье было нейтрализовано.       Ещё какое-то время Ятаро сидел неподвижно и только загнанно озирался. Его одолело чувство того, что он только что сделал нечто столь низкое и отвратительное, что теперь каждый из четырёх углов комнаты был готов обличить его в этом. Плечо тяжелила голова Энгэля, в спину отдавало его тёплое, едва уловимое дыхание. Ятаро бережно поднял его голову, как можно аккуратней укладывая её обратно на пол. Лицо Энгэля лоснилось от пота, тёмно-каштановые волосы прилипли к шее и щекам, но к Ятаро закралась мысль, что он никогда прежде не видел его таким прекрасным, как сейчас.       Поднимаясь, тот вытащил из себя обыкновенный людской член, однако следом за ним из входа потянулось такое количество жидкости, какое просто не мог произвести человек. Стыд затянул горло Ятаро, когда он ощутил, как обжигающе горячая вязкость спустилась вниз по его обнажённым ногам. После чего вяло выпрямился, с трудом стоя на ватных ногах. Не хотелось и думать о том, как он выглядел сейчас, потому что по одному только ощущению это было так, словно тот сбежал от стаи инкубов после десятичасового пленения, со всеми подразумевающимися пытками. Голову будто осколком поразила боль, а внутренние протоки были расширены настолько, что будто готовы лопнуть от малейшего касания. Он был переполнен.       Думая лишь о том, как выпустить из себя все излишки, Ятаро попытался бытовым заклинанием привести себя в порядок, но вместо этого комнату тот час разразил выжигающий, ослепительный свет. Он прогорел так пару секунд, прежде чем ошарашенный маг понял в чём дело и не остановил этот бешеный бесцельный поток. — Черт тебя... — просипел вслух он, слыша в голове возмущённый голос, стегающий грубыми его напоминаниями почему нельзя колдовать даже мелкие заклинания в состоянии переизбытка.       Плюнув на свой вид, он, хромая, вышел из дома. На пороге сидели взволнованные до чёртиков охотники. Должно быть им довелось лицезреть то световое представление, что произошло по ошибке Ятаро. — Снимите с него кандалы и перенесите с пола на постель. Сейчас он буквально как человек, я почти иссушил его протоки. Теперь... теперь ему нужно где-то сутки, чтобы очнуться и прийти в сознание.       Мужчины суетливо заговорили, кто-то тревожно глазел и пытался ткнуть в его холодеющие от влаги ноги, но Ятаро уже не слышал и не видел их. Не сразу понял, что его под руку увела в свою каморку Ива. Не запомнил, как стряхнул ей все её кристаллы, впитавшие часть магии проклятого, но ясно запомнил те секунды облегчения, когда затем восстановил её растраченные запасы сонной пыли, расходуя на это все излишки чужеродной магии в своём теле. После этого она, кажется, увела его в комнату, где предложила остаться на ночлег (или даже настояла на этом), ведь как оказалось к тому моменту на поселение уже спустились первые вечерние сумерки. И Ятаро не нашёл причин возразить. Только лишь из последних проблесков трезвости попросил позаботиться о том, чтобы за Энгэлем должно позаботились до момента пробуждения.