Между атомных бомб и любви безграничной.

Пока между кем-то бегают искры, между ними взрываются атомные бомбы. Они как семейная пара, которая вместе лет десять минимум: они то ссорятся, не разговаривая друг с другом по несколько дней, то не могут отойти друг от друга, съезжаются и снова разъежаются, блокируют уже цифра в цифру выученные номера, уже через пару часов судорожно ища кнопку "разблокировать" и звонят-звонят-звонят друг другу, лишь бы услышать родной голос и понять, что все хорошо. На их отношениях уже сотни расставаний, один переезд в Америку и миллиарды пропущенных звонков, неотправленных сообщений, миллионы слезливых взглядов в спину, и числа побольше пролитых мимолетно слез, о которых остается только догадываться по красным глазам и порой мокрым щекам, тысячи "заебали" со стороны друзей, на пару с "ебланы". Фанфиков по их пейрингу с метками по типу "нездоровые отношения" по пальцам всех жителей Москвы далеко не сосчитать, "ссоры/конфликты" уже привычная составляющая, ангсты с плохими концами. Но оба хотят как в самых комфортных флаффах, с метками самыми лучшими, гласящими о отношениях здоровых, о романтике и концах счастливых, и порой, в долгожданных спокойных перерывах от ссор, и впрямь получается жить так, как хотелось в самых заветных мечтах, когда можно просто быть вместе: полежать или даже просто постоять хотя бы пару секунд в обнимку, головой к телу напротив прижимаясь плотно, отпускать не желая никогда в жизни; проебланить несколько часов, смеясь с совершенно тупых тиктоков и видео в ютубе, обсуждая их потом долго-долго, опаздывая на стримы и встречи; вместе позавтракать, сидя напротив друг друга, жмурясь от уже вовсю светившегося солнца, не желая убивать яркие лучи темными шторами, как-то даже счастливее становилось вот так, на солнышке; просто почистить зубы, стоя рядом в ванной, когда одежда еще слегка мятая после сна, у Хесуса еще нет укладки, а Вова даже расческу в руки не брал, и брать собирался не скоро, слабо отбиваясь от нее в руках Леши через некоторое время, бегая по всей квартире и смеясь громко; выйти на улицу, в руках держа, кажется, бесконечное количество пакетов с мусором, не выносившихся, похоже, несколько недель, занимавших места в коридоре, а после вместе пойти в магазин, на обратном пути купив на обед свежеиспеченные булочки из пекарни рядом с Пятерочкой; спать рядом после долгих стримов, прижимаясь и обвивая руками, коротко целуя друг друга в губы, лоб и щеки, кончик носа, щекоча дыханием шею голую; просыпаясь первым, просто сидеть или лежать рядом, вглядываясь в спокойное лицо с иногда подрагивающими губами и ресницами, выхватывая каждое это еле заметное движение, откладывая в памяти на время долгое; уходя куда либо оставлять маленькие записки с сердечками, правда, так чаще делал Вова, потому что Хесус говорил что это "детская хуйня", но все равно при попадании на глаза такой бумажечки сдержать улыбки не мог, а когда оставлял сам нервно перебирал пальцами, уже находясь не в доме сомневался, стоило ли вообще это делать, но успокаивался, когда в телеграме приходило краткое сообщение, длинной в один смайлик сердечка, от отправителя, видимо, только проснувшегося; на балконе стоять, встречая рассвет, когда спать ночью по ощущениям совсем не хотелось, одной рукой придерживая теплую чашку с какао, купленным Лешей, другой приобнимая за плечо; готовить друг другу чай поздно вечером перед тем как лечь спать, чувствуя влюбленный взгляд на спине отчетливо, а после готовить вместе бутерброды на ужин, не важно какие, главное что вместе. Мелочей было много, до ужаса, но они всегда были заметными, важными, вызывали улыбки при воспоминаниях в самые разные моменты, а еще слезы, при долгих разлуках из-за расставаний, и вообще все эмоции которые только существуют. Они кричали друг на друга, били посуду и говорили слова о ненависти, уже через некоторое время молясь сойтись вновь, потому что не рядом, не вместе, тяжело, почти невыносимо, невозможно, до ощущения одиночества, пустоты и холода в кровати, на кухне и во всем доме в принципе. Обещали не ругаться больше никогда в жизни, со слезами на глазах обнимая до хруста костей, копили все, а потом срывались снова и снова, винили себя за это, но держать больше возможности не было, словно взорвешься сейчас. Долбились в дверь до сбитых костяшек, целовались до покалывания в губах, забывались в алкоголе, забывались в объятиях, крепких и долгих, брали перерывы от стримов, проводили их вместе, специально спали дольше, чтобы забыться в пустоте, вставали раньше, чтобы успеть взять любимые булочки. Их отношения - это смесь эмоций и чувств, собирающихся в одну кучу и давящих сильно, зато после освобождения от них становится легче, но в итоге все идет по кругу. Ссоры давят, делают раны на душе, цепляя сердце, а примирения залечивает все-все-все, очищая душу для следущих глубоких порезов, которые в свое время залечены будут непременно. Все по кругу, от этого Хесус и Братишкин устают, но поняли уже давно, что от друг друга они уже никогда не отвяжутся, и терпеть придется до самого конца, стараясь причинять друг другу боли как можно меньше, чтобы растянуть чувство счастья почти семейного как можно дольше. Их связывает нить прочная, ничем нерушимая. Нить эта - долгие годы вместе, смирение и принятие такой участи, а также любовь крепкая, от которой не денешься никуда, которая как магнитами друг к другу тянет постоянно. Что бы между ними не было, они будут любить бесконечно, стоять друг за друга до последнего, сраться и мириться столько, сколько потребуется. Потому что это и есть любовь, просто их, особенная.