Да исцелятся раны твои

— Малфой. Он шепчет едва слышно, так, будто и не хочет, чтобы я услышал. Может, боится, что я проснусь? Зря волнуется: я и так не сплю. И открывать глаза уж точно не собираюсь. Хочу только, чтобы он ушел — и он уходит, немного погодя, как обычно. Он приходит ко мне не в первый раз и даже не во второй. Это четвертый. Когда я впервые заметил его у своей кровати, я подумал, что он пришел закончить начатое. Мысль меня ужаснула. Никогда раньше я не боялся Поттера, но теперь… я напомнил себе, что раньше не думал, что Поттер способен распороть кому-то грудь и оставить умирать в луже собственной крови. А потом он именно это и сделал. Доказал, как я ошибся, вспоров мне грудь одним росчерком волшебной палочки. Когда он пришел впервые, я был слишком слаб, чтобы даже закричать. Любое движение причиняло боль. Горела грудь, шея, живот. Снейп подлатал меня, но нужно было время. То проклятие, которым швырнул в меня Поттер, было очень коварным: оно пожирало кожу изнутри. Тогда Поттер просто стоял надо мной. Молчал, не шевелился, лишь вздохнул тяжело пару раз. Тогда я понял, что он не собирается меня добивать. Может, он хотел поговорить? Только о чем, пресвятой Мерлин, мы с Поттером вообще могли говорить? А потом меня озарило: Поттер хотел попросить прощения. Загладить вину и все такое. Я подумал тогда, что меня скорее стошнит. А еще я был очень зол. Поттер мог засунуть извинения прямо в свою геройскую задницу. Я так и не открыл глаза. Не знаю, сколько он простоял возле моей кровати: я очень хорошо притворялся спящим и, наконец, по-настоящему заснул. Когда я проснулся, Поттер уже ушел. А потом он пришел снова — на следующий день. Как только я завидел у двери черные вихры, я тут же закрыл глаза. Все повторилось: он подошел к кровати, постоял, повздыхал, не проронил ни слова и ушел. Вчера было то же самое. Только теперь Поттер остался на подольше: сел на стул у кровати — стул тогда отчаянно заскрипел — и пошаркал ногами. Да где, черт возьми, все время была Помфри, когда Поттер пробирался сюда? Я подозревал, что она знала об этих визитах и нарочно позволяла “герою” делать его “геройские” вещи. Чтоб ему сдохнуть. Теперь Помфри говорит, что я почти выздоровел и скоро отсюда выберусь. Поскорее бы. Поскорее бы уже избавиться от навязанного Поттером общества. Не будет же он, в самом деле, пробираться ко мне в спальню, чтобы повздыхать? К тому же, у меня есть задание. Мерзость. Я не хочу этого делать. Не хочу. Я знаю, что провалюсь. Снейп предлагал помощь: может быть, еще не поздно согласиться? Он сказал, что уже дал Непреложный Обет; без разницы, откажусь я или соглашусь. О, было бы счастьем передать мое задание кому-то. Тому же Снейпу, например. Он сильный и всегда знает, что делать. Он не трус, в отличие от меня. Я слаб, и я устал. Я бы просто хотел на всю жизнь остаться в кровати, и чтобы Темный Лорд про меня забыл. Наверное, Снейп мог бы мне помочь. Он бы справился с заданием. Раз уж он принес Обет… — Малфой. Черт, он все еще здесь. Стул скрипит. Я почти не дышу и шевелюсь. Хоть бы он не догадался. Я чувствую на себе его взгляд; кожу под ним покалывает. Щеки, веки, лоб — я буквально вижу, как он скользит взглядом по моему лицу. — Малфой. Он касается моего плеча, и я чуть не подпрыгиваю. Какого черта он творит? — Да что тебе? Я распахиваю глаза: передо мной маячат линзы его очков.

***

— Да что тебе? — он вдруг открывает глаза. Я тут же отдергиваю руку. Я не думал… просто не думал. Все заготовленные слова испаряются, стоит мне посмотреть в его блеклые глаза. Под ними темные круги: кажется, Малфой болен. У него совсем изможденное лицо. Неужели никто не заметил, как он истощал? — Чего тебе, Поттер? — Я… — Пришел добить меня? — Нет! — лицо горит. — Нет, я… Я отвожу взгляд. Не знал, что будет так трудно смотреть ему в глаза. — Нет? — он осторожно садится на кровати. Я откидываюсь на спинку стула и вынуждаю себя посмотреть на него. У него расстегнута пижамная рубашка: я вижу повязки на ключицах и плечах. Грудь тоже перевязана, и живот, кажется, тоже. Меня пробирает озноб. Я смотрю выше — мне страшно, я все еще помню кровь на его лице — вдруг, вдруг… Но лицо абсолютно чистое: все та же бледная кожа без единого шрама. — Нравится, как поработал? — он кривит рот в усмешке. — Погоди, я покажу тебе все. В желудке сворачивается клубок. — Нет, не надо… я не хотел… — Не хотел, но все же сделал. — Малфой, прости, я ведь не специально. Его передергивает. — Не специально? — Нет. Я не хотел. — Так чего же ты хотел? Я мотаю головой. Я ведь сам не знаю, зачем это сделал. — Хотел унизить меня, оскорбить, причинить мне боль? — перечисляет он. — Может быть… — выдавливаю я, — может, причинить боль, но не так, точно не так. Я не хотел убивать тебя. — Так зачем же ты использовал то заклинание? — Я не знал, как оно работает. — Ну конечно! — он закатывает глаза. — Клянусь, я… — Поттер, мне плевать. Мне плевать, что ты не знал. — Я хотел попросить прощения. — Что ж, не прощаю. А теперь выметайся, — Малфой кряхтит и осторожно ложится обратно, на спину. — Малфой… — Убирайся, или я позову Помфри. Он закрывает глаза и не издает больше ни звука. Я не знаю, что еще сказать, и ухожу.

***

Я уверен, что Поттер больше не придет. Какая радость. Я сижу на подоконнике и смотрю на свое отражение в темноте ночи. Сегодня приходил Снейп, снова. Опять предлагал свою помощь. Напомнил, что дал Обет. Найди он меня минутой позже — и мы оба были бы мертвы. Он просил, чтобы я рассказал о задании, которое поручил мне Лорд. — Мне нужно знать, к чему готовиться, Драко. Одна малейшая ошибка с твоей стороны — и мы оба покойники. Я думаю, что это ловушка. Я не доверяю Снейпу. Что, если сам Лорд проверяет меня? Я отказался. — Я не просил вас приносить Обет. Снейп ушел. Иногда я задумываюсь, каково это — быть им. Я его не понимаю. Он то тут, то там — повсюду. Всегда четко знает, что делать. Не трусит. На чьей он стороне? Кому он служит? — Я служу делу, — ответил он, когда я как-то задал ему этот вопрос. Что, черт возьми, он имел в виду? Я больше не спрашивал его, а он сам ничего не рассказывал. Холодно. Я хочу подвинуться и морщусь: повязки съезжают. Раны уже затянулись, но любое неловкое движение причиняет боль. Мне бы сюда одеяло. Не могу призвать его с подоконника: Помфри забрала мою палочку. — Она вам тут ни к чему, мистер Малфой. Незачем практиковать магию, когда вам надо набираться сил. Зовите меня, если вам что-то понадобится. Бегу и спотыкаюсь. Аккуратно переношу вес тела на руки и сползаю с подоконника. Салазар. В грудь будто впивается огромная игла. Где чертова палочка, когда она так нужна? Неужели простое заклинание навредило бы больше? Я еле ползу к кровати; каждый шаг сопровожается острой болью в животе. Думаю, на сегодня прогулок к окну достаточно. Хочу поскорее добраться до кровати и заснуть. — Малфой, — я вздрагиваю. Поттер — как он здесь появился? — хватает меня за руку, отчего я кричу. — Давай же, обопрись на меня.

***

Я думал, что Малфой будет, по обыкновению, в кровати, но там пусто. Он… ковыляет. Я никогда раньше не задумывался, сколько нужно времени, чтобы пройти от кровати до окна. Секунды? Но Малфой… он еле ползет. Губы сжаты; он медленно шагает и все время морщится, стоит наступить на правую ногу. Это я его таким сделал. Мерлин, как я вообще до такого докатился? На нем полосатая пижама, которая явно велика. Он очень худой. Я никогда раньше не задумывался, но Малфой почти прозрачный. Из окна льется лунный свет: его волосы отливают серебром. Он весь как привидение. Это пугает. Малфой спотыкается и стонет, и я оказываюсь возле него — прежде, чем успеваю сообразить. — Малфой, — я беру его за руку. Он дергается и снова стонет. Черт, я сделал ему больно. — Давай же, обопрись на меня. — Поттер, отстань! — он пытается от меня отмахнуться и шипит. — Отстань, я сказал! Ты делаешь мне больно. Я отпускаю его руку и отхожу. — Прости, я просто… просто хотел помочь. — Мне не нужна твоя помощь, — он, наконец, добирается до кровати, хватается за изголовье и осторожно опускается на матрас. — Черт, — шипит он. Ему больно. — Чего ты хотел? — Я… я… — О, нет, только не это снова. Избавь меня. Проваливай. — Малфой, прости, я… — Заткнись и проваливай, Поттер. Я не желаю слушать, мне и так плохо. Я вдруг замечаю, что его волосы слиплись и теперь торчат с той стороны, на которой он спал. Острая ключица выпирает из-под пижамы; другая перевязана. Малфой выглядит голодным, несчастным и очень больным. “Это ты виноват,” — шепчет мне совесть. — Нет, послушай, — я делаю шаг вперед. — Поттер, меня тошнит от тебя и твоих никчемных извинений. Я зову Помфри, — он уже тянется, чтобы позвонить в маленький колокольчик, что стоит у него на тумбочке. Я перехватываю его запястье. Он морщится. — Извини, — роняю его руку. — Вообще-то, я пришел не извиняться. Я хочу помочь. — Снейп прекрасно мне помог. Уходи. — он потирает свое запястье. — Я имел в виду… помочь с тем делом, — осторожно говорю я. — В туалете, помнишь, ты говорил Миртл, что… Глаза Малфоя распахиваются широко-широко. — Нет! Я даже не буду об этом говорить. Особенно с тобой! — Послушай… как я понял, тебе что-то поручили, но ты не справился, и я подумал… — Я сказал нет, Поттер! — у него на лице чистейшая ярость. — Ты не сможешь мне помочь. Никто не сможет. — Дамблдор, — говорю я. — Он поможет. Он может все, что угодно. — Нет, — Малфой качает головой. — Нет. Он ложится и с головой накрывается одеялом. — Малфой… — Уходи!

***

Прошла неделя с тех пор, как Помфри выпустила меня из Больничного крыла. Теперь я как новенький, честное слово! Кажется, никто в замке не знает о том, что со мной приключилось — или об участии в этом Поттера. Горько это осознавать. Поменяйся мы местами — и на следующее утро вся школа бы гудела о том, как я чуть не убил их героя. Ну и к черту его. Надеюсь, Поттер теперь оставит меня в покое. — Малфой. Удача явно не на моей стороне. Я поворачиваюсь на звук его голоса. Поттер выходит из-за дерева. Я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на водную гладь. Этот придурок нашел меня даже здесь, в сумерках, на заброшенной лавке у Черного озера. Поттер подходит и садится рядом. Я отодвигаюсь как можно дальше. — Чего тебе? — Предложение все еще в силе. — Иди в задницу со своим предложением. Тебе по слогам повторить? Поттер молча поднимается и уходит. Вот и отлично. Я поворачиваюсь обратно к озеру. В сумерках воды не видно: сплошная чернь земли сливается с темными небесами. Только луна и звезды отражаются в водной глади. Красиво — и одиноко. Я так одинок. Я хочу, чтобы тут была мама; хочу положить голову ей на колени и снова почувствовать себя в безопасности. Хочу рассказать ей все, что меня терзает; облегчить душу. Если бы она только знала… она была бы в ужасе. Мне не помочь. Как я скучаю по ней! Я помню лицо отца в тот день, когда он вернулся из Азкабана. Он уходил в тюрьму сильным и гордым, а вернулся лишь пустой оболочкой. И какие бы ужасы отец не творил под началом Темного Лорда, он все равно мой отец. Если я провалю задание… я не могу его провалить. У меня нет на это права. Из горла вырывается всхлип, потом второй. Глаза печет. Лицо вскоре становится совсем мокрым; я все тру и тру его тыльной стороной ладони. До боли зажимаю пальцами веки и вижу цветные круги: желтые, красные, оранжевые. За спиной вдруг слышится шорох: я подскакиваю. Поттер. Засовывает что-то себе в карман. Я вскакиваю и вытаскиваю палочку. Поттер вскидывает свою. Мы медленно кружим вокруг друг друга; нас разделяет только скамейка. — Что, Поттер, шпионишь за мной? Он подходит чуть ближе. — Стой на месте, или я тебе брюхо вспорю! — как же я ненавижу его. Почему он постоянно вьется рядом, когда я так слаб? Когда я плачу, страдаю, когда я лишь пародия на человека. Полное ничтожество. Я хочу забыться, но Поттер не позволяет мне. Мы замираем. Никто из нас не двигается. Проходит мгновение; воздух между нами разрежен, как тогда, в ванной, когда он пролил мою кровь. Что-то неуловимо меняется в выражении его лица, а потом Поттер опускает палочку. — Блять. Что с нами не так? — он обходит скамейку и садится. — Вот это извинения, — не хочу смотреть на него, поэтому поворачиваюсь к озеру. — Я не извиняться пришел. — Я уже понял, — я прячу палочку в рукав. Поттер фыркает, глубоко вздыхает и так же громко выдыхает. — Сядь, пожалуйста. Нам надо поговорить. Я смотрю на него через плечо; в стеклах его очков отражается лунный свет. Руки скрещены на груди. Весь мой гнев куда-то испаряется; я чувствую себя смертельно уставшим и сажусь рядом с ним. — Хорошо, говори. — Я так понял, что ты в полном дерьме, Малфой, — говорит он. — В глубочайшем. Я пялюсь на него. Неужели… неужели он знает? — Я понятие не имею, во что ты вляпался, но я не слепой. Я вижу, что ты всеми брошен, в ловушке, и твое время на исходе. Он смотрит, не отрываясь, на водную гладь. — Поэтому я еще раз предлагаю: пойди к Дамблдору, пока не стало слишком поздно. Расскажи ему все. Он поможет тебе. Он вообще единственный, кто может помочь. Какое-то время мы сидим в тишине. В голове бешено крутятся шестеренки. Я в дерьме — это полная правда, — но Поттер не знает, о чем идет речь. Поттер встает и подходит ближе к озеру. — И что тебе сказал Дамблдор? — спрашиваю я у его спины. — Дамблдор? — он оглядывается. — Ты предложил его помощь. Что он тебе сказал? Ведь это он тебя подослал. — Никто меня не посылал. — Нет? Тогда почему?.. — Никто не посылал меня, — как заведенный повторяет он. — Я просто подумал, что… Салазар. Я, наконец, понимаю, что никакого плана нет. Поттер просто действовал по наитию, а Дамблдор ничего не знает. Мне никто не поможет. Ни Поттер, ни Дамблдор. А ведь на какое-то мгновение после слов Поттера во мне забрезжила надежда… Нет никакого плана — только бестолковый Поттер. — Значит, Дамблдор ничего не знает, — я встаю. Меня тошнит. — Нет, но если мы пойдем и расскажем ему все, он нам поможет. Как будто я могу пойти и все рассказать! Да, рассказать, что мне надо убить его, а если я не смогу, то Лорд убьет моих родителей. Вот так просто. — Не поможет. Поверь, как только он услышит… — Почему? — Он не поможет. Прими, как данность. — Что ты должен сделать, Малфой? Я трясу головой. — Я никому не скажу. — Нет. — Клянусь! — Ты расскажешь Дамблдору. Он не должен узнать. — Что случится, если он узнает? — Он убьет моих родителей. Голос срывается. Я, как заведенный, хожу туда-сюда, вдыхаю и выдыхаю, пытаясь прийти в чувства. Дерьмо. Я сейчас расплачусь прямо перед Поттером. Снова. — Дамблдор убьет твоих родителей? — тупо переспрашивает Поттер. — Да нет же, Темный Ло… — я не могу остановить рвущийся наружу всхлип. Я отворачиваюсь от Поттера и почти бегом бросаюсь вдоль кромки озера. Через какое-то время, когда я понимаю, что Поттер отстал, я, наконец, останавливаюсь, чтобы вытереть лицо. Чвак, чвак, чвак, — слышу я быстрые шаги Поттера по мокрому песку. Чвак, чвак. — Малфой, расскажи мне, — он хватает меня за локоть и тяжело дышит. — Расскажи. Мы со всем разберемся. — Нет! — я кричу ему в лицо. — Если я расскажу тебе, ты сам прикончишь меня! Не стоило Снейпу спасать меня тогда! — я отталкиваю его руки и иду вперед. Перед глазами все плывет. Поттер опять меня догоняет и теперь хватает за запястье. Приходится посмотреть на него. Я пытаюсь вырваться, но Поттер перехватывает и вторую руку. — Отпусти! Отпусти! — я пытаюсь пнуть его в голень. Я не могу контролировать голос или выражение лица. У меня нет сил. Я презираю себя. Я падаю на колени, — Поттер опускается вместе со мной, — и вою. — Ну ладно, ладно тебе, — напуганно повторяет он. — Все хорошо, успокойся. Ладно тебе. Он не знает, что со мной делать. Я не знаю, что мне делать с собой. И все же он не отпускает мои руки. Когда слезы заканчиваются и накатывает какое-то смутное облегчение, я понимаю, что он сжимает мои запястья до боли. — Пусти, — шепчу я. — Мне больно. Он разжимает руки. — Прости. Я сижу на коленях на мокром песке. Поттер молчит. Я зачерпываю немного воды, чтобы умыть лицо. То и дело из горла вырывается сдавленный всхлип. Я тру и тру кожу холодной водой. Потом встаю; Поттер поднимается за мной. В моих ботинках хлюпает влага. — Оставь меня, Поттер, — прошу я, пока он отряхивает мокрый песок со своих брюк. — Нет, — устало говорит Поттер и поправляет очки, — мы идем к Дамблдору прямо сейчас. Ну и к черту, думаю я. Хуже быть уже не может. — Хрен с тобой, — говорю я и плетусь за ним по холму. Меня все достало. Просто достало. — Погоди, — вдруг говорит Поттер, когда мы подходим к замку. Мы останавливаемся; Поттер сует руку в карман и достает какой-то кусок ткани. Он все разворачивает и разворачивает его, пока серебристые складки не начинают струиться по рукам. — Что это? — спрашиваю я, хоть и знаю ответ. По школе ходили слухи; на третьем курсе я и сам видел… просто не придал этому значения. — Мантия-невидимка, — отвечает Поттер и делает шаг ко мне. Я чуть выше, примерно на дюйм, поэтому мне приходится пригнуться, чтобы Поттер укрыл нас мантией. — Держись как можно ближе ко мне, — шепчет Поттер и берет меня под руку. Вместе мы поднимаемся по ступеням и входим в школу.