Котёнок

Тэхён смотрит на Чонгука и понимает, что младший - это самое прекрасное, что он видел в своей жизни. Тот тихонько сопит на его плече, иногда причмокивая своими пухлыми губками. Его нос время от времени мило морщится, а ресницы подрагивают. Тэхён рассматривает его без зазрения совести, потому что ситуация позволяет. Обычно он не разрешает себе смотреть на него дольше, чем друзья смотрят на своих друзей. Но в такие моменты срывается. На такое произведение искусства грех не смотреть. — Тэ… — под столь пристальным взглядом Чонгук шевелится, заставляя Тэхёна прийти в себя и на пару секунд отвести взгляд, чтобы позже вернуть его на младшего. — Чонгук-и, хочешь, я отнесу тебя в кровать? — от настолько ласкового тона Тэхёна самого передёргивает, но он тут же берёт себя в руки. Младший же, кажется, вообще не обращает на это внимание, лишь лениво кивает головой и снова звучно чмокает губами воздух. У Тэхёна от этого дыхание спирает. Он осторожно поднимается с дивана, перекладывая голову Чонгука на заднюю его спинку. Аккуратно, чтобы не напугать, просовывает левую руку под колени Чона и склоняется к его уху, шепча: — Обхвати мою шею руками, Гук-и, — вместо этих «Гук-и» и «Чонгук-и» хочется использовать более ласковые прозвища, Тэ уверен, что Чонгуку бы очень подошло что-то такое. Но он не может. Они всего лишь друзья, всегда ими были. Чонгук послушно хватается за шею старшего, и тот с лёгкостью поднимает его, унося в самую дальнюю комнату квартиры. А там кладёт его на расправленную постель, укрывая тёплым одеялом и желая самых сладких снов. Для полной картины не хватает поцелуя куда-нибудь в щёку, но вместо этого Тэхён отстраняется и собирается выйти из спальни Чонгука, чтобы постелить себе в гостиной, но тихий голос его останавливает возле самого порога: — Тэхён… — шепчет и с трудом разлепляет веки, пару секунд пытаясь сфокусировать взгляд, — ляг со мной, пожалуйста. Кровать Чонгука односпальная и им вдвоём на ней сто процентов будет тесно, и даже если они и поместятся, лежать придётся впритык друг к другу. Тэхёна, откровенно говоря, жизнь к такому не готовила, поэтому он мнётся у двери и неуверенно чешет затылок, пока Чонгук не откидывает край одеяла и пару раз хлопает по простыне рядом с собой. — Ну пожалуйста… Тэхён совсем не умеет сопротивляться такому тону и поэтому несмело шагает в сторону кровати и так же осторожно укладывается на неё рядом с Чонгуком, поворачиваясь спиной к нему. Второй, довольный положением дел, только ближе двигается, прижимаясь плотнее. — Повернись ко мне лицом, — всё так же шепчет, а у Тэхёна от горячего дыхания в шею бегут мурашки по всему телу. Что происходит с младшим совсем непонятно, он никогда не проявлял особого рвения к тактильному контакту, но сегодня внутри него что-то будто перещёлкнуло. Не то чтобы Тэ жалуется, просто это… неожиданно? Он делает так, как попросил его младший. И как только он поворачивается, холодный кончик носа касается чувствительного участка шеи под подбородком. Тэхёну хочется скулить от переизбытка чувств. Всё это настолько странно и ново. А если учитывать факт, что это Чонгук, то происходящее кажется лишь работой воображения, что на славу постаралось. Но вот кончик носа елозит по коже, заставляя Тэхёна тихо хихикнуть. Чонгук закидывает руку на старшего, обнимая его, тихонько выдыхает, и уже через пару минут слышится его размеренное сопение. Тэхён, понимая, что тот уснул, вновь смелеет и самостоятельно обнимает Чонгука, прижимая к себе. Лежать вот так вплотную да ещё и под одеялом безумно жарко, но какое до этого дело. Всё происходящее кажется Тэхёну как никогда правильным, это мгновение хочется продлить на подольше, поэтому он ещё долго не может уснуть, погружаясь куда-то в свои мысли. Невольно вспоминает их с Чонгуком знакомство. Им было тогда, кажется, по шесть, и эту встречу нельзя назвать банальной. Гук до сих пор в шутку называет Тэхёна «своим героем». Только вот самому Тэ ни капли не смешно от того, что каждый раз сердце начинает колотиться сильнее. А ещё Чонгук по-прежнему до дрожи в коленках боится собак. В голове сразу всплывает тот день, когда он оказался прижатым к стене соседским питбулем, сорвавшимся с цепи. Горькие слёзы лились из глаз, пока напротив него лаяла громадная, по сравнению с ним, псина. Чонгук чувствовал себя крохотным лилипутом, что вот-вот окажется раздавленным гигантским существом. Глаза крепко зажмурились, будто это поможет от нападения. И, по всей видимости, помогло. Когда Чонгук распахнул свои заплаканные глазки, рядом не было никакого питбуля, лай стих, и в тишине раздавалось только его тихое шмыганье носом. Зато возле него стоял какой-то мальчишка и наглаживал его по голове, тараторя что-то о том, что он прогнал злую собаку, и теперь Чонгуку нечего бояться. Отвлекая от такого эмоционального, для ребёнка, события, Тэхён увёл Чонгука в песочницу, болтая на разные темы, пока Чонгуку не стало лучше. А дальше в их жизни многое было. Они вместе лепили куличи, пошли в один класс в школе, сидели за одной партой. Они росли бок о бок, везде были вместе, расставаясь разве что на ночь. О таких обычно говорят «не разлей вода». Их нельзя было представить по отдельности. Чонгук дополнял Тэхёна, Тэхён — Чонгука, словно родственные души, что столь рано нашли друг друга. Тэхён начал понимать, что что-то не так, когда им было четырнадцать. У него всегда хватало друзей, но к Чону всегда тянуло как-то… по-особенному, что ли. Чонгука хотелось обнимать при встрече, успокаивать, когда у того что-то не получалось, очень хотелось поддерживать. Тэхён впервые по-настоящему испугался, когда случайно оказавшись близко к лицу Чонгука, взгляд опустился на чужие губы. Они притягивали к себе, заставляя податься вперёд. Тэхён в тот день, краснея, сбежал, сославшись на прихвативший живот. Они после этого неделю не виделись — Тэхён впервые обманывал Чонгука, увиливая от встреч всеми возможными способами. Младший нервничал, просился в гости, заваливал Тэ сообщениями, но тот всегда находил причины. Тэхён не выдержал, когда Чонгук позвонил весь в слезах и дрожащим голосом шептал, что скучает и не понимает, что сделал не так. Тэхён в ту же секунду сорвался с места и побежал в соседний двор в знакомую девятиэтажку. Позволил себе притянуть Чона близко к себе. А второй уткнувшись ему в шею хрипел сорванным от истерики голосом, чтобы Ким больше не оставлял его, не объяснив причины. Тэхён пообещал, что больше никогда не повторит этого, ведь и самому эту неделю было безумно трудно. И обещание сдержал. С тех событий прошло уже два года, а они так и не расставались дольше, чем на два дня. Только вот со временем давно зародившиеся чувство становилось держать всё труднее и труднее. Тэхён смирился, да, а вот как усмирить в себе пылкое желание прикоснуться он не знал. Старался скрывать это под братской любовью, но обманывать себя оказалось болезненно. Он бы и рад рассказать Чонгуку о своём самом большом секрете, зная, что второй не оттолкнёт его, всё тормозило только одно «но». Чонгук воспитывался в слишком строгой, по современным меркам, семье. Ему никогда не позволялось заводить отношений. Общение с противоположным полом было максимально ограничено. Тэхён понятия не имеет, для чего всё это устроено. Единственное, что он осознаёт ясно, ему нельзя разрушать их дружбу своим признанием. Кончики пальцев тянутся к влажноватой чёлке Чонгука, убирая ту со лба, проходятся по умиротворенному лицу младшего, очерчивая небольшой нос и скулы, Тэхён вздрагивает, когда собственные пальцы доходят до чужих губ, но, убедившись в том, что младший спит, Тэ немного расслабляется, оглаживая нежные губы подушечками пальцев. Он проваливается в сон, но его настолько ведёт, он не замечает, как тянется ближе к лицу своим и целует Чонгука в уголок рта. Совершенно лёгкое прикосновение, но эмоций, как от большого праздника. Последнее, что он чувствует перед тем, как окончательно отдаться в лапы сну, это бешеное биение собственного сердца и отчего-то не менее бешеное сердце Чонгука.

~~~

— И что, ты правда поцеловался? — с любопытством и, как кажется Тэхёну, какой-то грустью спрашивает Чонгук. Ким думает, что грусть в голосе от того, что младший ему немного завидует. — Ну… да, — Тэхён не гордится тем фактом, что впервые поцеловался на спор, а от того, что он говорит это Чонгуку, было вдвойне неловко. — Оу… классно, — Чонгук скромно улыбается и отводит взгляд. — И тебе… понравилось? — возвращает глаза на Тэхёна и смотрит так пристально, что Тэ ёжится под этим взглядом. Он неопределённо пожимает плечами, а по лицу бежит румянец. — И как её зовут… ну ту, с которой ты целовался? Тэхён чешет затылок, мысленно ругая себя за эту привычку — трогать волосы, когда неловко. — Ну, вообще-то… это был парень, — губы Чонгука принимают форму «О», но сам он по-прежнему смотрит не иначе, чем «никак». — Тебе противно от этого? — они раньше никогда не разговаривали на тему отношений, потому что обсуждать, собственно, было нечего, но раз такой шанс выпал, Тэхён обязан узнать, как Чонгук относится к такой любви. — Что? Нет… нет, конечно, — тихо говорит Чонгук, а Тэ облегчённо вздыхает. Чон разглядывает свои пальцы на руках, будто видит их впервые, а через две минуты молчания внезапно выдаёт: — Я…я думаю, что мне кое-кто нравится. Тэхён смотрит на него шокированно, сидя на своём месте. Он не подаёт виду, но только что в его грудной клетке и под рёбрами всё больно-больно сжалось. — И это… парень? — догадываясь, произносит Тэхён. Чонгук пару раз кивает, заливаясь краской. — Не расскажешь мне кто он, да? — спрашивает мягко, чтобы не напугать, видит, что младшему сложно, поэтому давить не собирается. Чонгук всегда был таким, — мальчик с нежной душой, такого один раз обидишь, и он запомнит на всю оставшуюся жизнь, это нельзя назвать злопамятностью, он не мстителен, просто очень раним и чувствителен. Тэхён всегда оберегал его и защищал от обидчиков, всегда был рядом в трудные времена. Он абсолютно упустил из виду тот момент, когда стал привязан к Чонгуку, стал нуждаться в нём, как человек нуждается в воде или воздухе. И самое главное — Чон ни чем не отличался, точно так же привязавшись со временем. Младший стеснительно опускает глаза в пол, тихонько мотая головой. Его щёчки очаровательно краснеют, заставляя Тэхёна улыбнуться, несмотря на то, что где то в районе груди до сих пор ноет. — Ничего, Гук-и, — он двигается к нему ближе, запуская руку в светлые волосы, массирует, успокаивая, — может, как-нибудь потом, правда? — Чонгук скромно улыбается и ластится ближе к чужой ладони. Тэхён узнал отношение Чонгука к любви к своему полу, но его сердце всё равно разбито.

~~~

Молодой человек запускает руку под резинку штанов, накрывая пах ладонью, его глаза закрыты, а с губ срывается громкий стон. Чонгук вздрагивает, когда слышит подобное с экрана телевизора. Тэхён под боком тихо хихикает в ладошку, умиляясь такой реакции, одновременно с этим поражаясь ей, — он не мог и подумать, что Чонгук настолько чувствителен. — Хён, хватит, — бурчит Чонгук, смотря на посмеивающегося Тэхёна, смущаясь в очередной раз, — выключи это… — кивает на телевизор и сразу же отворачивается. Он не ожидал такой подставы от Тэхёна, когда тот позвал к себе на ночёвку, убедив тем, что дома никого не будет. — Почему, Гук-и? — ещё и дурачком прикидывается, бесстыдник. — Интересный же фильм, полчаса осталось, давай досмотрим, — и принимает ту же позу, в которой сидел до этого, явно показывая, что не собирается ничего выключать. Чонгук вздыхает, но тоже двигается на место, зная, что спорить с Тэхёном бесполезно, и мысленно проклинает сцены для взрослых, что в этом фильме присутствуют в избыточном количестве. Смотреть на это неловко, но это можно было бы пережить, если бы внизу живота не начало приятно потягивать от раздающихся стонов. Картина на экране с каждой секундой становится всё более пикантной, главный герой старается на славу, показывая, как ему хорошо. Как только действие сменяется другим, Чонгук облегчённо вздыхает, но уже через пару мгновений краснеет от внезапно возникшего вопроса. Он может спокойно проигнорировать собственное любопытство, если бы не произнесённое: — Хён… — у него правда вырвалось это случайно, и как теперь выкручиваться он понятия не имеет. Лишь хлопает ресницами на обернувшегося Тэхёна, и вдруг, внезапно для всех в этой комнате, говорит: — Ты когда-нибудь… эм ну… — стыдливо опускает голову, но продолжает, надеясь на то, что его не осудят. — В общем… ты когда-то трогал себя… там? Тэхён глупо моргает, переваривая полученную информацию, не веря, что слышит это от Чонгука. А после, конечно же, отвечает. Рассказывает как маленькому ребёнку, который впервые что-то увидел и это что-то ему абсолютно неизвестно. Говорит, что в их возрасте гормоны бушуют, и парочку раз он уже делал «это». Насчёт «парочки раз», если быть честным, он сильно приуменьшил, но, видя реакцию Чонгука, что от неловкости, кажется, сознание готов потерять, решает не тревожить его нежную душу. Но для себя делает мысленно пометку о том, что Чон, видимо ещё более невинный, чем ему казалось. Закончив столь стыдный разговор для Чонгука, и не менее необычный разговор для Тэ, они возвращаются к просмотру, упустив из него пару деталей. Когда до конца остаётся чуть больше десяти минут, Чонгуку не терпится поскорее сбежать отсюда, потому что информации, полученной за сегодняшний вечер слишком много. Он радуется, что всё подходит к концу, говоря себе, что потерпеть требуется совсем немного. По всей видимости, зря. Финальная сцена застаёт врасплох, как гром среди ясного неба. Она последняя, а значит самая горячая. Двое героев — мужчины, врываются в квартиру, целуются жадно, не сдерживая эмоций, валятся на кровать, срывая друг с друга одежду. Чонгук, замерев и задержав дыхание, смотрит на происходящее. Внизу опять начинает тянуть, и он понятия не имеет, что с этим делать. К лицу приливает жар, и Чонгук почти встаёт, чтобы уйти, как чувствует чужое прикосновение к своему бедру. Он испуганно опускает взгляд на ногу и видит там руку своего хёна. Чонгук обратно поднимает глаза, заглядывая в чужие, отчего-то потемневшие. Тэхён смотрит на него так, что у него во рту сразу сухо становится, а сердце теперь стучит где-то в пятках. И сам Ким тоже не лучше. Он совершенно не знает, что на него нашло, когда ладонь потянулась к чужому бедру. Он всего-навсего решил посмотреть на Чона удостоверившись, что тот не умер от эмоциональной перегрузки. Что-то щёлкнуло внутри него, когда взгляд случайно опустился ниже лица (нужно сказать, сильно ниже) и увидел там вполне однозначную выпуклость в районе паха. — Хён? — голос от страха охрип. Чонгук закашливается, когда вместо того, чтобы убрать руку, Тэхён ведёт ей сначала к коленке, а потом снова выше. Чонгук задыхается, потому что ладонь ложится на его паховую область, слегка сдавливая, заставляя скулёж вырваться изо рта. Ему приходится зажать рот рукой, когда старший наклоняется к его уху, томно шепча: — Ты никогда не касался себя здесь, — ещё раз сдавливает член в шортах, отчего Чонгук жмурит глаза, — верно, котёнок? — Хён… — скулит Чонгук, не понимая, что происходит. Он не понимает и своего тела, что сейчас отзывается, а член в шортах чуть заметно дёргается от шёпота и в особенности от прозвища, которым он был назван. — Что ты делаешь? Чонгук визжит, когда его внезапно опрокидывают на спину, а сверху нависает чужое тело. Тэхён садится на его бёдра, а руки ставит по обеим сторонам от головы Чонгука, заглядывая прямо ему в глаза. В тэхёновом взгляде столько добра и ласки, что Чонгук неожиданно для самого себя немного расслабляется, смотря в глаза своего друга. — Чонгук… — шёпотом зовёт Тэхён. Он, если честно, понятия не имеет, что делать дальше. Секундный порыв прошёл, не оставив и следа. На смену ему пришёл страх — страх за Чонгука, за то, как сильно Тэ его напугал. Ким смотрит на дрожащую губу младшего, а у самого глаза щиплет от подступающих слёз. Он чувствует себя ужасным человеком, который сейчас разрушает крепкую дружбу. Тем не менее, он не может не. Произнести эти слова, внезапно уткнувшись в грудь Чонгука. — Ты так нравишься мне, Чонгук-и, — говорить это легко, как минимум потому, что в своей голове Тэхён говорил это миллионы раз. — Так сильно и так давно, — продолжает, уложившись щекой примерно туда, где находится сердце. Тэхён не знает, слушает ли его Чонгук сейчас, но оглушительное биение под ухом отвечает на все вопросы. — Прости меня за это, пожалуйста, — тихо, сохраняя атмосферу. Тэхён осознаёт весь риск. Есть ли вероятность, что в их отношениях ничего не изменится? Возможно. А вероятность того, что он получит взаимность? А вот это вряд ли. — И за этот случай тоже прости, я не знаю, что на меня нашло. Я… я просто случайно увидел… ну ты понимаешь, — смущается и чувствует, как напрягается Чонгук. — А ещё этот твой вопрос, ну и в общем, что-то в моей голове заставило захотеть… помочь. Тэхён наконец замолкает, глядя в стену. Он всё так же лежит на Чонгуке, слушая со временем немного успокоившееся стучание сердца. Тэхён собирается встать, чтобы отойти в ванную и привести чувства в порядок, а главное — дать время Чонгуку, но не успевает это сделать, потому что… — Помоги… — Чонгук шепчет, но Тэхён слышит, а ещё чувствует, как чужое сердце с новой силой отстукивает бешеный ритм. Он вскидывает голову, заглядывая в чонгуковы глаза с абсолютным непониманием. В тёмных зрачках напротив перемешиваются страх и, как кажется Тэхёну, некая свобода. — Что? — переспрашивает Ким, будучи и так уверенным в том, что правильно услышал. Необходимо время, чтобы переварить. Чонгук внезапно отворачивает голову в противоположную от Тэ сторону и закрывает лицо ладонями, но даже так второй видит, как густой румянец заполняет щёки, добираться до шеи. Тэхён, смотря на всё это, умилённо улыбается, но тут же серьёзничает и тянется своим руками к лицу Чона, чтобы убрать его ладони. Он осторожно переплетает свои пальцы с чужими прижимает руки к кровати по обеим сторонам от головы Чонгука. Откуда новая порция смелости ему неясно, но ей он сейчас очень благодарен. — Чонгук-и, что ты сказал? — тянет ласковым голосом и продолжает умиляться с того, как Чонгук жмурит глаза в смущении, как краснеет от шеи до ушек. — Ну же, посмотри на меня, котёнок. Чон крупно вздрагивает и неожиданно и для Тэхёна, и для себя, тихонечко стонет, а бёдрами рефлекторно толкается вверх, отчего дыхание Тэ сбивается. — Тебе нравится, когда я называю тебя так, да? — а потом склоняется к розовому уху и выдыхает: — Хочешь, я буду делать это чаще? Открой же глазки, котёнок. И Чонгук слушается. Разлепляет веки и хлопает ресницами, смотря на Тэхёна как самый настоящий котёнок. Такой комочек Киму хочется сжать и затискать в своих руках. — Так о чём ты просил? — Тэхён видит, как Чонгук будто внезапно вспоминает что-то, смотрит более уверенно и, решив проигнорировать вопрос, задаёт свой: — Почему ты поцеловал меня? — Тэхён смотрит, не отводят глаз, и пытается понять, о чём говорит младшего. Когда до него доходит, Чонгук сам говорит: — В тот раз, когда я попросил лечь со мной. — Я же сказал тебе, Чонгук-и, — улыбается Тэ. Слова слетают легко с его губ, что случится позже никто не знает, важно лишь то, что происходит в данный момент. — Ты нравишься мне. — Давно? — вполне ожидаемо. — Дольше, чем ты можешь представить, — Чонгук смущается от этих слов. А может, он смущается чему-то другому, потому что в следующую секунду его лицо вновь приобретает розовый окрас, а сам Чонгук заставляет Тэхёна в очередной раз вспотеть, заикаясь и тихо прося: — Я… ты… ты можешь опять меня поцеловать? — его руки по-прежнему прижаты к постели и закрыть ими лицо не получится. Чонгук только сглатывает слюну, что скопилась во рту от волнения и закрывает глаза, ожидая действия старшего. Ему всего шестнадцать, он всё ещё маленький мальчик с нежной душой, и всё ещё боится собак до дрожи во всём теле. Но в настоящий момент дрожать его заставляет обжигающее дыхание прямо напротив губ. Он не видит Тэхёна, но прекрасно чувствует, как тот наклонился к нему. — Ты такой красивый, — искренний шёпот. Тэхён не даёт ответить младшему — в следующую секунду наконец-то примыкает к чужим губам в нежном касании. Целует без напора, давая привыкнуть к новым ощущениям, осторожно сминает, втягивает то нижнюю, то верхнюю губу, откровенно наслаждаясь тихими звуками, что издаёт под ним Чонгук. Второй старательно пытается отвечать, повторяя тэхёновы движения, и пускай получается неумело, Тэхён запишет этот поцелуй на подкорке, как самый лучший в своей жизни. Чонгук крепче сжимает чужие ладони в своих, Тэхёну этот жест кажется таким трогательным, что он улыбается в поцелуй, плотнее прижимаясь к телу под ним. Когда весь кислород в лёгких кончается, Чонгук сам отстраняется и поворачивает голову в сторону. Его щёки вновь краснеют то ли от смущения, то ли от того, что в комнате душно. Тэхёну не важна причина, он принимается расцеловывать румяные щёки, целует Чонгука в нос, заставляя того мило жмурится, будто от солнца. Тэхён носом соскальзывает к чонгуковой шее, полной грудью вдыхает чужой (такой родной, на самом деле) аромат. От Чонгука пахнет яблоками и какими-то пряностями. Это самый любимый тэхёнов запах (правда Чон об этом не в курсе). Он елозит самым кончиком по шее, вызывая улыбку на лице Чонгука. Второй, кажется, становится более уверенным. Чонгук освобождает руки из оков и запускает проворные пальцы в тэхёновы волосы. Мягко сжимает кожу головы, вызывая тем самым одобрительное мычание в собственную шею. Тэхён облизывает сладкую кожу, а руками ныряет под домашнюю футболку Чонгука, кончиками пальцев пересчитывает рёбра. Чонгук хихикает мило, пытаясь увернуться от ласки. А Тэхён вдруг понимает, что он дома. Его дом — Чонгук. С ним комфортно и правильно, это касается всего. — Тэхён… — выдыхает Чонгук, когда губы снова мажут по шее, — я хотел… чтобы ты мне помог. Тэхён глядит на него с улыбкой довольного кота, и Чонгук не может не улыбнуться ему в ответ. Если честно, Чон до жути смущается прямо сейчас. Единственное, что держит его на плаву — перед ним сейчас Тэхён. Тэхён, что всю жизнь был рядом, оберегал так, как никто не оберегал, заботился так, словно Чонгук самое ценное в его жизни. А ещё Тэхён Чонгуку нравится. Всегда, кажется, нравился. Чонгук боялся этого, боялся тепла в груди, что разливалось каждый раз, когда Тэхён улыбался своей фирменной квадратной улыбкой, грел Чонгука в своих руках, позволяя ещё ненадолго остаться маленьким ребёнком, нуждающимся в ласке. Чонгук соврёт, если скажет, что Тэхён для него — не целый мир. Тэхёна нельзя отнести к обычной жизни чонгуковой. Он особенный для младшего. Страх немного отступает. Скоро он задумается о родителях, о нормах приличия, которых они ему рассказывали. Такие, как Тэ и Чон, по мнению родителей, грешны. Обо всём этом Чонгук тоже задумается. Но это всё потом. Сейчас абсолютно нет сил и желания, потому что руки Тэхёна внезапно скользят вниз по бёдрам, оглаживают стройные ноги. Чонгук теряется, когда Тэхён прижимается горячими губами прямо возле кромки шорт, втягивая кожу с силой, от которой Чон морщится. Тэхён со звонким чмоком отстраняется, любуясь красноватым пятном, что завтра расцветёт яркими красками. Ким тянется руками к чонгуковым шортам, чтобы наконец стянуть мешающую ткань. Он взволнованно поднимает взгляд, когда его руку накрывает чужая ладошка. — Ты… не хочешь? — Т-ты же… не сделаешь больно? — на это Тэхён улыбается ему ярко, поглаживая пальчики в успокаивающем жесте. — Глупенький, — чмокает Чонгука в тыльную сторону руки. — Да я бы ни за что, котёнок, не волнуйся. И Чонгук отпускает себя. Позволяет Тэхёну стянуть с себя шорты, а руками огладить сочные бёдра. Щёки снова горят, когда собственный член звучно ударяется о низ живота. Чонгук и забыл, что он без белья. — Раздвинь ножки. Ким натурально пялится на него своим жадным взглядом. Он искренне считает Чонгука произведением искусства. Своим произведением. — Тэхё-он, — хнычет Чонгук, — перестань так смотреть. — Не могу, Чонгук-и, — продолжает гладить ножки и разглядывать Чонгука, — такой потрясающий, — а потом внезапно накрывает чонгуков член ладонью, чем вызывает громкий стон удовольствия. Чонгук стонет протяжно, смешивая стон со всхлипом. Тэхён повторяет движение, поднимаясь ладонью вверх, к головке, а потом опускается к основанию. То, как Чонгук реагирует на подобное, заставляет тэхёново возбуждение в очередной раз дёрнуться. Но Ким полностью сосредотачивается на удовольствии младшего, игнорируя собственный член и больно давящие на него штаны. Тэхён соврёт, если скажет, что Чонгука не хочется. Хочется до покалывания в кончиках пальцев и сбитого дыхание. Ким хочет испортить его светлый образ, а самое главное — показать что такое истинное наслаждение. Он бы растягивал его бережно, обеспечив минимум дискомфорта. Обласкал всё тело губами, а потом вошёл бы в юное тело, обязательно доводя до вспышек перед глазами. Всё это подростковое, гормональное и не дающее спокойно дышать состояние. Тэхён категорически запрещает думать себе об этом. Испугать Чонгука сейчас совершенно нельзя. Каким бы он ни был сейчас сексуальным и раскрытым перед Тэхёном, он так и остаётся очень чувствительным человеком. А потому Ким, устроившись поудобнее, между разведённых коленей, продолжает водить, теперь уже кольцом из пальцев, по члену, периодически целуя Чона в подтянутые бёдра. А Чонгук теряется в пространстве и времени. Происходящее с его телом вынуждает мурашки беспорядочно бегать по всему телу. Он и раньше иногда испытывал лёгкое возбуждение, но слова родителей о том, что рукоблудство — грех, останавливали от совершения своих «грязных» деяний. Чонгук частенько чувствовал приятную тяжесть внизу живота и бабочек, что трепыхались, но сидели в заточении чонгуковых страхов. Тэхён резво водит по возбуждению и внимательно следит за чужими эмоциями, улыбается, когда Чонгук начинает самостоятельно толкаться в чужую руку, наверняка не специально, и так отчаянно. Он очень близко, и физически, и морально. Он весь взмокший мечется по постели, не зная куда деть себя. А Тэхён откровенно наслаждается таким зрелищем. С члена сочится смазка, Тэхён размазывает её по чувствительной головке большим пальцем, заставляя Чонгука вздрогнуть и как-то совсем отчаянно всхлипнуть. — Ну же, котёнок, покажи как тебе хорошо, кончи для меня, — шепчет в красное ушко Тэхён, а потом резко опускается обратно и внезапно для Чонгука накрывает покрасневшую от трения головку губами. Чонгук выгибается и кричит. Глаза закатываются от переизбытка эмоций, а руки, живущие своей жизнью, бьют простынь. Он трясётся всем телом, пока Тэхён продолжает изводить его рукой на члене, выжимая всё до последней капли. Бабочки в животе наконец-то распахивают свои крылья и разлетаются огромным роем, даря Чонгуку первый оргазм в его жизни. Они пускают электрические импульсы по всем конечностям, а потом, кажется, перелетают к Тэхёну. Он неожиданно для себя вздрагивает, чувствуя, как его член пульсирует и выталкивает сперму. Он кончил прямо в штаны. Тэхёну тоже шестнадцать и ему простительно. Он наконец отстраняется от обмякшего и вспотевшего Чонгука, разглядывая его умиротворенное лицо. Влажные пряди липнут ко лбу, а по виску стекает капля пота. Чонгукова грудь тяжело вздымается, дыхание сбилось напрочь. Он выглядит так, будто пробежал огромную дистанцию за минимальное время. И, откровенно говоря, Тэхён доволен тем, что именно он довёл Чонгука до такого состояния. Именно он — первый человек, прикоснувшийся к Чонгуку в таком плане. Он вытирает младшего уголком одеяла, решив, что потом обязательно поменяет бельё. Чонгук, кажется, задремал, повернувшись на бок, поэтому Тэ, не желая тревожить чонов сон, накрывает его чистым покрывалом и уходит в ванную приводить себя в порядок. Возвращается Ким минут через двадцать, с чувством лёгкости на душе и без чувства липкости в штанах. Он удивляется, когда видит абсолютно не спящего Чонгука в кровати. Тот всё же спал, это видно по лениво хлопающим глазам и красной отлёженной полосе на щеке. Этот котёнок смотрит на Тэхёна так невинно, что где-то внутри у второго, пищит датчик совести. Чонгук же совсем ребёнок. А что он скажет Тэхёну? Испугается ли? Будут ли они общаться как раньше? Все вопросы отпадают, когда Чонгук молча откидывает край покрывала и хлопает ладонью по простыне рядом с собой, вызывая у Тэхёна флешбеки. Ким, не теряя времени, укладывается к Чонгуку, а тот моментально лезет к Тэ под бок, закидывая на него свои конечности. Ким проявление нежности списывает на недавно полученный оргазм и притягивает Чонгука за талию. Он млеет от того, что младший тыкается носом в шею, укладывает подбородок к Чону на макушку и блаженно прикрывает глаза. — Что теперь? — вдруг тихо говорит Чонгук, не поднимая головы. — Что ты имеешь в виду? — Мм… нас? Родителей? Что дальше? — А чего ты хочешь, Гук-и, от нас? — серьёзно спрашивает Тэхён, желая получить конкретный ответ. — Кажется… я люблю тебя, Тэхён, — не совсем в тему вопроса отвечает Чонгук, тем не менее его ответ лучше всех других слов. Тэхён замирает, а Чонгук уже успевает испугаться такой реакции, он поднимает глаза, смотрит прямо в тэхёновы, когда тот говорит: — Ты не представляешь, как я люблю тебя, — Чонгук смущённо улыбается и чувствует, как румянец ползёт от шеи по щекам, когда его губы накрывают мягкие губы Тэхёна. — А что касается родителей, — продолжает Тэхён, отстранившись, — мы же можем им не говорить, в смысле… пока скрывать наши… отношения? — смотрит на Чонгука и, получая в ответ робкий кивок, ярко улыбается. — А потом в восемнадцать учиться поедем, а там тебе уже ничего сделать не смогут. Мои родители тебя любят, они нас поддержат, я уверен, Чонгук. А вместе мы со всем справимся. Ты только скажи, ты хочешь этого? — с надеждой глядит в родные глаза, теперь не сомневаясь в ответе. Хочет удостовериться. — Хочу… Наверное, хорошо, что они обрели друг друга в столь раннем возрасте. Порой, подросткам бывает трудно справляться с проблемами в одиночку. Особенно, если общество не расценивает эти проблемы как что-то весомое. Тэхён всегда был рядом с Чонгуком, а Чонгук постоянно поддерживал Тэхёна. За годы дружбы они стали единым целым. Их союз нерушим. А они не собираются и пытаться его рушить. Справляться станет намного легче. Потому что они вместе.