Шифоновый шарф

— Моя Цисси, я по тебе соскучился, — с этими словами Люциус Малфой обнимает супругу со спины. Его руки ложатся ей на живот, притягивают. Он горячо дышит, принимаясь покрывать шею мажущими поцелуями. Прикосновения его губ даже поцелуем назвать сложно. Торопливо и неуклюже, он тычется в шею, слюнявит кожу, вдобавок к аромату её цветочного парфюма примешивается отвратительный перегар. Вероятно, он считает, что все это должно повлиять на неё в том смысле, в котором ему нужно, но женщина испытывает только отвращение. В руках мужа Нарцисса задыхается. А годы практики позволяют голосу звучать ровно, холодно: — Уверена, что кто-то другой развлечет тебя. — Она стискивает зубы, почувствовав задницей мужскую готовность, и спешит отстраниться от него. — Я не насытился, — хрипло усмехается мужчина и пресекает попытку жены. В подтверждение серьёзности его намерений и яром нежелании принимать отказ, он сжимает пальцы на напряжённой шее. — и ты дашь, мне то, что я хочу. — пока одна его рука крепко удерживает под контролем чужое дыхание, другая грубо облапывает грудь через ткань только что застегнутой шелковой блузы. Каждая клеточка в теле женщины звенит от напряжения и охватившего её страха. Но Нарцисса не была бы Нарциссой, если бы позволила этому липкому чувству ввести её в оцепенение. Во всяком случае надолго. И когда хмельной Малфой принимает ступор за покорность, а рука с груди спускается на живот и после перемещается на бедро, чтобы задрать чёрную юбку, она со всей силы впечатывает каблуком ему в ногу. Люциус вскрикивает, корчится от боли. Его гневное шипение режет слух: — Или ты сделаешь так, как я хочу, или твоя тайна будет раскрыта и с твоей безупречной репутацией будет покончено. На доли секунды сердце снова сжимается от страха, но это не останавливает женщину. Она покидает спальню, громко хлопнув дверью. Каблук стучит по ступенькам. К стуку добавляются глухие удары шагов позади. — Или ты забыла, что я для тебя сделал?! Ты должна мне, Цисси, — имя звучит гадким змеиным шипением, жалит ядом, на который — мужчина не знает — у ледяной лели давно выработался иммунитет. Он продолжал говорить ей вслед, но все пропускалось мимо ушей вплоть до того момента, пока она не покинула особняк. — Жалкий ублюдок, — Нарцисса позволила себе выругаться, оказавшись в автомобиле. Только сейчас, когда ключ зажигания удаётся вставить со второй попытки, она замечает как сильно её трясет.        Люциус изменяет ей с тех пор, как родился Драко. Ей было плевать, где и с кем её супруга носит по ночам, куда он мог пропасть на несколько дней. Она никогда не любила его. Нелюбовь была абсолютно взаимной. Брак состоялся только потому, что её родители того хотели, а Цисси была слишком юной, слишком напуганной диктатурой, чтобы перечить. Естественно, о разводе не могло идти речи. Отец ни за что не позволил бы этому случиться. Тогда Нарцисса выбрала смириться ради сына.       Рождение Драко было единственным моментом чёртового брака, о котором женщина никогда не пожалеет. Она закрывала глаза на все, только бы Люциус больше никогда не прикасался к ней и не лез к её сыну.       Пока молодой, богатый, перспективный полицейский развлекался со шлюхами в грязных притонах, Нарцисса совмещала учёбу с воспитанием ребёнка. Потом практика, стажировка, стремительный карьерный рост и вот она уже ведущий кардиохирург Британии. А впоследствии — управляющая знаменитого госпиталя Святого Мунго. Она добилась всего сама своим упорством, своим умом, своим стремлением. Работа всегда отнимала много времени, но на сына оно находилось всегда. Люциус же никакого участия в воспитании не принимал. Его заботили только собственная карьера и одноразовый секс. Нарцисса даже радовалась этому, ведь что хорошего может дать этот напыщенный, самовлюбленный, эгоистичный идиот. Поэтому все самое лучшее сын перенял от матери, что жутко раздражало супруга. Супруга на людях. Нервирующего соседа в доме и ненавистного мужчину — в сердце, рядом с местечком, выделенном для отца.       Развод даже после смерти родителей не состоялся. Вероятно, оба привыкли к устоявшемуся внутрисемейному течению, где каждый занимался своими делами, не особо интересуясь заботами другого. Так продолжалось до отъезда Драко во Францию, где молодой парень — как сам утверждал — сможет полностью посвятить себя живописи, реализоваться как художник. Несколько месяцев нахождения под одной крышей с Люциусом превратились в какой-то кошмар. Пусть, виделись супруги нечасто, но каждое столкновение оставляло отпечатки. Люциус начал пить. В потоках пьяного бреда, мужчина все чаще говорит о том, что Нарцисса принадлежит ему, что она обязана, что он хренов король мира и она должна ему подчиниться. Всякий раз он упоминает о событии десятилетней давности, когда пребывая в состоянии жуткого стресса, Нарцисса обратилась к нему за помощью. Тысячу раз она пожалела об этом, но сделанного не воротишь. Прежде Малфой не поднимал на неё руку. Возможно именно поэтому брак настолько затянулся. Сегодня же мысль о разводе звенела в голове так чётко, как никогда.       Немного утихомирив разгулявшиеся нервы, Нарцисса заводит машину и выруливает на дорогу. Авто проезжает всего несколько километров прежде, чем останавливается у обочины. Женщина вдруг почувствовала острую необходимость оказаться, как можно дальше от собственного дома. С учётом сложившихся отношений с Малфоем, дом оказался негласно разделен на две части, когда в начале обучения изящным искусствам Драко объявил, что хотел бы жить в общежитии с ребятами. Обычно обитатели дома встречались в общем холле, но в последнее время Люциусу вздумалось расширить свои границы путём разрушения чужих. Сегодня он перешёл черту, заявившись в спальню к Нарциссе с почти допитым стаканом скотча. Время на часах в тот момент только-только перебежало за отметку восьми часов, а он уже пьёт. Или всё ещё, что не так принципиально. Он часто пьян, почти каждый раз, когда сталкиваются. Попытки затянуть неприступную супругу в постель случались и прежде. Периодически. И словесного отказа было достаточно, до этого утра.       Нервным резким движением руки Нарцисса открывает бардачок и перерывает его содержимое в поисках визитки. Когда карточка цвета слоновой кости оказывается в руке, женщина медлит, тяжело дышит. Она надеялась, что этот момент никогда не наступит. А если ему и было бы суждено настать, то не при таких обстоятельствах.       «Андромеда Тонкс. Адвокат». Гласила визитка, ниже под именем указан номер телефона. Держа в одной руке плотный кусочек бумаги, другой женщина роётся в своей сумочке, наспех прихваченной. Она не уверена, клала ли в неё телефон, но с надеждой перекладывает с места на место содержимое сумки. Нашёлся. Пальцы быстро набирают номер. Звонок. Нарцисса нарочно делает все быстро, не давая себе времени передумать. Очередной гудок обрывается только начавшись, приятным мелодичным девичьим голосом: — Офис Тонкс, чем могу помочь?       Тонкс. Одно дело читать фамилию сёстры и совершенно другое слышать её. Нарцисса усмехается, вдруг осознав, что фамилия Блэк, если и продолжает своё существование, то только благодаря их старшей сестре Беллатрикс. Старшая Блэк никогда не считала браки чем-то важным и даже необходимостью не считала, в отличии от Сингуса и Друеллы (земля им острыми шипами).       «Где ты сейчас, Белла?» — Говорите, — льется из динамика. Мотнув головой, чтобы сбросить накатившие воспоминания, Нарцисса чётко, в свойственной ей сдержанной манере, отвечает: — Свяжите меня с Андромедой Тонкс. — По какому вопросу вы звоните? И, будьте любезны, представьтесь. — Скажите, что звонит её сестра… — О, — запинается секретарь, но быстро берет себя в руки, — одну минутку. Тишина длится считанные секунды, вслед за ней Нарцисса слышит голос, который не слышала несколько лет. Только слова поражают, вынудив немо открыть рот. Подобной потери контроля над собой в чьем-либо присутствии Нарцисса Малфой себе не позволяет. Хорошо, что Тонкс не видит. — Белла, наконец-то, я так рада твоему звонку. Как ты? Как Драко? — Не Белла, — голос не подводит, звуча спокойно. — Нарцисса, — почти шепчет женщина на другом конце. — Здравствуй, Андромеда.

***

      Гермиона Грейнджер мечтательно вздыхает, заходя на территорию знаменитой своими высококвалифицированными специалистами больницы Святого Мунго. Ещё будучи первокурсницей медицинского колледжа, девушка знала, где хочет работать в будущем. Она читала о легендарном госпитале, основанном в 1560 году Бонхэмом Мунго. Медицина не стоит на месте, поэтому здание с годами только росло и не только вширь, но и в высоту. На данный момент к первоначальным шести этажам добавилось ещё шестнадцать, не считая нулевого этажа для парковки. Для станции скорой помощи был отстроен отдельный корпус. Из последних новостей Грейнджер также узнала, что к концу нынешнего 2015 года будет модернизирована крыша с добавлением ещё одной вертолётной площадки. — Совсем скоро я буду работать здесь, — неподдельный восторг зажигает медовые глаза, пока девушка идёт ко главному входу. Над парадными дверьми в высоту одного этажа и в ширину около двух метров на панорамных окнах красуется герб основателей с изображением скальпеля и кости. Форма персонала, также в дань уважения памяти, не сменила цвет с лимонного и не потеряла нашивок герба, только с области груди он перекочевал на спину.       Мечтая о том, как уже совсем скоро сможет надеть знаменитый на всю Британию халат, Грейнджер входит в здание. Центральный холл встречает её чистотой и стерильностью, отчего голова идёт кругом. Стеклянные поверхности зала отполированы так, что если бы не мелкие дополнительные детали по типу дверных ручек, жалюзи на окнах, ширм и кучи опознавательных знаков, можно было бы смело врезаться во что-нибудь. Гермиона пришла сюда сегодня, чтобы осмотреться и не тратить завтра время на блуждания по коридорам в поисках кабинета управляющей больницы Нарциссы Малфой. Завтра эта, по слухам, ледяная женщина будет вести собеседования, чтобы лично отобрать людей для интернатуры. Миссис Малфой имеет репутацию требовательного, жёсткого руководителя и принимает в своё учреждение только достойных и перспективных и не позволит, чтобы из-за новичка пострадала безупречная репутация её учреждения.       «Ты просто предназначена для этого места, Миона» — в памяти всплывают слова лучшей подруги Джинни Уизли — «У тебя идеальная рекомендация, идеальная характеристика и идеальный мозг. И, смею напомнить, ты уже получила звонок, а дальше — дело за малым. Ледяная Малфой точно оценит твой ум, а может и что-то ещё».       Да, речь подруги была очень мотивирующей и воодушевляла. И смутила. Конечно, Грейнджер не скрывала от подруги свои предпочтения, но подобные добрые подколы с её стороны постоянно выбивали из колеи своей спонтанностью. Казалось, что эта активная рыжеволосая девушка точно знает, что и когда сказать, чтобы полюбоваться смущением. Гермиона уверена, что таким образом Уизли пытается заставить её проговориться о своей личной жизни. Любопытная Джинни. А девушка, может и была бы рада рассказать, но нечего. После окончания престижной школы Хогвартс никаких влюбленностей с ней больше не приключалось. Расскажи она об этом подруге, как та ринется искать ей девушку. А это некстати, когда впереди засветился огонёк идущей в руки мечты. Да и не считает Грейнджер, что из подобных затей получается что-то толковое. Она всегда верила в то, что нужный человек обязательно встретится, как придёт время. Нарцисса Малфой бесспорно красивая женщина, но она замужем. К тому же почти босс Гермионы. Да и девушка здесь не за этим. Поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, она готова постараться.       Импровизированная экскурсия в стенах больницы не имела чёткого плана, поэтому Гермиона просто разгуливает по коридорам, стараясь запомнить, на её взгляд, самое необходимое. Она проходит одно отделение за другим, этаж за этажом и делает пометки в блокноте. Она теряется в незнакомых коридорах уже третий раз и с печальным вздохом осознает, что записи не принесут особой пользы. План здания будет куда полезнее. В главных залах каждого этажа имеются путеводители, с помощью которых можно найти необходимый кабинет или сотрудников. Грейнджер фотографирует каждый, чтобы позже, по возвращении на съёмную квартиру, подробно изучить их. А пока решает сделать акцент на зрительной памяти.        Вибрация телефона в переднем кармане джинс заставляет увлекшуюся девушку вздрогнуть. Она останавливается почти подойдя к лифту и отходит к ближайшей стене. «Джинни» светится на экране. Звонок принят. — Ты время видела, Грейнджер? Ты в курсе, что уже час, как должна быть со мной и, как минимум, двадцать минут мы должны пить мохито и любоваться на красавчиков и красавиц?  — в голосе подруги слышны ноты обиды. Гермиона поднимает правую руку и смотрит на часы: половина пятого. Экскурсия затянулась почти на шесть часов. Она потирает лоб, виновато прикусывает губу, вспоминая о договорённости «зависнуть» в баре перед началом взрослой жизни, как выражается Джинни. — Надеюсь, у твоего опоздания веская причина. — Прости, Джин, я все ещё в больнице, но я как раз собиралась домой и, если ты подождешь ещё немного… — Признавайся, ты подцепила очаровательную медсестричку и поэтому потеряла счёт времени?       Очередная попытка подруги поболтать о личном, позволяется Гермионе расслабиться. Шутит — значит не всерьёз обижена. — Дай мне ещё немного времени, — вздыхает Грейнджер. А вместе с ней вздыхает Джинни. Разочарованная, что никакого рассказа о жарких приключениях не будет. Снова. — Поторопись. Разговор окончен. Запихнув мобильник обратно в карман, девушка подходит к лифту и жмёт кнопку.       Пока цифры идут на уменьшение, Гермиона нервно жует губу. Снова опаздывает на встречу с подругой. И опять будет поймана этим. Если, утром, когда она поддается на чертовски убедительные уговоры посетить бар, она была уверена, что сможет пораньше покинуть шумное заведение, сославшись на ранний подъём, то теперь уверена, что это не прокатит. Джинни права, что с началом стажировки видеться они будут гораздо реже, поэтому считает крайне важной сегодняшнюю вылазку.        Двери лифта разъезжаются, выпуская девушку и других, ехавших вместе с ней людей. Гермиона больше не разглядывает, не смотрит по сторонам, а целенаправленно движется по коридору в направлении выхода. Вскоре, она покидает здание, но на ступеньках её ждёт сюрприз. Девушка сталкивается взглядом с поразительной синевой глаз той самой ледяной Нарциссы Малфой. Ей становится ясно, почему женщина приобрела такое прозвище. От, хоть и короткого, взгляда синих прошибает морозными иглами. Доли секунды, а Гермиона чувствует, как кожа на руках покрывается мурашками. В синих глазах нет заинтересованности, нет ничего. На красивом лице также не выражено никаких эмоций. Шаг женщины мягок, но уверен и решителен; волосы безупречно уложены в замысловатый пучок; чёрная юбка, белоснежная блуза с длинным рукавом, несколько верхних пуговок которой расстегнуты, чёрные туфли на невысоком каблуке и шарф нежного кремового цвета, что придаёт образу нотку мягкости и нежности. Наличие столь лёгкого, столь нежного предмета одежды на шее Малфой обескураживает: ни на одной из фотографий, размещенных во всемирной паутине, газетах и журналах, Гермиона не замечала наличие каких-либо аксессуаров. Управляющая больницы всегда придерживалась строгого классического стиля. Сдержана до одури. Грейнджер не может не пялиться на лёгкий, на вид нежный шифоновый клочок ткани. Не только потому, что он необычен для Нарциссы Малфой, но и потому, что ткань вот-вот соскользнет. Так и происходит при следующем шаге, который прерывает неожиданную встречу. Женщина остаётся позади. Гермиона сходит по ступеням быстрее, чтобы поймать вещицу и вернуть владелице. Вещь поймана, сделан разворот и даже первый шаг вверх, а слова не произносятся. В голове девушки возникла дилемма: Как обратиться? Позвать по имени, обратиться со стандартным «миссис Малфой»? Но какой будет реакция? Нарцисса известная личность, но все равно не каждому знакома. Как отреагирует женщина на такое обращение, подумает, что Гермиона, кто? Часто ли незнакомцы осведомлены чьим-то семейным положением? Может быть «мисс»? Гермиона ломает голову, на что совершенно нет времени, ведь женщина сейчас скроется в стенах больницы. Может, она все-таки заметит пропажу и обернётся сама? Быстрый шаг светловолосой, к сожалению, говорит об обратном. Грейнджер делает несколько тяжёлых вдохов, борясь с собой. Решается. — Прошу прощения, — бежит она по ступенькам, нагоняя будущего босса, — вы обронили шарф, — последние слова слетают, когда они снова поровнялись.       Нарцисса слишком взвинчена событиями дня, потому не обращает внимания. Только на слове «шарф» касается своей шеи. Она резко останавливается, неосознанно удерживая ладонь на шее, прикрывая её. — Вот, — смущенная девушка протягивает потерянное, — это ваше. Ткань мгновенно выдергивают из руки, спешно возвращая на прежнее место. Буркнув «Спасибо», женщина скрывается за дверьми.        Гермиона растеряна. За короткий промежуток времени она успевает сначала замерзнуть от холодного взгляда, а потом оцепенеть от обилия промелькнувших эмоций на лице, что мгновение назад не выражало ничего. Раздражение. Удивление. Испуг. Злость. Она и сама почувствовала всё, как будто одновременно, когда зацепилась глазами за тёмные пятна синяков на чужой шее.