Шифоновый шарф

Джинни морщит веснушчатый нос, когда приобнимает подругу при встрече. — Ты вся пропахла стерильностью. — Тебе придётся привыкнуть к этому, потому что этот запах со мной надолго, — улыбается Гермиона. — Иди, смой с себя больничный парфюм, пока меня не стошнило. — рыжеволосая показушно прикрывает рот рукой, а другой подталкивает подругу к ванной комнате. Гермионе ничего не остаётся, как послушно следовать указаниям. Ей все ещё было неловко из-за своего опоздания. — Я быстро, — вздохнув, девушка скрывается за дверью. — А я пока выберу тебе лук на вечер, — рыжая довольно щурится, расплываясь в улыбке. Она открывает шкаф, но не успевает добраться до намеченного платья, так как дверь ванной открывается, а на пороге появляется Гермиона в одном нижнем белье и с грозным выражением на лице. Не настолько она чувствует себя виноватой, чтобы согласиться на предложенную подругой одежду. Она была практически уверена, что та выберет. Одно единственное в гардеробе платье бирюзового цвета не даёт покоя Джинни. Конечно, ведь оно было подарено ею. При каждом случае, удобном или совершенно неподходящем, Уизли хочет, чтобы Гермиона надела его. — Даже не думай, Джин! Если ты будешь настаивать на платье и каблуках, то я надушусь нашатырем. — Я и не собиралась, — нервно хихикнув, пойманная на горячем, Уизли поднимает руки. Гермиона скептически поднимает бровь, после чего дверь с хлопком закрывается. Джинни прочищает горло. Ладно, в другой раз.       После экспресс-душа Гермиона собирается. Под косыми взглядами подруги, она надевает чёрную мешковатую футболку, а затем синие джинсы с зауженными штанинами. — Вот было бы зрелище, если бы Золушка отправилась на бал в своём грязном рваном платье, — Говорит Уизли словно бы между прочим, но Гермиона точно знает к чему это: выбор одежды не прошёл контроль. И пусть. Ей удобно. — Она явилась в сказочном платье, хлопая ресницами и отхватила принца-идиота. Это не моя мечта, Джин. Я ценю содержимое. — Ты живешь не в том времени, если, конечно, время, в котором всем было абсолютно плевать на твой внешний вид, вообще существовало. Бьюсь об заклад, ты не посмотрела бы на Золушку. К черту сказки. Пэнси Паркинсон. Я часами выслушивала твои восхищенные речи о ней, — Джинни прикусывает нижнюю губу, случайно затронув опасную тему.       Да, не посмотрела бы, но не потому, что та была в изношенной одежде, а потому, что она смирилась со своим плачевным положением. Но, подруга права. Сколько бы Грейнджер не отрицала значимость внешности, она имеет значение. Ещё как имеет. А Паркинсон… Что ж, эта девушка преподнесла юной Грейнджер урок на всю жизнь… — Хорошо, я согласна с тем, что внешность важна. Я просто хочу подчеркнуть, что даже божественно красивая девушка не привлечёт меня надолго, если кроме внешности в ней не окажется ничего. Уизли выдыхает с облегчением, радуясь тому, что тема Паркинсон не побудила подругу закрыться, как часто бывало раньше. — Естественно. Никто и не говорит, чтобы ты бросилась в объятия к первой попавшейся. Просто, ты совершенно не инициативна в знакомствах и я не имею ни малейшего понятия, как при такой незаинтересованности и с верой в то, что случайности сталкивают людей, ты можешь с кем-то встретиться. Ты безучастна. И, что бы ты там не думала в своей ботанской головушке, в жизни всё происходит иначе. Шатенка отвлекается от завязывания шнурков на кедах, поворачивается к соседке по квартире, чтобы парировать, но не находит слов. Рот открывается и тут же закрывается, а густые тёмные брови сходятся у переносицы. — Твой босс плохо на тебя влияет, — бурчит Гермиона, наконец отыскав что-то в груде возникших мыслей. — Скитер классная. Она профессионал своего дела. — Ага, профессионал, который не упустил возможности при помощи таинственного компромата занять пост главного редактора. Она подвинула Кафф и теперь у неё развязаны руки. Поэтому она отвратительная. Одному Богу известно, что теперь будет допущено в печать «Ежедневного пророка». Как ты работаешь с ней? — Возможно, скандального чтива на страницах будет чуточку больше и намного больше — на сайте издания, но Рита Скитер не всесильна же. А что до меня, то я ей совершенно не интересна со своими спортивными новостями, так что она предпочитает просто не замечать меня. А я не против. Мне нравится спорт и то, что происходит вне игровых площадок меня не интересует. Журналистика — страсть Джинни Уизли. Гермиона нечасто пользовалась этим, но в моментах подобных этому, когда личной жизни грозит выселение из «частного» в «общее», позволяет себе щелкнуть переключатель.       Гермиона доверяет подруге. У неё нет опасений насчёт болтливости рыжей, они знакомы со школьной скамьи, и все-таки, стоит дать начинающей журналистке зацепку, как та ухватиться мёртвой хваткой и не отпустит до тех пор, пока не докопается до истины. А суть проста как ржавый пени. Первая влюбленность, как часто случается, подарила множество страхов и опасений. А ведь тогда, на седьмом году обучения, Гермиона пала жертвой красоты. Пэнси была невероятно привлекательной внешне, но на этом её привлекательность заканчивалась. — Поэтому ты так печешься о моей личной жизни? — смеётся Гермиона. — Я делаю это на правах твоей лучшей подруги… — Что насчёт твоей? — Кстати, об этом, — улыбается рыжая и встаёт с кровати, — пора бы выезжать.

***

— Ты же говорила, что мы просто посидим в баре, — ворчит Гермиона, разглядывая светящуюся вывеску ночного клуба с причудливым названием «Крестраж». — А посидим у бара. Ты проштрафилась, помнишь? — Джинни первой протягивает руку крупному охраннику, чтобы тот оставил на её запястье отметку в виде скрутившейся в кольцо змеи. — К тому же, мы пришли слишком рано, чтобы увидеть это заведение во всей его красе. Тебе повезло, Крестраж «оживает» по ночам, а пока, народ только начинает наплывать. — И здесь ты планируешь найти себе парня? — интересуется Грейнджер, получившая свою метку и спешащая за подругой, что уверенно входит внутрь. — Почему бы и да. У меня есть подруга-зануда и для баланса мне нужен активный парень, который не будет ныть, когда я потащу его повеселиться. — Я не ною, — возмущается шатенка. — Может и нет, но мне нужно хорошо постараться, чтобы уговорить тебя выбраться в «шумное», как ты говоришь, место. — Дело в разности интересов, Джин, — пытается оправдаться девушка. — И тем не менее, мы как-то подружились. Пойдём, — Уизли берет подругу за руку и ведёт к барной стойке, которая сегодняшним вечером будет выполнять роль смотровой площадки, чтобы присмотреться к парням.       Гермиона молча следует за активной Уизли, разглядывая помещение. Оформление зала можно назвать мрачным, если говорить о цветовой палитре. Преобладающие чёрный и магический, гипнотический зеленый создают впечатление, что ты находишься в логове какого-нибудь злого колдуна и яркая, но не кислотная зелень его чар окутывает пространство. На стенах полно изображений змей и всевозможного холодного оружия в стиле граффити. Обстановка минимальная. Вдоль стен выставлены небольшие высокие круглые столики, видимо для того, чтобы посетители могли пить напитки в перерывах между треками. Барная стойка расположенная вдоль всей дальней стены — самое яркое пятно заведения: неоновые подсветки на полках с алкогольными напитками, светящиеся подставки под стаканы, светящиеся трубочки для коктейлей и прочая атрибутика. И бармены с обилием грима на лицах, облаченные в оккультные мантии с оторванными рукавами. Справа, недалеко от бара — лестница ведущая наверх. Подняв голову, чтобы посмотреть, куда она ведёт, Гермиона обнаруживает двоих охранников. Высокие крепкие мужчины охраняют вход, как предположила будущий врач, в вип-зону. — Интересное местечко, правда? — посмеивается Джинни, наблюдая за удивленным взглядом подруги, пока барменша с весьма реалистичным гримом под змеиную чешую готовит для них по коктейлю. — Я ещё не была наверху, но слышала, что Том Реддл — владелец клуба — предоставляет випам особые развлечения. — Я повторю свой вопрос: ты уверена, что нужный тебе человек найдётся именно тут? — Грейнджер окидывает постепенно заполняющийся посетителями зал с сомнением. — А я скажу это снова: Да. Ты такая милая зануда, — с этими словами Джини пододвигает к соседке цветной приятно пахнущий коктейль. — Расслабься. Ореховые глаза с подозрением рассматривают напиток. Девушка вспоминает, что ела только в больничном кафетерии и то лёгкий салат. Значит, алкоголь быстро подействует, поэтому решает растянуть напиток на все время, что проведёт в этом странном месте. Она подносит яркую, светящуюся зелёным трубочку к губам и делает крохотный глоток. Приятный черничный вкус, напоминанием о наличии в содержимом алкоголя служит легкая горчинка на языке. От этого девушка напрягается ещё больше: любой алкоголь, что легко пьётся, незаметно потребляется в больших количествах. — Я всё же сомневаюсь, что здесь найдётся кто-то нормальный. — Мы же здесь, — смеётся Уизли, делает глоток и поворачивается на крутящемся стуле в сторону танцпола, что занимает основное пространство помещения.       Прошло не больше сорока минут с момента прибытия девушек, а в клубе стало достаточно тесно. Музыка, что ещё недавно мягко окутывала зал своими ритмами, сейчас звучит так громко, что расположившимся у бара, да и всем остальным в принципе, при желании поговорить приходилось значительно повышать голос. Гермиона же не особо напрягала голосовые связки, но слух приходится активировать максимально, чтобы не упускать комментарии рыжеволосой. Она снова и снова обращается к Грейнджер, то спрашивая, как ей тот или иной парень, то комментируя понравившегося. По ходу этого необычного отбора стало ясно, что у её соседки особый способ выбирать. Она могла сказать кучу лестного в адрес незнакомца, но не предпринять ничего, даже не удостоить обсуждаемого улыбкой.       Гермиона не задает вопросов, смотрит и слушает. В какой-то момент, отвлекшись, она краем глаза улавливает среди танцующих тел примечательный платиновый. Она напряженно вглядывается в толпу, пытаясь либо наткнуться на длинный волос снова, либо подтвердить самой себе, что ошиблась. Не ошиблась. Не совсем. Перед взором Малфой, но не та. Тот. Когда под очередной трек народ с воплями восторга ринулся на танцпол, а у барной стойки стало свободнее, сомнений не остаётся — светловолосый мужчина — Люциус Малфой. Он с обольстительной улыбкой о чем-то говорит с высокой брюнеткой, что стоит спиной к девушкам. Малфой поднимает руку, привлекая «чешуйчатого» парня, кивает ему. Из их немого диалога становится очевидным, что бармену без слов понятен заказ. Как долго супруг Нарциссы находится в клубе?       Что-то щелкает внутри Грейнджер, вызывая эмоции негативного окраса. В голове всплывает испуганное лицо главы больницы и бледные тёмные отметины на её шее. Кем они были оставлены? Мог ли собственный муж так обойтись с женщиной? Почему? Она только пытается разобраться в том, что чувствует и почему вообще ковыряет чужое «нижнее бельё», когда Уизли обращается к ней. — Хей, что случилось, ты будто монстра увидела? — девушка прослеживает за взглядом шатенки и обратно. В синих глазах удивление и вопрос. — Это же… Ответом ей служит угрюмый кивок. — Будь здесь Рита, ужа завтра снимок начальника Лондонской полиции красовался бы на первой странице «пророка» с принеприятнейшим для него заголовком.       Грейнджер хмыкает про себя. Она все ещё привыкает к подобным резким переключениям на репортёрский лад. Но быстро соглашается, чувствуя прилив злости в адрес неверного супруга. А после ловит себя на мысли о том, как на подобную статью отреагирует Нарцисса Малфой. К эмоциям примешивается горстка более-менее здравых рассуждений. Завтра у неё важный день, возможно, самый важный в жизни. Миссис Малфой и без того славится стервозностью, а как поведет себя, узнав такие новости?! Конечно, в этой цепи добрая часть личного отношения и опасений, но разве вести об измене партнёра легко переносятся? — У Скитер особое отношение к власть имущим. Она бы рукоплескала от восторга и предвкушения, поймав на непозволительном кого-нибудь из них, — между тем продолжает Джинни. — Помнишь, в том году была опубликована скандальная статья о министре образования Долорес Амбридж, которая поощряла в качестве наказания учащихся применение грубой силы? Рита с гордостью вспоминает, как, находясь на пороге судебного разбирательства, Варнава Кафф собиралась уволить её, но вместо этого полетела голова самой Амбридж. Тогда я влюбилась в Риту Скитер, как в бесстрашного репортера.       Грейнджер помнит смутно, так как не читает газет. Зачем, когда твой друг крутится в новостной сфере?!       Напомнив себе, что статья только могла бы быть, Гермиона совсем чуть-чуть успокаивается и предпринимает попытку отвлечься, прикрикивает: — Ты же говорила, что интересуешься только играми, Джинни, но с такой страстью обсуждаешь скандалы в перспективе. Рыжая с прищуром смотрит на Гермиону, что-то раздумывая и, видимо надумав, так как её лицо расслабляется, а губы растягивает широкая улыбка. — Игры разнообразны, Миона! Я все ещё наблюдаю за матчами. Меня по-прежнему не интересуют скандалы сами по себе, но я бы с огромным удовольствием посмотрела, как Рита, словно лучший нападающий в футболе, несёт свою сенсацию, обводя каждого, кто встречается на пути. — Рыжая бросает мечтательный взгляд в сторону новоиспеченной парочки, только смотрит поверхностно, будто мимо них, пока в беспокойной голове разворачивается особая игра. Вдруг, её плечи потряхивает от смеха, звучание которого обхватывает ритмичная музыка. — Рита, таки «забьёт», ведь здесь тот, кто услужливо пошлет ей "пас», — так же смеясь, она возвращает внимание соседке. — Ты этого не сделаешь, — удивлённо восклицает Грейнджер. — Не я. Флёр, — кивком девушка указывает в сторону своей коллеги, что притаилась в самом углу, где в метре от боковой стены заканчивается сияющая барная стойка, — блондинка в синей джинсовке. Она ходячий блокнот для заметок нашего главного редактора. Мне кажется, ДеЛакур записывает каждое её слово и фотографирует все, что можно использовать для газеты. Она настолько фанатеет от Скитер, что я почти уверена, что в душе француженка думает о непристойностях с боссом. — Господи, Джин, — кривится шатенка, — Это отвратительно! Уизли смеётся над реакцией подруги, только следующая её фраза заставляет скривиться и покрытое веснушками лицо. — У меня складывается такое впечатление, что это ты фантазируешь о боссе, раз так много говоришь о ней. За высказывание девушка получает толчок в плечо. — Иди ты! В возникшей паузе, глаза Грейнджер цепляются за цифры на наручных часах. — Уже поздно, Джинни, поехали домой. Со вздохом рыжеволосая согласно кивает и встаёт со стула: — Поехали.