Шифоновый шарф

      Первым делом Нарцисса обзвонила нескольких сотрудников по вопросу стажеров. Выдать халаты, выделить шкафчики для хранения личных вещей и скорректировать графики с учетом новых лиц. Копии и оригиналы, необходимые для оформления, женщина просила предоставлять заранее, чтобы новые сотрудники, в случае успешного собеседования, могли незамедлительно приступить к выполнению обязанностей, чтобы разгрузить врачей и иметь возможность принимать пациентов в более активном режиме. Поэтому с новичками все решалось достаточно оперативно. К концу первого неполного рабочего дня стажеры будут осведомлены о всех деталях, если, конечно, будут справляться. Далее следовало несколько звонков от инвесторов, а по их завершению женщина вернулась к просмотру документов. Время за ними летело незаметно. Только почувствовав усталость в глазах, Нарцисса решает сделать перерыв. Время приближалось к обеденному, что удивило её. Не само время. А то, что на его протяжении ни у кого не возникло необходимости побеспокоить главу. С усталым выдохом она потирает шею и откидывается на спинку кресла, прихватив со стола мобильный телефон. Новых сообщений нет. Мобильник со стуком возвращается на стол. Синие глаза следят за его не таким уж и мягким приземлением. Женщина переводит взгляд на соседний стол и снова вздыхает: ей предстоит вернуть недостающие страницы в истории болезней, что лежат на нём с самого утра. Она выдвигает верхний ящик своего стола, вынимает оттуда тонкую стопку страниц и встаёт. Вскоре она снова садится, теперь уже занимая кресло, в котором сидела во время собеседования. Файл с отсутствующим в нем по её инициативе диагнозом, который также не был озвучен третьей претенденткой, оказывается в руках. Пальцы листают страницы, глаза бегло скользят по записям. Нарцисса усмехается, находя ответ на вопрос из-за чего юное лицо шатенки было так напряжено. Полиомиелит. Назначаемые препараты совершенно не помогали. Неудивительно, ведь документ старый, а лекарство от данного недуга на тот момент ещё не было найдено. В памяти возникает бормотание девушки. Обрывистое и быстрое. Многое в нем оставалось неозвученным: вопросы и ответы. Ведение диалога с самой собой, свидетелем которого она стала, забавляло. В тот момент Нарцисса Малфой была вынуждена признать, что ошиблась, оценивая мисс Грейнджер. Когда та только вошла в кабинет в своих слегка потертых кедах, зауженных джинсах и длинной красной рубашке в клетку, с рюкзаком на плече, складывалось впечатление, что она ошиблась кабинетом и вообще зданием. В подобном облачении ей больше подошло бы место за барной стойкой. Но, стоило ей приступить к выполнению задания, как изначальную мысль захотелось стереть, будто ее и не было. Малфой упрекала себя за предвзятость и поспешность суждений. Совсем немного. Это далеко не первое собеседование и за годы работы доктор повстречала немало интересных кадров. Ассоциации сыграли свое дело, но в конце концов оценивать следовало знания и умение ими пользоваться, в чем Грейнджер оказалась весьма неплоха. Если бы не слишком ранний визит Северуса, доктор уверена, что выделила бы больше времени, чтобы проверить и другие качества. Как бы все ни сложилось ранее, есть возможность увидеть стажера в деле и устроить проверку по ходу рабочего процесса.       С этими мыслями Нарцисса сверяет страницы, возвращая их на прежнее место. Нужно только вернуть их обратно в архив. И, если никто не будет дергать, посетить «остров». Необходимо немного отвлечься, пока Андромеда готовит документы. Стоит только этой мысли занять местечко в голове Нарциссы, тут же находится желающий отсрочить посещение кабинета Дамблдора стуком в дверь ее собственного. Женщина сжимает губы, потирает пальцами веки и приглашает нарушителя покоя войти. — Доктор Малфой. На ловца, как говорится. — О, мисс Грейнджер, — Малфой дарит вошедшей короткий взгляд, после чего возвращается к своему занятию: укладывает карты в папку. — У вас что-то случилось? Нарцисса предполагала, что под руководством Снейпа молодым сотрудникам будет несладко и подозревала, что стажеры начнут жаловаться на него в первый же день. Правда первым ожидала увидеть бледного мистера Лонгботтома. — Нет, доктор, я хотела поговорить с вами о пациенте Петтигрю, — бойко начинает стажёрка, — я так и не успела поставить диагноз. Нарцисса закрывает папку и с любопытством смотрит на шатенку. На ее месте любой другой уже выбросил бы из головы историю, радуясь тому, что его приняли. Занятно. — И каково ваше заключение? — доктор озвучивает вопрос скучающим тоном нарочно, про себя радуясь тому, что небольшая проверка таки состоится, да еще и так скоро. Гермиона отводит взгляд, закусывает нижнюю губу. Доктор же продолжает смотреть, довольная производимым эффектом. — Полиомиелит, — девушка звучит гораздо тише, чем мгновения назад. — Вы уверены? — улыбка женщины становится шире, когда девушка перед ней немного съёживается, а на юных щеках растекается слабый румянец. Несмотря на правильность диагноза, доктор не может удержаться от нажима. Если Грейнджер изменит свое мнение под давлением авторитета главы, это изменит впечатление о ней. Снова. И в этот раз не в ее пользу. — Да, — хмурится шатенка, слыша как сел собственный голос. — Что? — глава позволяет насмешке окутать голос, таким образом нажимая еще сильнее. Вдобавок к этому она отходит от стола, делает несколько шагов к девушке, а остановившись в метре от нее, складывает руки на груди. — Да, я уверена, — Гермиона выпрямляется, но напряжение из позы не уходит, пальцы сжимают ткань халата у широкого кармана, когда она решается столкнуться с холодной синевой глаз доктора. — Зачем вы пришли ко мне? Вопрос обескураживает Гермиону. Несколько секунд она стоит с открытым ртом, соображая, что вообще должна сказать. — Я хотела поставить диагноз, — растерянно выдаёт она. — Зачем? Вы уже прошли собеседование и теперь ваша задача заниматься пациентами, которые сегодня нуждаются в помощи. Прямо сейчас, мисс Грейнджер, — Нарцисса подходит ближе, все так же держа руки сплетенными. Гермиона инстинктивно отклоняется назад, но остается на месте. Она сглатывает, снова ища ответы. Доктор отмечает это по суетливо бегающему взгляду карих глаз. — Я подумала, что стоит выполнить задание до конца… — Зачем? — наседает Нарцисса, внутренне надеясь, что получит отпор. Несмотря на растерянность от происходящего, девушка перед ней не перестаёт хмуриться, а в ее глазах виднеются искорки назревающего бунта, хоть и просматриваются как через замыленное стекло. Гуляющие желваки, раздувающиеся от частого дыхания ноздри. Порозовевшие щеки уже не кажутся признаком смущения. Грейнджер должна взорваться. Малфой наступает, предвкушая этот момент. — Предпочитаю не оставлять дела незавершенными, — напряженно выдыхает девушка. — А может, вы желаете выделиться или ждете похвалы? Если так, должна вам напомнить, что время зачетов закончилось. Здесь, мисс Грейнджер, ваши познания будут оценены по шкале от «успешного лечения» до «летального исхода». Без промежуточных вариантов. Возможности пересдать нет. Хотите похвалы — лечите. — Вы правы. Нарцисса разочарованно вздыхает про себя, смотря на заметно поникшую девушку. Пусть искорки в карих не испарились, только взрыва так и не произошло. А жаль. Уверена, но не закалена. — Можете идти. — Доктор, — Гермиона окликает женщину, когда та разворачивается, явно давая понять, что разговор окончен. Она тянется к ее руке, но не решается коснуться, потому быстро одёргивает себя. — Ваша шея. Легкая волна раздражения быстро стихает, откатываясь назад на последних словах девушки. Нарцисса стискивает зубы, едва удержавшись от порыва дотронуться до своей шеи. Вместо этого она бросает небрежное «вы свободны» и возвращается к своему столу. Подхватив сумку, она ставит ее на стол, осматривает содержимое в поисках необходимой вещи. Вскоре в руке оказывается тональный крем, а поиски продолжаются. — Да где же оно, — ворчит Нарцисса себе под нос. — Я могу помочь. Тихий голос мисс Грейнджер заставляет остановиться. Вопреки сказанным словам начальницы девушка по неизвестным причинам осталась в кабинете. Нарцисса не знает, на кого ей сейчас раздражаться. На себя за потерю контроля и спешку или же на стажерку за тормознутость. Ей же было велено уходить. Почему осталась?! — У вас еще и со слухом проблемы, — возмущается доктор, — я же сказала, вы свободны. — Копошения по просторам сумки возобновляются. — Я могу помочь, — твёрже заявляет Грейнджер и спешит подойти. Вся решительность испаряется, стоило девушке оказаться рядом с доктором, но она не подаёт виду. Пытается. Гермиона забирает из руки женщины крем, выдавливает немного на указательный палец и придвигается ещё ближе. Нарцисса замирает, шокированная наглостью? Напором? Глупостью? Совсем недавно ею были сказаны отнюдь не лестные слова, а девушка мало того, что ослушалась, так еще и проявляет требовательность в желании помочь. — И помогу, — её рука на мгновение замирает у напряженной шеи, взгляд следит за движением горла, когда доктор медленно сглатывает. В этот момент ей кажется, словно она видит восьмое чудо света: настолько она была впечатлена увиденным. Рот девушки приоткрыт, а глаза прикованы к чужому горлу. Она и сама сглатывает, после чего вдыхает только осознав, что не дышала. Она мысленно ругает себя за нерасторопность. «Сама же предложила. Не стой, Гермиона, не стой». Сжав губы, она перемещает взгляд на бледно-синее пятнышко чуть ниже скулы и все-таки касается кожи. Судорожный вздох женщины заставляет посмотреть на неё. Но Нарцисса отворачивается. Может, дело в резком контрасте ощущений. Девушка возвращается к начатому. Лёгкими, едва ощутимыми касаниями распределяет тональный крем на коже. Сама того не замечая, Грейнджер придвинулась почти вплотную к женщине. Пятнышко скрывается из виду, а она продолжает поглаживающими движениями водить по чужой шее, стирая резкость перехода цветов. И делает это с такой нежностью и трепетом, словно касается чего-то невероятно хрупкого и ценного. И запретного. «Кто посмел оставить на этой невероятной шее такой жуткий след? Непростительный». Палец скользит по шее вниз, а во рту Гермиона вдруг чувствует нестерпимую сухость, от ощущения которой спешит скорее избавиться. Она облизывает сначала верхнюю губу, затем нижнюю, прикусывает её, после чего сглатывает. Подушечка пальца останавливается там, где под кожей подрагивает яремная вена, и снова закусывает губу, борясь с непрошенными мыслями. — Готово. Девушка отнимает руку и отступает на шаг, возвращая женщине личное пространство. Или самой себе. Отталкивает саму себя скорее, чтобы вернуть мысли в привычное русло. Она ничего не говорит, только возвращает косметическое средство владелице. Оставляет на столе, боясь снова войти в цветочное облако запаха другой женщины, чтобы не утонуть в нем и не позволить себе коснуться нежной кожи. Она ничего не говорит, быстро разворачиваясь к двери, скрывая от синих глаз ещё сильнее раскрасневшиеся щеки. Шаг её быстр, но недостаточно. Гермиона хочет просто испариться из кабинета леди Малфой. — Мисс Грейнджер, — произносит доктор слегка осевшим, потрескивающим хрипотцой голосом, — то, что происходит в моём кабинете, в нем и остаётся. Гермиона останавливается. Её охватывает паника, дыхание учащается, а тело будто парализует, лишая возможности обернуться и посмотреть в тёмную синеву. Девушка предполагала, что увидит иней. Она позволила себе вольность. Во второй раз. И если мотивом первой было острое желание помочь, то на этот раз она просто хотела сбежать, а потому не нашла в себе сил, чтобы посмотреть на главу, сказать хоть что-то прежде, чем развернуться и помчаться к выходу. — Да, — ответ сливается со звуком закрывающейся двери.       Чужие прикосновения женщина ощущала в последний раз так давно, что, испытав их вновь, теряется. В ощущениях, в реакциях тела и разума. В то время, как мысли загораются опасно красным, тело пропускало электрические импульсы. Частицы забытого тепла, отвергаемые сознанием, по силе превзошли всякое отрицание. Застигнутая врасплох контрастом. Днем ранее кожа горела от отвращения, а сегодня — едва ли не покорное принятие нежности. Физическая покорность. Нужда, которая, будучи отвергаемой, таки взяла своё. Урвала крохи. Пока тело находилось в оцепенении из-за пробок созданных потоками снующих в разных направлениях мурашек, сознание активно боролось с реакцией на них, искало выход в сложившейся ситуации. И нашло. В переключении. Я же брала это чёртово зеркало

***

— Как все прошло? — любопытствует архивариус, разливая ароматный жасминовый чай по чашкам. — Выглядишь рассерженной, неужели в этом году Мунго обойдется без новичков?       Альбус ставит дымящуюся чашку перед Нарциссой после чего занимает место на небольшом диванчике рядом с ней и прихватывает со стола свой напиток. Нарцисса не спешит пить чай, давая ему время немного остыть. Вместо этого она облокачивается на спинку дивана плечом. Она позволяет себе расслабиться, сбрасывает туфли и, чтобы не ступать на пол босыми ногами, использует обувь в качестве преграды между ступнями и холодной плиткой. Она закидывает ногу на ногу, кладет голову на спинку и с усталой полуулыбкой смотрит на мужчину. — Напротив, в этом году их целых трое, чему совершенно не рад Снейп. — Снейп? Помнится, стажерами всегда занималась Трелони. — Верно, но она в отпуске. — Я лично не знаком с доктором Снейпом, но мне доводилось встречать его в коридорах. И должен сказать, не завидую ребятишкам. Он и без того тоскает за собой ауру мрачности. Боюсь представить, насколько угрюмым и суровым он выглядит сейчас. Нарцисса негромко смеётся, вспомнив разговор с коллегой. — Да, Северус никогда не вызывал впечатления позитивного и радушного человека. Но он один из лучших специалистов в Мунго. Его опыт будет полезен стажером. И его строгость, полагаю, тоже. — Пожалуй, — Дамблдор надпивает чай. — Мне больше интересно, как так вышло, что все претенденты остаются? Во всех колледжах Британии сменилось руководство и они действительно начали писать рекомендательные письма опираясь на реальные способности студентов? Нарцисса снова не может удержаться от улыбки. — Сомневаюсь, но эти трое достаточно умны. Надеюсь, они воспользуются дарованным шансом и не налажают за время испытательного срока. — Испытательный срок? — усмехается мужчина. — Да, только они о нем не знают. Я понаблюдаю за ними пару недель. И останутся ли они до конца стажировки и уж тем-более после — зависит только от них. — Вот оно что, — улыбка становится шире, — Я знал, что не может все быть так просто. Особенно с таким боссом, как ты. — Да вы льстец, сер Дамблдор, — Нарцисса отлипает от спинки дивана и берет чашку в ладони, ее гладкая нагретая поверхность приятно жжет кожу. — Я всегда предельно честен с вами, доктор Малфой. Обменявшись улыбками, и архивариус, и доктор прячут их в чашках, надпивая чай. — И все-таки мне любопытно, что такого в этих ребятах? — Два парня и девушка, — непонятно зачем для самой себя уточняет Нарцисса. Альбус кивает в ответ на уточнение. — Кто-то из них расстроил тебя? Женщина хмурится и этот жест занимает доли секунды, чтобы быть замеченным. — Нет, все в порядке, просто устала. Знаешь, я совсем не хочу говорить о работе. Может поговорим о чем-нибудь кроме, например о мисс Макгонагалл, — при упоминании психолога Малфой коротко поигрывает бровями. — Ах, — театрально вздыхает мужчина и отставляет недопитый чай на стол. — я бы сказал, что она настолько неприступна, что я скорее поседею, нежели она согласится со мной поужинать, но я и так уже давно седой.       Стриженная борода скрывает задержавшуюся на лице мужчины легкую улыбку. Его серо-голубые глаза задумчиво устремлены на стол, хотя ни сам предмет мебели, ни расставленные на нем принадлежности не интересуют его. Захваченный какой-то мыслью Альбус в ленивом жесте почесывает бороду. — И все-таки, — заинтригованная явной недосказанностью, Нарцисса вытаскивает архивариуса из раздумий, мягко растягивая слова. Она так же отставляет свой чай, готовая слушать. — Может быть, — шире улыбается мужчина, — точка соприкосновения таки нашлась. — он медленно поворачивает голову к доктору, при этом еще несколько секунд продолжая смотреть на стол. Когда же взгляды друзей встречаются, Нарцисса не может скрыть своего удивления. Пожилой мужчина перед ней был смущен, о чем свидетельствовал румянец, пусть и легкий, он достаточно сильно контрастировал с белоснежной бородой.       Не успевает Нарцисса высказаться по этому поводу, как неожиданно вздрагивает, резко закрыв рот, сжав губы. Она мгновенно притягивает к себе ноги, расположив их на диване у пятой точки. Вскрик превращается в шумный судорожный выдох. Нарцисса с испугом смотрит туда, где совсем недавно находились её ноги. На мгновение она успевает обрадоваться тому, что не пила чай в этот момент: содержимое кружки с громадной вероятностью оказалось бы на ее одежде. От увиденного с губ женщины срывается вздох облегчения, хоть напряжение, сковавшее тело все еще при ней.       На Нарциссу взирали два больших желтых глаза с покрытой грязной шерстью морды подросшего рыжего котенка. Животное замерло от резких движений доктора и потому перепуганно смотрело на блондинку, приподняв переднюю лапу. Некоторое время все присутствующие немо переводили глаза друг на друга. Котёнок первым нарушает созданное изумлением молчание своим тихим трескающим мяуканьем. Это выводит из оцепенения Нарциссу. — Что это такое Альбус. — Это кот, — спешит объяснится мужчина, но ему не предоставляют такой возможности. — Я вижу, что кот, что он делает в стенах больницы? Он грязный и наверняка чем-то болеет. — Ветеринар не диагностировал у него ничего, кроме истощения, — защищает несчастное животное архивариус. Только его не очень-то воспринимают. — Ты прекрасно знаешь, что на шерсти этого кота, наверняка блохастого, тьма тьмущая различных инфекций. Это ходячий аллергенн, Альбус. — Я пытался его искупать вчера, но этот хитрец спрятался где-то в недрах моей квартиры и не показывался до сегодняшнего утра.       Котенок идет к мужчине, замирая на каждом шагу и поглядывая на явно недовольную блондинку. Достигнув своей цели рыжий грязнуля трётся о ноги своего хозяина по неволе и прячется за них. Альбус не может не умилиться происходящим. Как бы он не пытался скрыть улыбку от доктора, понимая, что это может только усилить ее возмущение, ничего не выходило. — Позволь мне начать с начала, — вздыхает мужчина, предупреждая последующие высказывания. — Хорошо, — Нарцисса прочищает горло. Она смотрит на выглядывающего из-за ноги архивариуса кота и притягивает ноги ближе к себe, несмотря на то, что животное совсем не собиралось снова к ней подходить.       Нарцисса Малфой относится к братьям нашим меньшим нейтрально. Даже будучи совсем юной, она не задумывалась о том, чтобы заиметь питомца. Да и вряд ли это могло быть возможным. Нарцисса помнила слова отца, когда в детстве Беллатрикс притащила домой ворона с повреждённым крылом. Отец был рассержен и велел убрать из дома «бесполезную птицу». «Любить можно только тех, кто может быть полезен. Остальные же не заслуживают к себе никакого внимания» — говорил он. И только в его голове выражение считалось истинно верным: Ни мать, ни сестры, ни сама Нарцисса не поддерживали его идеологию. Сингус Блэк был из тех людей, чьё отношение к кому-либо или к чему-либо определялось степенью полезности. Исключений не удостоились и его дочери. С рождением каждой у мужчины сразу же вырисовывался план на будущее своего чада. Блэка не заботило согласие или не согласие с этим планом его супруги, дочерей и других непосредственных участников, каждый должен был выполнять прописанную Сингусом роль. И выполнять хорошо. В противном случае, глава семейства с невообразимой легкостью вычеркивал протестующих из списка полезных людей и даже из семьи. Так и произошло со старшими сёстрами Нарциссы.       Женщина отгоняет непрошенные мысли и сосредотачивает свое внимание на рассказе архивариуса, начало которого успешно пропустила. — … признаю, — продолжает тем временем Альбус, — я собирался пройти мимо, в надежде, что кто-нибудь другой, выйдя на парковку обратит на него внимание, но этим другим оказалась никто иная, как Минерва. Она стала свидетелем моей встречи с котом. Не мог же я на ее глазах просто оставить беспомощное животное. — Почему ты решил оставить его у себя? Дамблдор, смущенный мелькнувшим в голове ответом на вопрос, улыбается. — Я хотел вместо ветеринарной клиники, в которую настоятельно рекомендовала обратиться Минерва, сдать его в приют для бездомных животных, но пока ехал, вдруг осознал, что эта непробиваемая женщина сама со мной заговорила… — архивариус наклоняется за чаем прежде, чем продолжить. — Я решил, что этот парень поможет мне в делах сердечных. Нарцисса бросает на задремавшего на туфле архивариуса котенка скептический взгляд. — Если он будет чистым, возможно, шансы увеличатся. — Я собираюсь отвезти его на все необходимые процедуры по окончании рабочего дня. Не знаю, почему не сделал этого еще вчера… Доктор кивает. — Было бы замечательно. Но чистый или грязный твой «купидон», ему не следует находиться в больнице. — Не беспокойтесь, доктор Малфой, визит Живоглота — единичный случай. — Живоглота? — вопросительно изгибает бровь женщина. Альбус негромко смеётся. — Он был настолько голоден, и, когда я насыпал ему корм, он смел его в считанные секунды. Он поглощал его практически не жуя, поэтому Живоглот. — Если, делая комплименты, дражайшей Макгонагалл, ты опирался на нечто подобное, — хихикает женщина, — неудивительно, что она все ещё не ответила взаимностью. — Возможно, я не силен в выборе имени для животного и, вероятно, в заботе о нем, но очаровательные дамы никогда не были обижены моими комплиментами. — Дамблдор звучит по-мальчишески горделиво. — Очевидно, внимание Макгонагалл можно привлечь спасая котят. Не желаете подумать о смене деятельности, сер Дамблдор? — Доктор Малфой тянется за своим чаем, когда в кармане ее халата зазвенел телефон, оповещая о новом сообщении. Она вздыхает, так и не к коснувшись чашки. Но это перестаёт иметь значение: текст на экране отвлекает от всего происходящего. «Документы готовы». Андромеда. Нарцисса ждала эту новость с самого утра, надеясь, что как только услышит эти такие важные слова сможет вдохнуть полной грудью. Но опережая легкость, грудную клетку стискивает необъяснимое волнение. Тревога. Может, так и должно быть, когда жизненный переворот за порогом. Остаётся только сделать первый шаг. Всего шаг перед тем, как обороты жизни сменят направление.       Нарцисса прочищает горло. Она убирает телефон обратно в карман, опускает ноги, ныряя в туфли. — Что-то случилось? — с беспокойством в голосе интересуется архивариус, заметив столь резкую перемену в настроении доктора. — Да, — на губах женщины появляется улыбка, натянутая из-за волнения, но искренняя. — Нужно закончить одно очень важное дело.

***

      Двое молодых парней переглядываются между собой, после чего озадаченно смотрят на присоединившуюся к ним за обедом Гермиону. Девушка с грохотом приземлилась на свободный стул. Ребята договаривались вместе пообедать, но Грейнджер, сославшись на какие-то дела, сказала, парням идти без нее. Она присоединилась к ним уже тогда, когда время перерыва подходило к концу и пребывала не в лучшем расположении духа. — Что случилось, Гермиона? — мягко спрашивает Гарри в то время, как Невилл все еще озадаченно пялится на коллегу. — Ничего, — фыркает девушка и следом вздыхает: она не хотела быть грубой. Гарри не виноват в ее настроении. Она сама виновата. Покинув кабинет управляющей, Грейнджер никак не могла успокоиться, прокручивая в голове разговор с доктором и то, что случилось после. Мысли о произошедшем были противоречивыми, как и ощущения. Единственной стабильностью был вопрос: «Зачем я вообще к ней пошла?». — Но может, — снова заговаривает девушка уже более спокойно, — если хотя бы один пациент из клиники пожалуется на долгое ожидание приёма. — Гермиона права, — выдает вдруг напрягшийся Лонгботтом, а Гарри согласно кивает. — Снейп за это точно не похвалит. «Похвала» — звенит в голове девушки голос управляющей, отчего к ней возвращается прежняя нервозность в сопровождении повторяющегося вопроса. Стажёры спешно собираются и скоро покидают кафетерий.