Замужем за мафией

Порш растворялся в тепле и нежности. Его вело даже от легкого прикосновения Кинна, словно тот отравлял его афродизиаком. Губы на шее, осторожные, но в то же время умелые руки на теле, тихий, ласковый голос: - Порш, посмотри на меня, открой глаза. И Порш подчинился. С радостью послушался. Открыто посмотрел в темные уверенные глаза Кинна. Пока в нем неторопливо скользил член, а чужая ладонь накрывала его собственную плоть. Только так. Умирать от ласки и тонуть в темных глазах господина Кинна. Всё чувствуется особенно остро и ценно оттого, что Порш знает, какую жестокую и болезненную, невыносимую страсть может обрушить на него Кинн. Порш готов принимать и ее, восторженно и покорно… Утро противно ударило лучами солнца в глаза. Порш терпеть не мог оставаться у Кинна. Белая, казавшаяся ему голой, комната с огромными окнами. Вечером здесь было уютно и комфортно, но вот дневной свет превращал ее чуть ли не в больничную палату. Да и обилие посторонних людей в огромном доме-крепости смущало Порша. Вот и сейчас кто-то робко постучался в дверь и, не дождавшись ответа, вошел. Порш закрылся одеялом с головой, а Кинн сел и хриплым со сна голосом спросил: - Ну что? - Простите за беспокойство, господин Кинн, но Вас и господина Порша ждет на завтрак господин Корн. Порш резко сел. Отец Кинна… Уставился на склоненного и спрятавшего взгляд охранника. Тут же резко посмотрел на Кинна. Тот лениво хмыкнул: - Нужно поторопиться. - Уже обращаясь к телохранителю, - мы будем через десять минут. Только когда они остались одни, Порш поднялся с постели. Не умел он не замечать присутствия других, как это делал Кинн. Тому не составляло труда начать приставать в общей гостиной, лезть наглыми руками под футболку или в штаны, хватать за волосы и просто-таки вырывать поцелуи. Приходилось отбиваться. Тихо и осторожно. Перед людьми господина Кинна Порш стал держать себя в руках. Да и бешеные скандалы у них прекратились. На их место медленно, неторопливо приходили строгий контроль и подчинение в постели, иногда сменяемые нежностью и трепетностью. - Вот это надень, - Кинн сунул в руки большой белый картонный пакет с черными буквами “D&G”. Видя, что Порш нахохлился, как рассерженный воробей, смягчился, привлек к себе: - Мне, конечно, хотелось бы тебя приодеть и выкинуть все твои футболки с растянутыми трениками, но на постоянке можешь это не носить. А сейчас ты идешь к моему отцу, и лучше надеть это. И посмотрел. Тем самым - испытывающим - взглядом. Как тогда, месяц назад. Ночью, в машине у дома Порша. И тут же вспомнился их разговор: “Будешь со мной - будешь со всем моим кланом и всеми моими людьми. У тебя не получится делать вид, что ты не знаешь, кто я, кто моя семья и чем мы занимаемся. И играть тебе придется по моим правилам. Ты принимаешь меня полностью и безоговорочно. Ты понимаешь, о чем я?”. Порш понимал. С самого начала понимал. Оттого и продержал так долго оборону. Невозможно встречаться с главой самого крупного мафиозного клана и делать вид, что ничего особенного не происходит. В твою жизнь входят чужие боль и смерть, наркотики, оружие, огромные деньги. И господин Кинн. Прекрасный и сильный, словно темное божество. И этому божеству требуются регулярные подношения. Из плоти и крови. Кивнул. В конце концов, это когда-нибудь должно было случиться. Месяц назад отец Кинна отказался с ним встречаться. И Порш совсем не расстроился. Даже порадовался. Тем более, сам Кинн очень легко отнесся к отказу: “Он в мою постель не лезет. И в мое сердце”. А теперь сам зовет… Нехорошо. Порш глянул на самодовольную морду любовника. Светится от счастья. В зеркале мелькнуло собственное отражение. Черные брюки, черная рубашка. Все сидит идеально. Подчеркивая широкие плечи, узкие талию и бедра, плоский живот. - Хорош, подлец, - довольно протянул Кинн, подошел ближе, расстегнул рубашку глубже. - Так лучше. До столовой почти бежали. Опаздывали. Даже гроза и ужас Бангкока будет спешить, как нашкодивший мальчишка, к господину Корну, собственному отцу. И Порш находил это очень милым. И забавным. Все умиление кончилось, когда он попал в столовую. Там его встретили совсем другие люди. Если люди Кинна были молоды, то люди господина Корна давно перешагнули средний возраст. Порш очень учтиво поклонился, сел туда, куда ему указал один из телохранителей (притом нарочито далеко и от господина Корна, и от господина Кинна, и еще от одного молодого человека, который резко выделялся ярким пятном из общей монохромной черно-серой массы), хранил молчание, ожидая, пока к нему обратятся. Разглядывал украдкой присутствующих. С одной стороны стола собрались люди Кинна, они занимали четверть большого пространства. Интересно, это всё, что есть, или нет? Конечно, нет. По собственному бару Порш помнил не меньше десятка человек, которых здесь сейчас не было. Во главе стола - господин Корн, и он как голова змеи, а её тело и хвост полностью заполнили оставшееся место в столовой. Большое, сильное. Все как на подбор высокие, отяжелевшие от возраста, со шрамами на будто вырубленных в старых деревьях лицах. Порш, забывшись, стал открыто разглядывать. В этих людях чувствовались мощь и опасность. Внезапно ему показалось, будто он среди двух тигриных прайдов. Только тигры Кинна еще молоды, а вот тигры его отца - старые, опытные хищники, может быть, физически не столь сильные, но более опасные за счет своего опыта. - Так ты тот самый Порш, - тихий голос вырвал Порша из созерцания и размышлений. И он с внезапной ясностью осознал, что, во-первых, он сидит на другом конце стола, прямо напротив отца Кинна; во-вторых, все в этой комнате смотрят только на него - пристально, оценивающе, многие недоверчиво, почти враждебно; в-третьих, его привели если не на смотрины, то точно на показ всем важным членам клана; в-четвертых, Порш растерялся оттого, что понял, он просто дворовый кот, попавший в тигриное логово. - Да, - чувствуя себя полным придурком, ответил, заставляя себя смотреть прямо на господина Корна и не отводить взгляд. - Тот самый мальчик из того самого клуба. - Да, - безжалостно по отношению к себе признал Порш. Хотел добавить: “Да, та самая шлюха, безоговорочно влюбившаяся в своего клиента”. Но не решился. Это могло прозвучать как вызов. А чтобы бросать вызов господину Корну, нужно быть или безумцем, или самоубийцей. - Тот самый, по которому мой сын, мой наследник, сох столько месяцев. Порш сглотнул. А вот здесь ответ "да" прозвучал бы… как смертный приговор? Что-то около того. Да. Определенно. Набрал побольше воздуха в грудь и осторожно начал: - Мне было нужно время, чтобы… - Пей чай, - перебил его господин Корн. И посмотрел пристально. Порш не хотел пить. И чай он не любил. Но взял чашку, прилагая все усилия, чтобы руки не дрожали. Поднес к губам и сделал глоток. Отставил. - Еще, - короткий приказ. Порш не удержался и бросил взгляд на Кинна. Тот, никого не стесняясь, разглядывал его, будто первый раз увидел, и любовался. И морда довольная. Опять взял чашку и выпил залпом, стараясь не отводить взгляда от Кинна. Почему-то, глядя на него, Порш чувствовал, что ему становилось чуть легче. Поставил пустую чашку на стол и только тогда перевел взгляд на господина Корна. Внутри билось отчаянно-смелое и злое желание спросить: “Доволен? Или ты зальешь в меня весь заварник?”. Господин Корн чему-то покачал головой, обратился к сыну: - Я смотрю, ты ему все объяснил. - Он знал, на что шел, - Кинн скупо улыбнулся, но Порш уловил блеск самодовольства в уголках глаз. - Добро пожаловать в семью. Отныне это и твой дом тоже. Выход из семьи - смерть, - господин Корн со странным выражением на лице вновь посмотрел на Порша. - Что бы ты здесь ни услышал или ни увидел, это не должно стать известным. Ты понял? У Порша зачесался нос. И ухо. И глаз задергался. Он сглотнул. Прекрасно. Нужно было спросить о бывших у Кинна. Но, видимо, уже поздно. И так все ясно… Склонил голову, удерживая руки у груди: - Я все понял, господин Корн. Благодарю Вас за доверие. Господин Корн поднялся, еще раз, уже по-хозяйски, оглядел Порша. И, не прощаясь, вышел из столовой. За ним змеиным черным хвостом потянулись его люди. Порш не дышал, пока за дверями не скрылся последний из свиты господина Корна. И только тогда обратил внимание, что осталась всего пара телохранителей Кинна. - Давай к нам, - махнул рукой незнакомый парень в пиджаке цвета фуксии, - а то посадили тебя туда как на витрину. Кинн улыбался. Порш, если честно, не был уверен, что сможет сделать хоть шаг. От напряжения у него занемели ноги. - Ай, какой ты мышонок! А мне-то нарассказывали! - парень подхватил свою тарелку, встал и, покачивая бедрами, подошел к Поршу, сев слишком близко. Кинн последовал за ним. - Это Танкхун. Мой старший брат… - Есть еще младший, но он как всегда где-то бегает, - перебил его Танкхун. - Так у тебя есть бар, в котором последнее время отвисают все из наших? - Ну... да… - Я к тебе приду!.. Пожалуй, Танкхун был первым из всех, кого Порш встречал в клане Тирпанякунов, кто не вызывал страх или настороженность. Он оказался бесцеремонным, шумным, но совершенно очаровательным и безобидным. Порш покидал дом Кинна с улыбкой на лице. На работу опоздал. Выходя из мазерати Кинна, увидел, как парочка постоянных лениво выбираются из своих огромных джипов. Улыбнулся: - Извините, я… - Да знаем мы, братишка. У господина Корна был. Поздравляем! - и так нахлопали его по плечам, что он чуть не рухнул. Работа затягивала. Бар полнился людьми, Порш зорко следил за своими стажерами: барменом на дневные сцены Джомом и поваром Тэмом. Когда загорелись огни на открытой террасе бара, пришел Порчей. Привычно махнул рукой знакомым в зале, нырнул за стойку к Поршу, снял с крючка длинный черный фартук: - Ну что? - Я сегодня устал, - Порш натирал стаканы для виски. - Я возьму на себя зал, - улыбнулся Порчей. Легко подцепил поднос. Развернулся и увидел, как входит высокий, тонкий, резко выделяющийся и своей юностью, и внешним видом парень. Черная куртка-косуха, сережки, волосы до плеч. Порчей немного заволновался. Все в округе знали, что это за бар и кто в него ходит. Местные сюда перестали нос показывать, залетные никогда и не заглядывали. А этот парень, почти мальчик, наверное, ровесник или чуть старше самого Порчея, не был похож ни на бандита, ни, тем более, на того, кто мог бы жить на самой окраине Бангкока. - Вам помочь? - Порчей решил его спровадить, от греха подальше. Нет. Здесь никто не позволил бы себе лишнего. Но все же присутствие чужака очень сильно бы напрягало. - Я сам разберусь, - парень отмахнулся от Порчея и уверенно направился к пустующему столику в самом углу. Порчей на мгновение растерялся. Последовал за ним, по дороге решив, что как можно быстрее обслужит этого паренька и выпроводит. - Мне виски, - бросил тот небрежно, усаживаясь. Э нет! В Порчее вспыхнуло подозрение. Такой молодой - и виски? Проверка? - Документы, - улыбнулся, - права или даже студенческая карточка подойдет. Парень посмотрел на него с таким выражением, будто Порчей сморозил какую-то глупость. - Слушай, не еби мне мозг и просто принеси виски. Нет! Не ты. Хозяина своего позови. Порша. Посмотреть на него хочу. Вот это совсем не понравилось. Порчей растерянно оглянулся по сторонам. Передумал звать себе на подмогу знакомых ребят из постоянных. Только шум поднимать. Справится сам. - Я не буду Вас обслуживать. Прошу покинуть заведение. - Это ты сейчас покинешь это заведение, - парень скривился. - Считай, ты здесь больше не работаешь. Порчей даже рассмеялся от такой наглости. Вот это номер. - И кто меня уволит? Ты что ли? - Мой брат, - небрежно бросил парень и отвернулся, словно кого-то выглядывая в зале. - Кто? - Мой брат - здесь хозяин. Че зажал поднос в подмышке и, все еще посмеиваясь, сказал: - Не знал, что у моего брата есть еще один брат. Приятно познакомиться. Парень непонимающе вскинулся, насупился: - Не дури мне мозги, а то одним увольнением не обойдешься. - Ты совсем что ли? Больной? Или прикидываешься? - Порчей окончательно потерялся в абсурдности ситуации. И даже испугаться не успел, когда парень резко поднялся, одним плавным движением оказался слишком близко и хлестко врезал ему пощечину. Все еще без особых мыслей, скорее как привычное действие в ответ на обиду, выхватил у себя из-под руки поднос и опустил его плашмя на голову придурка. Сцепиться им не дали оказавшиеся рядом клиенты. Один, чуть ли не перекинув Порчея через плечо, бодрой рысцой бежал в сторону барной стойки к Поршу, второй точно так же, при том бесконечно извиняясь и каясь за то, что он делает, волок того парня на улицу. Там, на открытой террасе, маячил белый пиджак господина Кинна. Парень орал: - Пусти меня, идиот! Пусти меня! Что тут за придурки работают! - Это ты - придурок! Я здесь брату помогаю! - орал в ответ ему Че. Громила просто усадил его на барный стул, придавил и тихо сказал: - Это младший брат господина Кинна. Ким. Повезло тебе, малец, что твой брат - господин Порш, а то вам всем было бы плохо. Порчей замер… Он все это время старался быть доброжелательным и осторожным в баре. В принципе имея легкий, незлобный нрав, он легко ладил с людьми. Как его угораздило сцепиться… да еще и с одним из сыновей клана Тирпанякунов… - Что теперь будет? - оказалось, он сказал это вслух. - Да ничего. Господин Кинн ему спуску не даст. Сами ваши старшие порешают. Думаю, они быстро договорятся, - кривая ухмылка, которая почему-то зацепила. Чей пропустил, когда Порш оказался на улице. Но сейчас видел, как он что-то внимательно выслушивает от Кинна, а затем торопливо идет в сам зал. Уже чуть ли не бежит через него к Порчею: - Тебя сейчас отвезут домой. - Он ругался? Меня накажут? Тебя накажут? Что теперь будет? - Да всё нормально, - Порш действительно выглядел скорее насмешливым, чем испуганным. - Тебе лучше домой уехать. - А если я не хочу, - Порчею стало обидно, тем более, что тот противный парень никуда уезжать не собирался. Он сидел между господином Кинном и незнакомцем в кислотно-зеленом бомбере и нервно дергал ногой. - Хорошо, только давай тогда зал мой, а ты - за баром. Ладно? Кивнул вместо ответа. Весь оставшийся вечер провел словно в окопе, подглядывая за противником. А Кима не покидало ощущение, что ему кто-то целится в затылок.