Ассоциация для белого цвета

      После ухода из-за барьера их дороги с Саске вскоре разошлись. У его младшего брата оказались свои дела, требующие без отлогательного внимания и он не стал навязываться, когда на его предложение помочь ответили отказом.       Возвращаться в Акацуки не хотелось. Не было у него там никого по настоящему близкого или дорогого. Разве что его напарник Кисаме. Но он уже скорее всего, как и вся организация, осведомлен о распрастраненном кем-то слухе про его смерть. Может верит, а может и нет. Выяснять не хотелось.       При мысли о том, где можно затаится на время и переждать… Что именно Итачи и сам не знал, просто положился на собственную интуицию, пока разум предлагал единственный достаточно безопасный, по его мнению вариант — клановый квартал.       По возвращению в Коноху он даже не думал о том, чтобы вернуться в свои старые апартаменты в доме главы клана. Ему бы хватило и какой-нибудь полу-разваливающейся лачуги на окраине, но ноги сами собой привели его по дороге в то самое место. Там он увидел собственную имото сидящую на терассе и читавшую какой-то свиток. Возможно это была какая-нибудь техника или какой-нибудь документ. Его это не очень волновало.       — Я — клон. — спокойно сообщает она ему, когда он оказывается слишком близко. Всего в паре метров от неё. После этого Киеми и вовсе замолкает, погрузившись в чтение.       Немного погодя Итачи усаживается поудобнее. Он тоже молчит, наблюдая за облаками. Он думает…       Прислушивается…       Вспоминает.       В их клановом квартале как-никогда тихо. Не то, что было в прошлом, до той ужасной резни. Даже страшно думать о том, что некогда оживленный квартал превратился в квартал-призрак. И в этом месте живет его имото, а когда-то жил и Саске.       Впрочем, та ни словом, ни делом, ни жестом даже не показывает того насколько ей тут может быть неуютно жить. Возможно просто привыкла, но к такому привыкнуть практически не возможно. Жить в месте с которым связано достаточно много светлых воспоминаний тяжело. Куда тяжелее, чем просто наведываться сюда время от времени, как это делал он.       Итачи сидит недолго. Вскоре он поднимается на ноги проходит гостинную, выходит в коридор, замечает старые отметины на одном из углов недалеко от входа в кухню и вспоминает. Когда-то Микото — их мать, использовала этот самый угол только для того, что чтобы измерять их рост.       Не смотря на щемящие душу воспоминания он не задерживается долго в коридоре, только подходит к этому самому углу и проводит по старым зарубкам рукой. Последние из них были сделаны за несколько месяцев до собственной кончины матерью семейства. Помниться Саске ещё тогда хвастался ему, показывая то насколько они двое выросли и говорил, что обязательно перерастет старшего брата.       Так оно в итоге и случилось За пять лет в пространстве с ускоренным временем позволили тому не только догнать самого Итачи в росте, но даже перерасти его на добрых пять сантиметров.       Старший Учиха почти не видит никаких глобальных изменений пока поднимается по лестнице, направиляясь туда, где раньше была его комната.       Интересно та все так же не изменилась?       Возможно за столько лет та покрылась пылью, если в порыве гнева никто из его младшеньких её не трогал, думается ему. От чего-то в то, что Саске не попытался выместить гнев на его личных вещах Итачи вериться слабо.       Он ненадолго останавливается на пороге, делает глубокий вздох, думая что не удивиться уже ничему и открывает дверь, делая уверенный шаг по направлению в помещение. В тот же самый момент Итачи наступает на кисточку для калиграфии, теряет равновесие и падает, снова оказываясь в коридоре.       Он усаживается, потирая больной затылок и краем глаза замечает приблизившуюся к нему Киеми… Точнее её клона. Прежде чем она успевает хоть что-то сказать он говорит, что в порядке и переводит свой взор на помещение которое некогда было его комнатой. Вся комната в творческом беспорядке. То тут то там разбросаны бумага, чернильница, кисти, ножи, деревянные заготовки и много чего ещё.       — Прости… Это случайно вышло. — вдруг внезапно говорит его имото, старательно отводящая свой взгляд. Впрочем, и без этого Итачи замечает то, как у неё проступил румянец на кончиках ушей. — Просто… Просто… Ну, вначале у Саске были кошмары. Приходилось спать с ним. А ещё он первое время был липким и милым, как рисовая клецка, до того как начал пытаться меня убить. На такую милаху сложно злиться. Мне все равно нужно было время и место для занятий, а в твою комнату он никогда не заходил. Сам понимаешь, что после всего произошедшего оставлять его наедине с собой я немного побаивалась. Да и, твоя комната ближе моей или кабинета то-сана. в общем вот. — сбивчиво оправдываясь говорила его имото.       — …       — Прости. Просто вначале все никак не получалось перебраться обратно в свою комнату то Саске, то внезапно навалившаяся куча дел… Потом просто привыкла и даже сама не заметила, когда твоя комната превратилась в мою спальню, кабинет и мастерскую одновременно. — понуро свесив голову продолжала каяться Киеми. Итачи впервые видел ту настолько смущенной и неловкой.       — Я не сержусь. — устало вздохнув и сделав свой фирменный жест сказа старший Учиха. Конечно, было немного удивительно узнать, что его комната случайно превратилась в комнату его младшей сестры. Это явно отличалось от того, что он ожидал изначально, но вполне объяснимо.       — Я освобожу комнат в кратчайшие сроки. — попыталась она заверить его.       — Не нужно. — спокойно ответил он поднимаясь на ноги и думая, что может оно и к лучшему. Все-таки старший Учиха чувствовал бы себя слишком неуютно в этом помещении, если бы за столько лет то не претерпело столько метаморфоз. Хотя стоило признать, что творческий беспорядок его несказанно удивил. Возможно он думал о том, что его имото точно также, как и он возьмет пример с их родителей чья спальня была образцом минимализма и ухоженности. — Лучше останусь в одной из гостевых комнат.       — О, тогда погоди немного я приведу одну из них в порядок.       — Не нужно. Я и сам справлюсь. — потрепав младшую сестру оговорит Итачи.       — Ладно. — произносит Киеми.       — У тебя там вроде документы какие-то были. Ты уже закончила с ними? — интересуется старший Учиха.       — Ой, — произносит беловолосая. — Я вспомнила, что забыла тебе сообщить о том, что временно заняла твою комнату и поспешила к тебе.       — Никаких временно. Она твоя. — отмахнулся Учиха.       — Правда? — словно не веря в услышанное уточнила девушка.       — Конечно. Как же я могу выселить тебя из этой комнаты, если она так тебе понравилась и ты уже успела в ней обжиться? — отвечает он ещё раз потрепав чужую макушку. Чужая прическа в виде небрежной косы уже явно испорчена, но её хозяйка будто даже не замечает, что из-за чужих действий из прически выбилось множество прядей.

***

Четвертая Мировая Война Шиноби. Бой Саске против Кабуто…

      Учиха знал на что шел, когда решил следовать повторяющейся истории с подправленным сюжетом, отправляясь в логово Акацуки, как их новый член. Собственно говоря после такого было не удивительно, что он вот «внезапно» был объявлен нукенином.       Собственно так же Саске знал последствия того, что решился прийти в логово Кабуто в одиночку. Приводить собственного брата, который тут же в прошлой его жизни лишился одного из глаз не хотелось.       У него тут очередная психическая травма нарисовалась. Вот!       Конечно, в его мире специалист из Кабуто, которому вправили мозги, вышел просто на загляденье. Но выбирая между его братом и ним сравнение явно идет не в пользу последнего. Тем более, когда они с Итачи теперь крепко связаны печатью.       Бой в этот раз обещал быть легче и сложнее одновременно. Легче потому что ему не нужно было вызнать у Кабуто последовательность печатей для отмены техники Эдо Тенсей. Сложнее потому что ему придется сражаться против него в одиночку.       Саске становится в боевую стойку готовый уже было ринуться в бой, но его настораживает звук гето. Кто-то неторопливо ступает по каменной поверхности направляясь в их сторону.       Учиха одаривает мимолетным взглядом незваного гостя. Длинные черные волосы собранные в низкий хвост, бледная кожа особо выделявшаяся на фоне черной ткани традиционного мужского кимоно с одетым по-верх темно-синего хаори и простой с первого взгляда красный зонт в руках, что на этот раз был закрыт.       Парень напротив, что переводил на собиравшихся сражаться между собой двух учеников мертвого Змеиного Санина казался ровесником выходца из клана красноглазых, который провел во временном барьере пять лет.       — Ох, кажется я вовремя. — сказал незнакомец. В ответ его собственным мыслям уголки его губ приподнялись, демонстрируя прекрасную полуулыбку. Вот только черные глаза по прежнему оставались холодными и беспристрастными, как у палача. С первого вида простой гражданский со смазливым личиков ни оружия, ни чакры, но последнее как раз и настораживало. Потому что чакра есть у всего, а от парня веяло легким, хорошо скрытый, едва заметным флером опасности присутствовавший в каждом жесте… Движении.       Для Учиха было достаточно одно только чувства едва ощутимого присутствия, чтобы все его существование кричало об опасности. Это было куда страшнее, чем тогда, когда он столкнулся с Кагуей.       — Я присоединюсь? — подходя ближе к Саске интересуется он. Его поза обманчиво расслабленная.       — Надо же, у нас новое действующее лицо. — произносит Кабуто, спрятавший свое лицо за капюшоном. — В любом случае ещё один человек ничего не изменит.       — Правда? Ну, тогда… — многозначительно произнес незнакомец даже не изменив позу, когда в них полетела техника, а после все озарил яркий свет и появились вибрации, мешавшие двигаться. Все происходило практически так же, как и в прошлой жизни. Даже то, что жертвой Кабуто стал Саске, но в тот самый момент, когда назвавший себя драконом ученик Орочимару, отскочил из-за внезапно материализовавшейся руки Сусано закрывшей собой Учиху.       Если у самого Саске Сусано было фиолетового цвета, а у его брата ярко-красного, почти алого, то это был темно-красным. Цвет у этих двоих напоминал кровь. Вот только, если у его старшего брата это была артериальная, то у незнакомца оказавшегося Учихой это скорее была венозная.       — Ох, боже, боже, какая нетерпеливая маленькая змейка. Как посмотрю тебе всё не терпится умереть. Как жаль, что тебе пока нельзя умирать. — спокойно произнес парень. В его глазах сверкал Мангеко Шаринан.       Саске был готов поставить на то, что этот незнакомец не вмешивался бы в их с Кабуто сражение, если бы не почувствовал от того едва уловимые эманации бешенства. Этот так называемый дракон умудрился чем-то разозлить неизвестного ему Учиху. Возможно своей техникой бывший шпион потревожил покой кого-то значимого для этого человека.       Не успел Саске что либо сделать, как ощутил появившийся вокруг него непроницаемый барьер. Это означало, что этот неизвестный оставил его не у дел.

***

      Ни сама Киеми, ни её клоны не любили работать в команде. Это было слишком геморно. В особенности тогда, когда приходилось выкладываться на полную. К сожалению или нет она не была перевернутым ураганом. Потому как и всем обладателям этого атрибута ей была присуща порывистость, вспыльчивость, быстрота на расправу и частое отсутствие умения вовремя остановиться. В особенности когда дело касалось битвы.       Конечно, некоторые острые углы сглаживало наличие у неё пламени грозы, но гениальность этого атрибута часто сопровождалась наличием излишней капризности. С точки эффективности подобное комбо было достаточно хорошо, не самым худшим, но и не лучшим. С точки зрения характера их обладателя, который не желал себя контролировать, это был полный пиздец.       К счастью или нет, но привычка контролировать себя или свои действия у неё была ещё с прошлой жизни на что позднее наложилось воспитание в организации и много чего из того что случилось после.       Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! Это доказали её две прошлые смерти и жизнь на постоянном острие ножа из-за чего связываться с людьми не хотелось в принципе. Как и выполнять миссии в команде, что приходилось делать в этой жизни каждый раз, когда появлялось новое задание.       Вообще, клон Киеми выглядящий точь в точь, как Сецука изначально не должен был вмешиваться в противостояние между двумя учениками Змеиного Санина, но как оказалось даже если ты смог обуздать собственное пламя и надеть на него поводок это ещё не значит, что это решит все остальные проблемы. Например, временами возникающую импульсивность или жажду крови.       Монолог Кабуто, выливавшего на неё откровения о собственной несчастной судьбе был познавательным. Что-то на задворках памяти подозрительно так скреблось, из-за чего она думала, что даже отсутствие в этот момент Итачи, было не критичным изменением. Вот только мальчишка даже не знал, что любовь большинства ниндзя этого мира потрепаться было все равно что дать ей в руки молоток и попросить их сломать.       Ломать, не строить.       Она не туман, чтобы залезть в чужую душу и перевернуть там все верх дном. Как ураган она привыкла ломать. И делать это беспощадно, так чтобы было не возможно восстановить то, что было изначально на месте выжженной пустыни.       Ураган это уничтожение. Ураган способен уничтожить что угодно, выжечь любую заразу. Так почему же он не способен уничтожить чужую волю, сделав из человека живую марионетку?       В мире паменных такой трюк было бы сложно провернуть. Считай практически невозможно. Потому что пламя это воплощение воли, а уничтожение воли это все равно, что смерть. А ещё пламя защищает своего хозяина от чужого вмешательства. Даже туман, способный влиять на других, встречает сопротивление прежде чем суметь проникнуть в разум жертвы.       Но что если вместо того чтобы попытаться уничтожить волю уничтожить какое-либо сопротивление направленное на одного единственного человека, его приказы, действия и отношение?       Звучит куда реальнее. Собственно это она и делает.       Змеи не любят холод. Из-за того, что их собственная температура зависит от окружающей температуры на зиму они впадают в спячку. Это почти не касается змей владеющих чакрой.       Почти…       Почти, потому что даже таким змеям страшен холод. Либо зверские температуры, либо необычный мороз, который содержит крупицы чакры. Кабуто уже и не человек вовсе. Частично он змея, что означает что это правило действует и на него. Конечно, не так хорошо, как на призывных змей, но этого достаточно, чтобы замедлить его, сделать более рассеянным, заставить ошибаться. В конечном итоге незаметно сломить его, используя минимальное количество пламени урагана и закрепляя весь эффект пламенем грозы.       Саске за барьером. Рукотворная зима его не коснется. Можно быть спокойной. Поэтому клон Киеми сосредотачивается на поставленной задаче в конечном итоге добившись результата.       Мальчишка ещё совсем недавно так уверенно хваставшийся, что он смог стать драконом застыл подобно каменному изваянию. Даже не движется, когда чужая ладонь ложиться на его плечо.       Клон Киеми просит снять технику Эдо Тенсей. Мальчишка послушно выполняет указания, после чего снова застывает каменным изваянием. Его лицо — ничего не выражающая маска, как и подобает чужой марионетке. Сломанной, подчиняющейся каждому слову кукловода, что приказал замереть и не двигаться, не сопротивляться чтобы дальше не произошло, а после спокойно отменяет технику снежной бури и снимает барьер с Учиха.       Тот смотрит настороженно, но их гляделки прерываются самым наглым образом. Как раз тогда, когда Саске хочет что-то спросить. На сцене появляются друзья-товарищи-подчиненные Учихи. Теперь не до разговоров. Это они улавливают во взгляде друг друга.       Клон смотрит. Она с интересом наблюдает за тем, как воскрешают Змеиного Санина с помощью техники созданной им же техники и проклятой печати.