— 5 —
6 июля 2022 г., 06:30
Гермиона была сама не своя на собрании старост. Сегодня ей предстоит попытаться вызвать Патронус, а учителями будут её мальчики, которых она до чёртиков хотела и которых боялась разочаровать правдой. С такими мыслями не то, что телесного Патронуса, даже свечение не вызвать.
Когда совещание закончилось, то Драко выходил последним. Гарри это заметил, но был настолько поглощён мыслями о Джеке, которого будет трахать профессор Реддл, что ушёл вместе со всеми.
— Грейнджер, — Малфой прочистил горло, а ведьма, сидящая за столом с отстранённым видом, подняла на него янтарный взгляд.
— Чего тебе?
— Я знаю, что Нотт и Забини вчера перегнули палку, — Гермиона фыркнула. — Не жалуйся никому только, прошу. Реддл написал в отчёте, что они огрызались тебе.
— Думаешь, меня беспокоит ночной инцидент? Драко, — блондин удивился, что его назвали по имени, — это не моя самая огромная проблема. Я никому жаловаться не собираюсь. Знает только Гарри, и он будет молчать.
— Точно?
— Сгинь, а!
Драко хмыкнул, он хотел ещё что-нибудь спросить, но не решался. К тому же, видя печальную старосту, понял, что ему всё равно не ответят.
Гермиона считала Малфоя странным, но себя считала страннее. Сноб явно что-то задумал, а ей впервые в жизни было всё равно.
Дойдя до портрета Анны Болейн, застала близнецов, которые что-то записывали в блокнот.
Нужно им всё рассказать.
Она и так понимала, что Патронуса вызвать не в состоянии. И не будет в состоянии, пока не успокоится душа.
— Нужно поговорить. «Клубника и слива».
Парни переглянулись, ухмыльнулись и прошли за ведьмой внутрь. Гермиона не шла дальше гостиной. В спальню точно не поведёт ребят. Не та стадия отношений и неизвестно, будут ли они вместе после исповеди. Девушка уставилась на огонь в камине, но близнецы не сели на диван, а встали перед ней.
— Смотри нам в глаза, когда будешь рассказывать, — попросил Фред. — Герми?
На глазах ведьмы выступили слёзы и она отвернулась от них, оседая на диван. Рыжики ничего не понимали, поэтому Джордж присел рядом и обнял, а Фред сел у её ног, целуя ручку.
— Малышка, ты можешь нам рассказать всё, — прошептал Джордж. — Что случилось?
— Мне стыдно это рассказывать, но даже Гарри считает, что молчанием гублю себя и вас.
— Давно Гарри знает? — спросил Фред.
— Четыре месяца.
— Так. Успокойся, — попросил Джордж. — Послушай, чтобы ты не рассказала, в какую-то бы историю не попала, это в прошлом, которое нужно отпустить.
— Это связано с Виктором Крамом, — прошептала Гермиона, и сразу почувствовала, что парни напряглись.
— Он тебя обидел? — голубые глаза Фреда сверкнули холодом.
— Он… — Джордж умолк, понимая, что с восемнадцатилетним чемпионом мог произойти только один конфуз, — изнасиловал тебя?
Грейнджер отсела от Джорджа, и поджала под себя ноги. Сообразив, что внизу сидит Фред, прикрылась мантией, ведь юбка отрывает обзор на трусики.
— Малыш, — Джордж в ужасе посмотрел на Гермиону, а после на злого брата.
Фред в своём гневе мог быть разрушительным и только близнец об этом знал.
— Я не знаю, как это назвать.
— Расскажи сначала. Фред, успокойся!
Гермиона обратила внимание на сидящего внизу близнеца, чья магия сейчас хотела треснуть одного болгарина по башке. Джордж и сам был злее вепря, но нельзя пугать их девочку.
— Тебе нечего стесняться, — прошептал Фред, садясь с другой стороны от Гермионы. — Это воспоминание затмевает все хорошие. Мы должны от него избавиться. Расскажи. Поверь, Герми, мы не будем считать тебя виноватой.
— Думаешь?
— Уверен. Я злюсь на этого… уёбка! — другого слова Фред не мог подобрать. — Герми, мы от тебя без ума. И клянусь Мерлином, если увижу его, убью нахуй.
— Я помогу, — заявил Джордж. — И тела этого сукиного сына не найдут. Акромантулам скормим, — парни одновременно её поцеловали: Джордж в плечо, Фред в макушку.
Руки девушки дрожали, как и всё тело. Зато их руки нежно спустились вдоль плеча, взяли её ладошки в свои и крепко сжали, говоря, что рядом. Гермиона прикрыла глаза, боясь, что если увидит разочарование на лицах ребят, то не сможет этого пережить.
— После бала он начал активно за мной бегать, — глаза, как поняли парни, ведьма не откроет, но по её дрожи понимали, насколько ей страшно. — Мы целовались. Однажды, он пришёл в библиотеку и милый поцелуй превратился в более страстный. Он прижал меня к подоконнику и его пальцы оказались… — она затаила дыхание.
— В трусиках, — прошептал Джордж на ушко, после чего ведьма покраснела.
— Да. Пока он стимулировал… клитор, было приятно, а после опустился к влагалищу. Было больно. Он сказал, что я невероятно узкая. Я ответила, что являюсь девственницей, а он выгнул бровь и спросил, как такое может быть, если за мной трое братьев бегает. Я фыркнула, — запал волшебницы снова иссяк и она умолкла.
— Он не поверил, — понял Фред.
— Не поверил. Но я думала, что поверил. Перед третьим испытанием я сидела у озера. Он нашёл меня. Было ранее утро. Все спали. Поцелуй становился запальным. Я… Я хотела почувствовать себя желанной. Хотела понять, почему девушкам всё так нравится в сексе, — Гермиона вырвала руки из ладоней парней, вытирая ими слёзы, наконец-то открывая глаза. — Поцелуй в шею. В грудь. В живот. Всё. Я попросила быть нежным. Он кивнул, — с каждым сказанным словом голос становился тише. — А после тело пронзила боль. Он ухмыльнулся, сказав, что я невероятно узкая. Моих слёз он не замечал. Моих слов не слышал. Когда я дотянулась до палочки, то он испугался и вскочил на ноги. Его член был в крови.
Фред вскочил на ноги и начал нервно расхаживать по комнате, хватаясь за голову и сжимая кулаки. Гермиона испугалась такой реакции, но чувствуя напряжение Джорджа, поняла, что тот такой же злой, только пытается её не напугать.
— Я убью этого паразита дегенеративного! — закричал Фред.
— Герми, что было дальше? — попытался взять себя в руки Джордж.
Но шатенка не спешила рассказывать. Она опустила голову вниз, боясь, что вызвала у парней к себе отвращение.
— Я убежала. Трусики… Не знаю, где потеряла. Джинсы надела возле Хагрида. Я бежала лесом, зная тропы… На Турнир пришла, ведь обещала Гарри. А тот, как только чемпионы скрылись в лабиринте, увёл от публики и заставил всё рассказать. Он заметил моё состояние, пусть я и пыталась не показывать его. Знает меня как облупленную. Отвёл в ванную старост, благодаря Седрику, знал пароль. Пока я мылась, принёс чистую одежду, а ту сжёг. Я искреннее плакала, радуясь победе Седрика. Виктор пытался поговорить со мной, извиниться, писал летом. И Гарри попросил дать ему ответ. Я и заявила, что встречаюсь с одним из рыжих братьев, поэтому не желаю его общения. Ответ всё-таки пришёл в августе, где он пожелал мне счастья и просил прощения. А я… — Гермиона прижалась к Джорджу, который крепко обнимал в ответ, пока Фред упирался головой в камин, не желая, чтобы его гневное выражение лица Гермиона восприняла, как ненависть к ней. — Я теперь… Я даже саму себя не могу удовлетворить… Раньше… пальцы… они… доставляли удовольствие…
Джордж посмотрел на брата, пока на его груди плакала их малышка. Тот взглянул на близнеца в ответ. Фред не мог утихомирить ураган в душе, не мог сейчас успокоиться.
— Малышка, ты в полной безопасности возле нас. Мы не будем напирать, слышишь? — спросил Джордж.
— Герми, — Фред присел перед ней на корточки, целуя колени ног, наконец-то немного придя в себя, — ты ни в чём не виновата. Мы должны были позвать тебя на бал и этого всего не случилось бы. Мы облажались.
— Нет…
— Да! — заявили братья в унисон. — Научись нам доверять, — попросил Фред. — Каждый поцелуй, каждое прикосновение будет обдуманным. Ты в безопасности возле нас. Мышцы влагалища, как и сфинктера, если ты позволишь, конечно, будут разработаны.
— Разве стенки влагалища растягивают? — удивилась ведьма.
— Если это первый раз, второй, иногда даже пятый, пока мышцы не привыкнут растягиваться под напором члена и желания, их разрабатывают, как и сфинктер, — ответил Джордж.
— Я… я не знала, — призналась ведьма.
— У тебя есть мы, чтобы всему научить, — улыбнулся Фред. — Мы не станем к тебе хуже относиться. Нет. Теперь мы будем знать, что тебя беспокоит. Ты в надёжных руках.
— Вы даже первый раз не облажались?
— У нас есть Билл, — улыбнулся Джордж. — Он всё поведал.
— А кто у вас… ну… была первой девушкой? — стесняясь, спросила Гермиона.
Ей было очень спокойно в объятиях Джорджа, нравилось, как Фред сидит перед ней, целуя кожу ног. Парни пытались отогнать мысль о Краме. Но не забудут его поступка касательно самой лучшей девушки в мире.
— Я был на четвёртом курсе, — ответил Фред. — Я старший и лишился девственности первым. Она училась на седьмом курсе — Бетони Фадж, младшая дочь Министра.
— Ничего себе, — улыбнулась Гермиона. — И часто ты с ней спал?
— Трижды. В декабре, в марте и за час до отбытия Хогвартс-экспресса, — улыбнулся Фред. — Сейчас она замужем. Уже почти год.
Гермиона не призналась, но затаила дыхание, желая узнать, что сейчас с этой Фадж и что чувствует к ней Фред.
— Это был просто секс. Ты тогда училась на втором курсе. Я на тебя даже не смотрел.
— Мне по душе был Локонс, пока не оказался придурком.
— Ты первая девушка, в которую я влюбился.
— Как и я, — прошептал Джордж. — Мы хотели пригласить тебя на бал, но ты постоянно закатывала глаза на всё, что мы делали. И мы видели твою улыбку, посланную Виктору, когда он бросал своё имя в Кубок. У нас не было шансов.
— А твоя первая партнёрша? — спросила ведьма, поднимая взгляд на Джорджа, который нежно коснулся её щеки.
— Пятый курс. Ноябрь. Тринити Голдстейн. Я спал с ней раз. Ни одну девушку не брал дважды. А перед шестым курсом, когда ты явилась к нам, чтобы отправиться на Чемпионат мира по квиддичу, моё сердце ожило. Как и Фреда, — тот согласно кивнул.
— Как вы признались друг другу?
— Заметили, как пялимся на тебя, — ответил Фред. — И поняли, что не будем злиться, если ты будешь общей. Ты наша девочка, Гермиона. Только наша. К чёрту Крама! Ты наша.
— Не плачь из-за случившегося. Мы понимаем, у тебя теперь страх боли. Мы это исправим. Обещаем, — прошептал Джордж, целуя гриффиндорку в лоб.
— Мои родители, — Гермиона по очереди посмотрела на ребят, — ищут мне парня. В маггловском мире.
— Не бойся — не отдадим, — заверил Фред. — Так, чем займёмся вечером?
— Ужин мы пропустили. Есть хочу, — шептала ведьмочка.
— Показать кухню? — спросил Джордж.
— Да! Я думала, магия занимается едой.
— Эльфы, всё делают эльфы, — ответил Фред. — Не плачь. Умойся, успокойся и знай, что история с Крамом ничего не изменила.
Гермиона чмокнула первым Джорджа в щеку, а после Фреда. Она была рада, что её не презирают, что по-прежнему желают, поэтому пошла в уборную, чтобы смыть слёзы. Стоило за Гермионой закрыться двери, как улыбки с лиц парней исчезли.
— Я его убью! — рычал Фред.
— Это слишком легко. Он заслуживает пыток.
— Помимо Круциатуса ничего не знаю. Может, к Реддлу подойти? Как тёмный маг он нас поймёт.
— А как профессор? — спросил Джордж.
— Если он Волдеморт, то поймёт. Если нет, придётся покинуть школу раньше, — вздохнул Фред.
— Я готова, — прошептала Гермиона.
— Герми, а не хочешь нам помочь в создании вредилки? — Фреда буквально озарило. — Мы ходим на ЗоТИ, Чары, Трансфигурацию, Зелья, Травологию и Уход за магическими существами. Кажется, нам нужны Руны.
— Да, одна вредилка ещё с августа не получается, — подтвердил Джордж, заставляя девушку улыбнуться.
— Вы правда хотите моей помощи?
— Конечно, хотим. Ты ведь наша девочка, — ответил Фред.
Грейнджер зарделась и согласно кивнула. Она готова помогать мальчикам во всём, только бы не оставили её. Шатенка слишком сильно их любила.
***
Том аппарировал в Годриковую Впадину ближе к полуночи. Он не был здесь много лет и приходить смысла не было. Но на окраине Впадины стоял дом покойной Кетрин Петтигрю, которая так и не дождалась сына из Азкабана. Дверь была открыта, а Том слышал хихиканье мужчин. На диване сидел Барти, а на его коленях расположился худой, но всё такой же милый Питер Петтигрю. — Рад, что одеты, — ухмыльнулся Том. Питер резко соскочил с колен Крауча, который только отсалютовал Тому. Петтигрю склонил голову в неуверенном поклоне, отчего Реддл ухмыльнулся. — С возвращением. — Слышал, Вашими стараниями, милорд. — Я только направил Барти, куда нужно было. И я просто Том. Реддл похлопал мужчину по плечу, а в следующее мгновение услышал за спиной шаги. Обернувшись, увидел сероглазого брюнета, который с годами стал только прекраснее. И Том сглотнул, оценивая его. За всё это время сероглазый ни разу не подходил к Реддлу, ведь замечал авроров, которые его пасли. Теперь, когда Главой Правопорядка стал Барти, Блэк смог выдохнуть. — Джек? — ухмыльнулся Том. — Я рад тебе, Том, — Регулус подошёл и поцеловал в губы Реддла, который нежно ответил слизеринцу. — Прости за предательство, но убийство ребёнка… — Знаю. Ты был прав. Всегда был прав. Как твоё сердце? — Болит, как и в пятнадцать, — грустно улыбнулся Регулус. — Надеюсь, здесь наливают. Мне интересно, что случилось с метлой Гарри, — Регулус снял пальто и сел в свободное кресло, а Том напротив него. — Джеймс Поттер редкостная скотина, — ответил Том, а Регулус засмеялся. — То-то я не знаю! Этот ублюдок довёл меня до истерики, когда жёстко отшил в школе, обозвав пидарасом. Мне не хватило смелости подойти через полгода и спросить, считает ли он пидарами Римуса с Сириусом, — обиженно прошипел Блэк. — Хотя, кому я рассказываю. Вы и так всё знаете. Питер, мне много лет было интересно, как ты не сдал меня, Барти, Люциуса и Феликса Розье. Его брат погиб в стычке с Грюмом, и его подозревали очень долго. — Меня напоили Веритасерумом, но я произнёс ваши имена на крысином языке, а все подумали, что я переволновался, — мужчины засмеялись. — Питер, спасибо, — серьёзно произнес Блэк. — Говорят, Каркарова крысы загрызли в Азкабане. — Я боялся, что он сдаст Барти, а уговорить крыс загрызть того, чьи двери как решётка, а не стена, не трудно. Я их видел, — Питер не говорил имён, но было понятно, о ком говорит. — Всех четверых, — Лили в этот список тоже вкинул. — Они ненавидят меня, а я… Я не жалею. Жалею, что послушался психопата. — Он в прошлом, — заверил Том. — Я снова вменяем. Значит, Поттер гомофоб. А он в курсе, что сын гей? — Нет, — ответил Регулус. — Мне Гарри проболтался случайно, когда перед школой повстречал. Я не знаю, как Джеймс принимает друзей и их ориентацию, скорее, жить без них не может. Но сегодня утром мир живых покинул Лайелл Люпин, завещав дом сыну. Они переедут. — И для Гарри настанет ад, — произнёс Барти. — Чего Джеймс такой гомофоб? — Скорее всего, он бисексуал, — подумал Том. — И боится своих желаний. — Меня интересует другой вопрос: захват власти будет? Аврорат и Отдел Правопорядка в твоём кармане, Том. Пусть Шеклболт управляет аврорами, но я управляю им. Выборы через три года. Регулус будет баллотироваться, — ухмыльнулся Крауч. — Власть? Я не думал. — Ты в прошлом создал слишком многих бешенных последователей, — заявил Петтигрю. — Остались немногие вменяемые. Феликс Розье пойдёт за тобой, мы пойдём. — Я хочу нормальную политику и точка. А детей нужно учить с детства магии и её правилам, — хмыкнул Реддл. — Править можно вместе. — Теперь я понимаю, почему родители настояли на метке, — хмыкнул Регулус. — Такой ты мне нравишься. — Свободная спальня есть наверху, но помня вас, скорее мы с Барти туда пойдём. Регулус и Том засмеялись, переглянувшись. Том вспоминал Блэка мальчиком с разбитым сердцем, которого он совратил. Но именно возле тёмного наследника древнейшего и благороднейшего рода Волдеморт сбрасывал доспехи и обнажал душу. Их ночи были страстными и горькими. Регулус всегда плакал после них, а Том успокаивал мальчика, чьё сердце желало Джеймса Поттера. — Дора знает, что я Пожиратель. Но ей всё равно. Она искренне меня любит. Поскольку Барти предложил ей место заместителя, она хочет родить второго ребёнка, пока в декрете, — хмыкнул Регулус. — Правильно, быть одному в семье скучно, — заявил Барти. — Подтверждаю, — ответил Питер. — А расти с таким братом, как Сириус, невыносимо! — фыркнул Блэк. — Надеюсь, вторым ребёнком будет дочь. — Ты заслужил любовь и счастье, Реджи, — улыбнулся Том. — Я же могу расслабить тебя. Питер и Барти переглянулись, ухмыльнулись и молча пошли в спальню, забирая с собой выпивку. Они ещё застали то, как Регулус опустился перед Тёмным лордом на колени, а тот запустил пальцы в его шелковистые волосы. Две одинокие фигуры могут помочь друг другу. Один не умеет любить, второй разбит первой любовью.***
Джинни кралась тёмной ночью в спальню, надеясь, что её не поймают. Она знала, что сегодня дежурит Снейп, знала, что тот часто караулил гриффиндорцев прямо под портретом. Дойдя до портрета Полной Дамы, выдохнула, когда назвала пароль. Нога зацепила какой-то дневник с мустангом на обложке. Лошадь красиво играла гривой, прыгая в море. Несмотря на то, что отец работает в Отделе, который учит ничего подозрительного в руки не брать, ведь оно может быть проклято, юная душа ведьмочки желала приключений. Забрав дневник, села с ним перед камином. На столе кто-то оставил чернила и перо, а судя по тетради с футболистами, а не свитку, — это Дин Томас. Открыв дневник увидела на форзаце дважды напечатанное слово «Владелец». Гриффиндорка, недолго думая, вписала возле верхнего слова своё имя: «Джинни Уизли». Затем она хотела придумать себе прозвище и написать его напротив второго слова, но вместо неё кто-то это делал прямо на глазах самым аккуратным и красивым почерком, который рыжая видела в этой жизни: «Шаркань». — Кто? — удивилась ведьма. — Ну и имя. Стоп! До Джинни сразу дошло, что тетрадь является близнецом и на первой же странице задала вопрос, надеясь на ответ: «Твои родители не придумали имени получше или это твоя больная фантазия?» Ответ последовал незамедлительно. «Гриффиндорцы только язвят? Ты спалилась, а меня не вычислить». «Слышь, ты на кой бросил дневник под нашей дверью?» «Знал, что ты подберёшь». «Это для меня?» «Я заметил, что начиная с первого курса, ты постоянно сидишь в библиотеке до темноты. Что ты там ищешь?» «Читаю». «Какие книги?» «Я ищу среди книг себя. Мне просто интересно узнать побольше. Дома библиотека отсутствует. Вся семья считает, что я стану спортсменкой». «А ты этого хочешь?» «Я пока не знаю, чего хочу. А ты знаешь, чего хочешь в жизни?» «Да. Я хочу работать в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними». «Сектор?» «Бюро по розыску и контролю драконов». «Это великолепно! Мой брат Чарли связан с ними на прямую, только он работает уже с найденными драконами прямо в заповеднике Румынии. А почему этот отдел?» «Мой дед там работал после того, как отец пошёл в школу. Я не знал его. Он умер до моего рождения. Отец ненавидел его. Говорил, что тот заставлял его жить не своей жизнью. Я же нашёл дневник деда, и это… Как правильнее написать? Он жил мечтами. И умер от драконьей оспы, не жалея, я так думаю». «Твой отец хочет тебе другую профессию?» «Да. Он хочет, чтобы я поступил в Париж, а после работал в Отделе международного магического сотрудничества, как он». Джинни замерла. Она не могла поверить, что переписывается с тем, о ком подумала. Но почему она? «Твоё имя? Какой это язык?» «Догадайся. Но лучше не делай этого. Ты перестанешь писать сразу же». «Что же, мистер Шаркань, я пошла спать. А твоя идея с драконами мне понравилась. Нужно будет написать Чарли и расспросить его об этом всём. Он может незаметно разузнать, какие предметы нужно сдавать и где учиться после школы». «Буду благодарен» «Простым спасибо не отделаешься, Шаркань!» Джинни смотрела на этот прекрасный почерк, перечитывала переписку и думала, что это либо сон, либо спор. Второе более правдоподобно. Однако, проверить почерк не составит труда. И только потом она решит, можно ли познакомиться ближе и рассказывать секреты.
