Pullover

Сонные глаза Федора распахнулись от шока. Во рту пересохло, а все тело напряглось. Это конец. —Говорил же не трогать, — хрипло произнес Федор и сел на кровать, закрывая лицо руками и опираясь локтями на ноги. Дурное чувство. Николай медленно положил исписанный листок бумаги обратно на стол, после подходя к Федору, уже не зная теперь как на все это реагировать и, сильно нервничая, компульсивно хмыкнул. Глаза метко смотрели по сторонам. Он и сам уже не понимал, что чувствует к брюнету от такого каламбура. –Это... довольно необычно, — присев на кровать рядом с Достоевским, произнес беспокойный Гоголь, сжимая пальцы рук до костяшек. —Только, пожалуйста, не рассказывай ни кому. Понимаю, что чувства невзаимны… молчи, — последнее слово Федор выговорил с таким себе отчаянием, понимая, что сейчас он не в самом лучшем положении к человеку, к которому чувствует какие то эмоции. –Да я и не собирался… — Николай хотел успокоить своего нового друга, но сам не знал как успокоить себя, импульсивно теребя пальцами по своим ногам и пытаясь за что то ухватить взгляд. — Ты прости что так вышло… Не замечал… этого… В голове Гоголя был сплошной протяжный мат, поэтому комментировать не буду. —Все нормально, ты не обязан меня любить, — сухо отрезал Федор, как-то нервно посмеявшись.— Мы можем остаться друзьями… –Конечно! — первое что пришло на ум выпалил Николай. — Я имею ввиду, ведь я считаю тебя другом и… — он выдохнул, готовясь сказать это вслух, но как можно мягче о отказе. — Прости. —Всё хорошо, — стараясь говорить с той же интонацией, произнес Федор, водя нервным взглядом по комнате от небольшого отчаяния. Через несколько секунд брюнет встал с кровати и пошел в ванную комнату. «Вот это сходил погулять с новым «другом»… Пиздееец…» — подумал Николай, закрыв лицо дрожащими руками. — «Стихи конечно красивые, это даже льстит мне, но я не смогу теперь обычно общаться с ним… Блять, а ведь все начиналось так красиво!» Умывшись, Достоевский вышел из ванной комнаты, явно пытаясь сдержать себя и делая холодное лицо. —Будешь чай? — чуть дрожащим голосом спросил Достоевский, стоя в проходе комнаты и выглядывая на Николая. Гоголю хотелось уйти, нет, сбежать! Но он оставался на месте, понимая, что сейчас это не лучший вариант, ведь, хоть и ничего «такого» не чувствует к Федору, но все же считает его хорошим другом. –Давай… — Николай прошел на кухню с Фёдором. —И да, я не смогу сегодня погулять, — Федор почесал темный затылок и налил Николаю горячий чай с сахаром, как тот и любит, и поставил перед ним, садясь за стол и беря свою черную кружку холодного чая. «Так внимателен к мелочам…» — видя горячий напиток, грустно подумал Николай. –Ничего. — произнес Коля, помешивая чай. — мне не… Я думаю, что лучше оставить эту тему. —Ты прав, забудем обо всем, — стараясь спокойно говорить, произнёс Достоевский, посматривая на Гоголя и продолжая пить чай. Дальше они сидели в мертвой тишине и было слышно лишь дыхание и изредка глотки чая. Через пару минут Гоголь допил теплый чай, а Федор резко встал из-за стола, отводя взгляд и сухо спрашивая: —Ты все? Уходишь? Мне жаль, что так получилось, — немного поспешно, но с четкими словами. –Нет. Моя вина, что посмотрел твои стихи. Прости… — сказал Николай, поджимая сухие губы и вставая из-за стола. — Они очень красивые, правда! — светловолосый отвел взгляд, ведь это вызывало неловкость, что он очень не любил. —Спасибо, — произнес Достоевский и потер шею, явно слегка нервничая. Конечно, Федору было ужасно больно, но что поделаешь: не заставишь же любить. Манипулировать блондином Федор категорически не хотел, ведь ему было важно все настоящее. –Я хотел взять твой номер телефона, — переведя взгляд на Федора, сказал Николай. — Бежал сломя голову к тебе, чтобы спросить… — поясняя причину, добавил он, прикусив губы и нервно хихикнув. —Хах. — брюнет отвел взгляд, спрашивая более оживленно: — Тебе ещё нужен мой номер? –Ага! — резко выпалил Коля, ожидая ответа, и думая, что тот откажет ему. — Но если не хочешь… Федя написал на бумажке свой номер и протянул листок. Николай рассматривал записанный номер телефона Федора, ухмыляясь, и положил записку в карман. Ему не особо хотелось уходить сейчас, но не зная, как после такой неловкости говорить с брюнетом, он сказал: –Пойду наверно… —Коль, можно тебя обнять? — Федор произнес это с немного видимой просьбой в глазах, нервно кусая губы. –Эм. Конечно! Хех, — немного удивившись от такого предложения, сказал Николай, разводя руки и подходя к Федору. Достоевский обнял Николая, уткнувшись в грудь, сердце стучало как бешеное. Брюнет немного покраснел, совсем чуть-чуть. «Как же тепло и гадко на душе» — подумал Федор, жадно обнимая блондина. Николай чувствовал дыхание молчавшего Федора, осознавая, что сейчас обнимает брюнета и совсем не дышит от волнения. Он и правда не чувствует ничего к Федору, сейчас, и поэтому просто продолжал обнимать его. Простояли они так минуту. —Тебе, наверно, пора, — произнес Федор, первым отстранившись и уходя в прихожую. –Да… — убирая руки с Федора, сказал Николай. Он посмотрел на брюнета, в мгновение отведя взгляд и направляясь в прихожую, одеваться. — Ну, увидимся ещё! — приободряюще сказал Гоголь, надевая портфель и куртку. —Возможно, — произнес Федор очень тихо, подходя к двери, дабы её закрыть. Николай махнул тому рукой и входная дверь закрылась, разъединяя их. Гоголь небольшими прыжками спустился по ступенькам лестницы, доходя до конца и сел на последнюю из них, скрестив руки и наклонившись. «Черт! Почему все так. Почему!» — он начал вспоминать последние полчаса проведенные у «друга». «Зачем… меня?» — его сердце билось быстрее обычного. Федор лег на красную кровать бездушно смотря на пустой стол с листком. —Никогда не сяду писать вновь, — невольно произнёс вслух Достоевский. Он был зол сам на себя, из-за того что не спрятал стихи. –Как же все глупо получилось! — брюнет выкрикнул в подушку, вздохнув. Николай, посидев на ступеньках минут десять и чуть успокоившись, вышел во двор, оглянувшись на пятиэтажный дом. На щеках выступил румянец от холода и на светлых ресницах были маленькие снежинки. Он вернулся на автобусе к себе домой. Он забил номер Федора в контакты, записав его каким то странным прозвищем с приставкой «кун», ибо любил смотреть аниме. Гулять Николаю не хотелось: настроения нет, поэтому он достал свою давнюю рукодельную работу и продолжил вязать, и все еще думать о этом событии. Ночью Федор спокойно спал, но все же успокоить себя смог только физической болью. Селфхарм. Он никогда раньше не занимался этим, но моральная боль внутри все не уходила и спрятать ее за серьезным холодным лицом было невозможно даже от самого себя.

***

Понедельник день тяжелый, особенно когда зима, ведь на улице темно. Гоголь все выходные сидел дома, что даже мать удивилась такому несвойственному поведению сына. Николай как обычно и бывает разговаривал с кем-то из «одноклассников» черкая в тетрадке и вспоминая пару строк стиха, засевшие у него в голове. Там было что то про янтарные глаза и его скользящую улыбку. Он ждал, когда придет Федор, отводя взгляд на дверь кабинета. У Достоевского не было никакого желания идти в школу, поэтому он проспал её. Проснулся только в девять утра, сделал себе горький холодный чай и обычно сидел, смотря в голубую стену. Порезы на запястье покрылись корочкой засохшей крови. «И с чего это вдруг я схватил лезвие, начав резать? Глупость» — задумался брюнет, смотря на левую руку. Гоголь, вздохнув, понял, что ждать брюнета бесполезно, как те три дня, что он пропадал. «Черт.» — пронеслось в мыслях Николая. Первый урок был алгебра. Все проходило как обычный урок: скучно, нудно и неинтересно. Вдруг учитель поинтересовался есть ли тут Федор для кое-какого занятия. Гоголь обернулся на заднюю парту, посмотрев на пустое место. –Его нет, — сказал Гоголь, невольно отвечая «злому» учителю. –А. Понятно. — сухо ответил учитель, а потом добавил. — Ты его друг? Передай ему кое-какие бумажки после школы, Николай. –Хорошо! — резко произнес Гоголь на это заманчивое предложение. Наконец уроки закончились и Николай помчался к дому Федора передать бумажки с олимпиадными заданиями и спросить причину отсутствия. Достоевский в это время лежал и смотрел в потолок о чём-то серьезно задумавшись. Рука приятными ощущениями отдавала по всему телу. «Царапин» было много. В дверь брюнета начали много раз стучать, до тех пор, пока не откроют. Федор подошел к двери и устало открыл. —М? — Достоевский чуть улыбнулся из-за его прихода, но опустил голову вниз, дабы Гоголь не заметил легкой улыбки. –Привет! — сказал запыхавшийся Гоголь с румянцем на щеках от холода. — Ой, ты болен? — добавил он, видя вид Федора. —Можно и так сказать. Что-то случилось? — спросил Федор и посмотрел на Колю с серьезным лицом. –Да вот тебе этот «любимый» учитель задачки принес порешать, — доставая из красного портфеля пару листов бумаги с примерами и задачами и протягивая Федору, вяло произнес Гоголь от такой скукотени на руках. —Мда. Спасибо, — сухо произнес Достоевским, ведь по виду был крайне не доволен. С его то состоянием только задачи решать. —Ладно, спасибо что передал. Пока? –Эм. — Николай совсем не хотел говорить «пока» прямо сейчас. — Почему ты не был в школе? Я ждал, ждал! — протороторил он, озадаченно смотря на брюнета. —Ждал? — странно посмотрев на Гоголя, произнес Федор и слегка удивился от такого заявления.— Я…Болею, — соврал брюнет и на его лице проскользнула улыбка. –Чем? Простудился? — желая потрогать его лоб, начал сыпать вопросами Гоголь, но резко сжал руку, что она не успела двинуться. —Да-да, можно и так сказать, — Федор сделал шаг назад, дабы Николай его не трогал. –Я не хотел, — импульсивно подняв руки, сказал Николай, сказав это и медленно хотя уходить. — Блин, тогда возвращайся быстрее, я со скуки помру. —Как получится, — сухо произнес Достоевский и скрестил руки на груди. –М-м, ну тогда пока, Федя, — надевая портфель обратно и опустив взгляд, сказал Николай. —Пока, — прощаясь, ответил Достоевский и, прикусив губы, подошел к двери. –Погоди, — странной интонацией произнес Гоголь, ведь краем глаза заметил что-то на левой руке Федора, — что у тебя на руке? — развернувшись обратно к нему. —Не важно, — интересной интонацией произнёс Федор и убрал руку за спину, а после чуть улыбнулся, смотря на реакцию. –Да что с тобой! — уже не выдержал Николай, смотря на улыбающегося Федора. — Ты поранился и поэтому не пришел?! Покажи, — сказал Гоголь, хотя взять того за руку. —Какая тебе разница, — сказал как отрезал Достоевский и слегка прикусил губу, отходя от двери.— Уходи и дверь закрой, — нехотя добавил Федор и пошел в комнату. Бледные его руки были за спиной, которые окрашивали кровавые порезы, скажем, немного украшая тело. Глаза Николая распахнулись от увиденного, а рот приоткрылся. Он положил красный портфель на пол. –Это я причина твоих порезов? — самым спокойным голосом спросил Гоголь. Он вспомнил, что случилось на днях. — Конечно. —Тебя не должно волновать моё состояние, — Федор остановился, немного строго смотря на Гоголя, ожидая, что тот уйдет. Для брюнета было очень неловко выяснять отношения сейчас. –Но! ты же мне, — резко стиснув зубы, начал Гоголь. — Это ведь из-за меня, конечно должно волновать! — сделав резкий шаг вперёд, торопливо продолжил светловолосый. —С чего ты взял, что я буду убиваться из-за того, что мне отказал такой парень как ты? — съязвил Достоевский с ухмылкой. Конечно, он врал. Но Федору не хотелось, чтобы Николай продолжал лезть с этими вопросами. –Ах вот как… — тихо сорвалось с уст Николая. Он почувствовал себя жалким от последних слов. — Тогда это и правда не мое дело. — разворачиваясь, сказал он, направляясь к выходу. —Молодец, что понял, — сухо произнес Федор и ушел в комнату, плюхнувшись кровать и начиная немного беспокоиться от своих слов. «Я слишком груб.» — пронеслось в мыслях брюнета, когда он посмотрел на свою красную руку и вспомнил Гоголя. Николай захлопнул дверь, уходя отсюда прочь и больше не возвращаясь. Настроение было плохое с самого утра от недосыпа, а тут еще и это. Он не понимал, почему его так задели слова Федора, хотя и не испытывал к нему чего-то «такого», хотя, кто знает? Николай считал, что его чувствами играли. По дороге домой он слепил снежок и кинул со всей силы куда то вдаль.

***

Через несколько дней.

Пятница

Федор проснулся рано, как обычно с синяками под глазами и, собравшись, нехотя направился в школу в своем привычном виде. Гоголь сидел за партой, играя с соседом спереди в карты, очевидно, выигрывая, и бросал колкие шуточки, развлекаясь и демонстративно проигнорировав приход нового одноклассника. Разложив учебники на столе, Федор посмотрел по сторонам и направился в компанию девушек, где его охотно приняли. Красота – страшная сила. Продолжая очередную партию в игры, Николай по прежнему не обращал на Федора внимания, только один раз стрельнув глазом куда тот пошёл. «Он все равно гей, поэтому девушки его не интересуют» — ухмыльнулся про себя Гоголь, выкидывая козырной туз. Прозвенел звонок на урок и Федор сел на свое место. Девушки с ним заигрывали, ведь он был очень привлекательным. Гоголь был очень упертым человеком и всегда стоял на своем. Он так и не повернулся назад, считая это своим проигрышем в «игноре». Сегодня был опять урок алгебры (как неожиданно то). «Злой» учитель начал вести урок, проверяя домашнее задание у каждого. Николай закрыл свою тетрадку руками. –Ну-с, показывай, — сухо произнёс учитель. Николай нехотя показал пустой листок тетради. — Гоголь! Ты опять ничего не делаешь, нужно сообщить твоим родителям о твоей успеваемости, — на весь класс сказал он, нервно цокнув, и проходя далее к парте Достоевского. Брюнет показал пустую тетрадь, с ожиданием смотря на учителя невинным лицом и поясняя причину: –Не знал что задали. –Ох, от тебя не ожидал, — произнес учитель. — Разве тебе не сообщил Николай о домашней и не передал листки? —Листки то передал, но произошла такая ситуация: у меня умер любимый кот, не было сил что-либо делать. Простите меня на первый раз? — Федор умело врал, звучало это все как правда. Конечно, учителю пришлось поверить новому прилежному ученику. –Кхм, смотри у меня, на следующий урок покажешь задание, — вздохнув, сказал учитель и пошел дальше смотреть задания, а после приступил к новой теме. Федор сидел и ухмылялся, опять он успешно соврал. Это победа. Гоголь нервно вздохнул, проведя взглядом по кругу. «Сукин сын» — сжав листок тетрадки, подумал Николай. Так продолжался урок. На перемене Достоевский вновь пошел в столовую, только с девушками, вместе он хихикал с дамами, рассказывая что то. Гоголь брал обеды с собой, ибо денег на еду не было. Он открыл контейнер с едой и стал есть. К нему подошел тот парень, который избил вместе с другими двумя, и попросил что-нибудь взять. –Пф, бери конечно, не спрашивай! — он протянул ему бутерброд с колбасой и продолжил есть. «И зачем он мне сказал, что я ему нравлюсь, а потом так отверг? Как подло, видимо, он с самого начала не имел права называться другом» — подумал Николай, вздохнув. Вскоре Федор вернулся в класс рядом с красивой одноклассницей и украдкой ухмылялся. Кстати, такое выражение лица ему очень шло. «Придурок, ещё и лыбится!» — переведя взгляд на него, подумал Гоголь, заканчивая есть и выходя из кабинета. «Только чтоб его улыбающуюся рожу не видеть!» — подумал Николай. Он шел прогуляться по коридорам, как обычно бывает, наткнувшись на школьный туалет и заходя туда. Вскоре начался урок и вот Федор стоял у доски и что-то писал. Николай не захотел идти на урок, все равно тот был предпоследний, а с физкультуры он хотел сбежать вовсе, как обычно.

***

Через несколько дней.

Неделя проходила быстро и очень интересно, ведь Достоевский проводил много времени с девушками как до школы, так и после нее. Сейчас же Федору били морду прямо в классе, за то что он заворожил почти всех девушек, а парням это совсем не нравилось. Брюнет лежал весь крови на полу, скорее всего, без сознания…