Pullover

–Коля, мать нашу, верни мне зарядник от теле… — его старшая сестра зашла без предупреждения, раздражённо сказав это. Но поспешно замолкла, тупо стоя в дверях пару секунд. А потом с безэмоциональным лицом молча захлопнула дверь и ушла. Николай даже не думал отстраняться от поцелуя, искоса глянув на источник шума и, как ни в чем не бывало, продолжая сплетать влажный язык Фёдора и прижимать его к себе, чувствуя как брюнет мелко дрожит. И после с довольным видом заявил: –Блять. Нам хана. —Твоя сестра против того, что мы вместе? — Дос-кун склонил голову вбок, с искрой надежды поглядывая в цветные очи. Он утомленно вздохнул, сжав кулаки. Сестра Коли явно им мешала. Вот бы убить её, эта мысль не раз проскальзывала в сознании Фёдора, пока он глядел фильм. –Хех, она только что увидела как мы целуемся, — встав с пола, произнес Гоголь, легко притягивая мокрыми ладошками за собой Федора и, размотав нитки, выбросил их на стол. Сию же секунду в комнату зашла мать. На удивление радостная. –Ох, ну вы опять играете! Пошлите лучше, я ужин приготовила, поешьте, — настойчиво глядя на обоих, сказала мать и скрестила руки в ожидании обоих. —А… Да, сейчас придём, — хриплый голос слегка дрогнул и Фёдор ненавязчиво стиснул рукав свитера с порезами. Их сейчас прибьют… Нарисовавшись на кухне, они сели за стол, где была и старшая сестра Николая, сидящая напротив, рядом с матерью. –Угощайтесь~ — кладя на стол рис с курицей и специями, произнесла его мать и села, поправляя яблочный фартук. — Ох, как устала, как устала. Мария просто сидела, как обычно, начиная есть и совсем не интересуясь парнями. –Спасибо, мамуль, — лишь произнесла она. Её вид был прекрасен. Одним словом, красотка. Похожа на алую гроздь осенней рябины со своими-то волосами. Николай приступил к еде, активно пожелав всем присутствующим приятного аппетита в шутовской манере, скрывая волнение за очередной маской и изредка поглядывая на Фёдора, у которого подрагивали коленки. Как мило. Кушает, а рука трясется. Ужин проходил подозрительно спокойно, даже слишком. –Что-то вы сегодня какие-то неразговорчивые. Что с вами? Еда невкусная? — спросила его мать, обеспокоенно подняв уголки губ и вздохнув. –Мамуль, не переживай, ты готовишь лучше всех. Сонная, вот и киваю носом, — отмахнувшись, произнесла Мария и положила в рот рис. –А мы фильм смотрели, да Федь? — с укоризной посмотрев на свою старшую сестру, которая оставалась по-прежнему спокойной, сказал Коля. —Угу, — Федя кивнул, икнув. –Коль. Верни мне зарядник, телефон на нуле, — вскользь трапезы упрекнула сестра младшего за взятую без спросу вещь. –Кхм, конечно, Маш, — сухо сказал он. И за столом вновь воцарилась тишина. — Я уже доел, спасибо, — поцеловав обеспокоенную матерь в щеку и выходя из-за стола, сказал Гоголь. —Я тоже наелся, благодарю, — Фёдор вытер салфеткой губы, улыбаясь и поспешно скрываясь в комнате вслед за белобрысым. Сердце колотилось, а голова тяжелела. –А ну-ка, партизаны. Не успев скрыться, парни стали столбом у двери. Коля цокнул. Маша. Зайдя с ними без приглашения, чтобы мать не услышала, она уселась на полосатый диван и скрестила ноги. Федя выглядывал из-за плеча Коли на его сестру, сглотнув. Белобрысый недолго думая показательно взял его за руку, чтобы красноволосая видела. –Скажу сразу. Смысла утаивать нет, — более спокойным голосом сказала она, лениво кинув на закрытую дверь. — Вы двое, встречаетесь, так? — она с особым вниманием посмотрела на Федора, ее карие глаза кажись медленно испепеляли брюнета. —Уже как месяц, — кивнул Достоевский, вытирая лоб. Жарко. –Ясно, — холодно сказала она, но тут же изменила тон, смотря на них обоих с улыбкой. — Коля, ты не мог мне сказать раньше?! –Ты же приехала два дня назад! — отчеканил Николай за такую «шутку», выгибая бровь. — Я вовсе не против ваших отношений. В Америке и не такое видела. — бархатно посмеявшись над последними, сказала Мария, махнув огненным хвостом. — Матери не слова. –И ты продолжала нас пытать весь битый час! — вскрикнул Коля, но быстро сбавив громкость и посмотрев на Федю. –Вот как, — темноволосый облегчённо вздохнул, застывши смотря в пол и сжимая ладонь Гоголя. Решение нарисовалось так просто. — У вас есть что-то от головы? — паркет сливался перед глазами, а тощие ноги стали ватные. –Ты только не теряй сознание от радости, Федь! Хэ.? — немного помахав рукой перед его бледным лицом, обеспокоенно промолвил Николай. — Сейчас принесу, — он ушел на кухню. *** –Малец, доволен, а? — осторожно подходя к нему, сказала она. — Вот только если маменька раскроет этот «секрет», вам обоим придется несладко, — серьёзно добавила она, сделав акцент на матери. Она ее очень любила. –Приляг, бледный какой. —Да я понял. — Федя смахнул со лба черные патлы, наклоняясь вперед. Она еле словила его, успев среагировать на обморок. «Господи, я такая страшная или красивая, что другие в обморок падают?» — хмыкнула она и отогнала глупые мысли подальше, поднимая Федора и укладывая на постель, немного приложив руку к его сырому лбу. –Господи… жар, — заключила она, увидев Николая в дверях со стаканом воды и двумя таблетками. –Что такое? — он тихо захлопнул дверь и подбежал к ней, сердито измеряя в карие глаза. Она была чуть выше его. –Твой дружок в обморок свалился, — хмыкнув, сказала она. Николай накрыл ладонью его лоб. Кипяток. Федя лежал без сознания, изредка рвано вздыхая. –Блять. — смотря на Федора, сказал Николай и повернулся к старшей. — Маш, посмотри чтобы мать не зашла, — обратился он к ней, а после добавил. — Пожалуйста. –Ладно, — хмыкнув, она взяла свой зарядник со стола белобрысого и вышла на кухню. Положив таблетку на язык, Николай наклонился к Федору, приподнимая того в сидячее положение. Отпив воды, он обвил талию друга и глубоко поцеловал, отдавая таблетку. –Дост-кун, очнись поскорее. Очнулся Федор только в 3 часа ночи. Николаю ох как пришлось попотеть, чтобы убедить родную мать, что Федор часто болеет, убеждая не беспокоить. Сестра кивнула, поддержав позицию брата. После всей этой суматохи, Николай сидел на полу, спиной прижавшись к кровати и тихо сопя. Коля проснулся от грохота на кухне. На улице было еще темно. Николай зажмурился и, почувствовав на себе тяжесть, открыл глаза, увидев Федора, а после осмотревшись и поняв, что они лежат на ковре. Как это, черт возьми, вышло? Федя спокойно спал, обнимая его. Все тело болело, ведь спать на жестком полу не особо удобно. –Дост-кун, ты как? — разбудив его, спросил Гоголь, проведя ладонью по гладким волосам. –Уже легче, — прошептал обладатель аметистовых глаз, утыкаясь в мягкое плечо друга. –Да, прости, что я так свалился в обморок. Я слишком перенервничал. –Ох и задала нам эта Машка шороху, дурында такая! — гладя смольные пряди Федора, произнес приободряюще Николай, корча бесстрасную рожицу. Федор поднял взгляд. Секунда. Нежный поцелуй в верхнюю губу. Тягучий, сладкий. Хоть губы Феди были сухи, Гоголь чувствовал как таял. Николай требовательно прошелся шершавым языком по деснам и дальше по нёбу брюнета. Худую талию крепко обвили, а на ушко шепнули: –Ну что, пойдём. Одним движением поднимая Федора и укладывая его на смятую постель, Николай резко выдохнул и плюхнулся тому на свитер. —Люблю, Коля, — прошептал Федя и прикрыл глаза. —Ты потрясающий парень, — лаская его щеку костяшками пальцев. Щеки Николая немного покраснели от таких слов. А все-таки Дость умеет быть милым. Тишину прерывает удар в дверь. –Так, подъем, завтрак готов. Кто не успел — тот не съел, — открыв дверь, Мария с нетерпением цокнула, разворачиваясь. –Блин! Сколько раз говорил не открывать дверь без разрешения, — выгнув бровь, сказал Гоголь, желая встать. Но его завалили обратно, целуя в угол щеки. –Боже, не пугай так! — Гетерохромный усмехнулся, расположив руки на сочных бедрах Федьки. —Хаа. с тобой потом разберёмся, — хищно подмигнул зеленым глазом. —А я ничего станного не делал, пока в обмороке был? — поинтересовался Федор, подняв взгляд. –.Нет, — Коля пожал плечами. Вспомнив вчерашний вечер, брови Николя нахмурились, образовав бугорок между. Слезы его Феденьки. Мольбы. Больно. —Ты, наверное, волновался за меня, — словно прочитав по его взгляду, обладатель аметистовых глаз вздохнул. Руки Николая крепче прижали Федора после этих слов, он действительно очень волновался за него. Они помолчали с минуту. В дверь вновь ударили и ушли. Федор вздрогнул в объятиях юноши. –Машка! Убью, зараза эдакая! —Пойдём, — Федор резко встал, постепенно отходя от черного экрана перед глазами из-за всд. Умывшись, два «невинных» личика вынырнули на кухню. –Утра, нЕдоросли, — так поприветствовала их сестра, ухмыльнувшись и продолжая есть, — маменька на работе, сегодня я дома за главную, — пояснила она. –Может свалишь куда-нибудь? — «отчаянно-наигранно» произнес Гоголь, садясь за стол нога на ногу. Федя молча сел, все еще испуская надменный взор на сестру Кольки. На столе была овсяная каша с молоком. Николай начал спокойно есть, положив левую руку на бедро Федора. Это означало, что все плохое позади. –Ну и напугали вчера, — продолжая есть, сказала Мария. — Федь, тебе лучше? — она говорила совершенно спокойно. Николай посмотрел на Достоевского. —Мне лучше, благодарю, — Дост отвел взгляд. Он сидел и ковырял кашу ложкой, аппетит так и не стучался в дверь. –М? Дос-кун? — заметив полную тарелку, обеспокоенно спросил Николай, ведь сам уже клал в рот последнюю ложку каши. —Не хочется, — Федор слабо улыбнулся, коротко погладив руку Коли на своём бедре. Николай с надеждой посмотрел на Федора, чуть улыбнувшись ему. –Хорошо, тогда потом, м? — блондин встал из-за стола, махнув косичкой и отдал тарелки сестре. Мария тоже встала, забирая посуду и начиная мыть ее, что то напевая под нос на английском языке. –Тебе все еще плохо? — обойдя Федора, шепотом спросил Гоголь, наклонившись сзади. –Это из-за нее? —Нет, просто аппетита нет. — Дост встал из-за стола и задвинул деревянную спинку стула. –Может сбежим? Пойдём на свежий воздух! — посмотрев в окно, импульсивно спросил Гоголь, сжав плечи парня, потому что дома больше нечего было делать. –Ну, пошли, — Федя был каким-то поникшим чем обычно, что было не похоже на него. Николай обвил его за талию. Мария закончила мыть посуду, обернувшись. –Вот и отлично, тогда собирайтесь проветриться, — обрадовавшись, сказала она, смотря на их объятья и хмыкнув. Через пятнадцать минут они оделись. –Ой, погоди я сейчас кое что с собой возьму, — Николай утопал в спальню и что то ища. Судя по грохоту. Мария подошла к одевшемуся Федору, медленно, но спокойно сказав: –Мы сошлись на плохой ноте, но я думаю, что все поправимо, — поправив красные волосы, произнесла она. — Я вовсе не такая плохая, как тебе про меня говорит братец, у меня есть причины себя так вести и ещё, — она помедлила, — не серчай за то, что тебе пришлось так не сладко вчера. Брюнет пожал плечами и вежливо улыбнулся, теребя пальцами по фиолетовому свитеру. Коля, ну где ты. Николай вернулся в прихожую, запыхавшись и, судя по радостному лицу, найдя то, что искал. –Что ты ему опять наговорила, Машка? –Не кричи на меня, не дорос ещё, — недовольно хмыкнув, сказала она и ушла к себе в комнату. Через пару минут в комнате послышался звук гитары. *** –Угадай, куда я тебя веду? — хихикнув, спросил Гоголь, подходя к месту. — Верно! На каток~ ты ведь умеешь кататься? —Каток? — Федя шокированно посмотрел на белобрысого безумца. — Я не умею кататься. –Ой-ой, Дост-кун, что ты не предупредил меня, — наигранно удивленно сказал Гоголь. –ТАК ВЕДЬ ЭТО ОТЛИЧНО! Тогда я тебя научу~ —Я всю задницу отобью, — выдыхая пар, представлял Федор. Каток был на улице, ничем не огороженный, кроме, конечно, двухметровых куч снега. Залит обычной водой, летом здесь парковка, зимой — каток. Они прошли в помещение, где взяли коньки напрокат. Николай завязал свои коньки, а после и Федора, сев на одно колено перед ним и показывая как это делать. Федя посмеялся. —Ты еще красную коробочку достань. –Всему свое время. Хе-хе-хе, — Николай отшутился над этими словами Федора, помогая ему надеть коньки и выходя с ним на лед, держа двумя руками. –Вот так. — скользя коньками по льду, Николай спросил: — как ощущения? Как только темноволосый встал двумя ногами на лед, он чуть не упал назад. Ноги разъезжались. Он вцепился в предплечье безумца. –Сломаю позвоночник такими темпами. –Не сломаешь! — хихикнув, произнёс Гоголь, смотря на ноги Федора. — Дост-кун, держи ноги вместе, шпагат сделаешь! Хихи, — приостановившись и держа брюнета за один бок, а другой рукой за руку, чтобы тот не упал. Достоевскому ничего не оставалось, кроме как прижаться к другу. Народу на катке почти не было, поэтому они могли кататься на нем где угодно. Николай обвил Федора, давая брюнету «почувствовать» лёд, а затем аккуратно взял в две ладошки холодные руки, медленно отъезжая назад. По инерции коньки брюнета поехали. Дрожащие, правда. –Молодец, у тебя получается, Дост-кун! — видя, что ноги Федора уже не разъезжаются, радостно воскликнул Гоголь, аккуратно двигаясь в том же направлении и следя, чтобы тот не упал раньше времени. — Попробуй скользить по льду как по мыльному полу. Рискнув и повторив действия Гоголя, Федор скоро почувствовал копчиком лед. –Все падают, главное найти в себе силы встать, — смеясь и осматривая ноги Федора в снегу, Коля подхватил того за пальто и поднял. На него смотрели два маленьких аметиста. Раздражённые. –Я домой. –Мы ведь только пришли, Федя! — грустно сказал Гоголь, но после прокатив того к скамейке неподалёку. –Докатись сам, тут метр всего, — хихикнув, произнес Николай, страхуя его рукой. На трясущихся ногах брюнет буквально «обнял» спасательную скамейку и выдохся. –Ура-ура, ты смог! — радостно воскликнул Николай, смеясь над трясущимися ногами Федора. — Блин, ты ведь теперь не встанешь опять кататься! —Ты прав, –ухмыльнулся. –Ну вот, — «грустно» подъезжая к Федору, сказал Николай, пытаясь немного приподнять ненавязчиво потянув за ручку. Вздох. –О, ты все же встал! — радостно улыбнулся Николай. Он провел Федора к середине катка. — Я тебя научу. Для начала согни немного колени, а после я тебя повезу. Федя согнул колени, держась за теплые руки Кольки. –Лови меня. –Конечно-конечно, — пообещав Достоевскому и начиная медленно катиться назад, Гоголь держал за руки Федора. — Попробуй немного приподнять ногу, совсем чуть-чуть. Я тебя держу. Федя оттолкнулся от льда и через мгновение врезался в грудь гетерохромного. Николай еле смог удержать равновесие от толчка, затормозив. –Я же просил ногу приподнять, Дост-кун, — немного упрекнул брюнета Гоголь и еле посмеялся. –Давай ещё раз, все получится! –Я упаду! –Чего так боишься? — держа Федора покрепче. —Я просто не хочу, проснуться завтра с больным телом. –Давай ещё разок, пожалуйста~пожалуйста! На этот раз у тебя точно получится! —настойчиво «упрашивая» Гоголь подмигнул. Спустя пару мгновений Федор поднял ногу на пару сантиметров, балансируя на льду и не веря своим глазам. –Дост-кун, ты молодец! — крепко держа Федора за предплечья, приободрил Николай, смотря на его ногу и начиная немного отъезжать назад, спустя минут он немного остановился, давая Федору врезаться вновь в себя и обнимая. Мило мило. –Хе-хе, — Николай опять смеется на неодобрительную мордашку Федора, постепенно расслабляя его руки и сбавляя скорость до минимума. –Доберешься до меня, м? — отъезжая на два метра от Достоевского, произнес Гоголь, видя, что тот уже может немного кататься. –Зараза, — буркнул Достоевский, выпуская горячий пар изо рта, и осторожно оттолкнулся ото льда. Руки Николая ловко поймали Федора, чтобы тот не проехал дальше, прижимая его к себе и шепча на ушко под ушанкой: –Ты великолепен, Дос-кун~ Замерз? –Немного, — уткнувшись в плечо белокурого, сказал Федор, сжимая красноватыми пальцами его дутую куртку. —Хочу провести с тобой вечность. «Как жаль, что это всего лишь мечта, которая вряд ли воплотится в жизнь» — немного грустно посмотрев на лицо Федора на его плече, подумал Николай. –С тобой хоть на край света, —улыбнулся Гоголь, вдруг вспомнив кое-что. — Это можно сделать хоть сейчас! –Что сделать? –Пойти на край света! Пошли покажу кое-какое место. Дост-куну обязательно понравится! — пропел Николай, проводя его снимать коньки и выходя с катка, он крепко держит худую руку. –Тут идти минут десять, — осматриваясь по сторонам, сказал Гоголь и все еще крепко держа за руку Федора. — Одень мои перчатки, тебе ведь холодно, Дос-кун. —… Колька резко остановился и снял свои красные перчатки, вручая их в красные ледяные ладошки и выжидающе смотря голубым глазиком. Достоевский вздохнул и все же сделал, что попросил Коля. –Спасибо. Дорога стала подниматься вверх по захоженным снежным ступенькам, а шум все тише. И вот они пришли. Хруст снега. Огромный холм, открывающий просторный вид на огромнейший город — Санкт-Петербург, на Неву, небоскребы и белые деревья. Николай стоял сзади Федора, приобняв за плечи. —Бог видит, какая красота. — в томных глазах можно было прочитать восхищение родным Петербургом. –Твое лицо намного красивее~ — незаметно добавил Гоголь, смотря как Достоевский улыбается и прижимая к себе сзади еще сильнее. —Обожаю тебя, — Николай лег головой на плечо Федора, наслаждаясь моментом вида на город и приятными словами брюнета. –Можем приходить сюда хоть каждый день. —С радостью, — Достоевский улыбнулся и… Николай поцеловал брюнета в розоватый острый носик. Смущён или ему опять холодно? Неизвестно. Время близилось к 2-ум часам. –Может согреемся у тебя дома или пойдем куда-то еще? — поинтересовался Федор. —Айда домой, — махнув рукой. *** Они вернулись домой. Никого не застали. Подозрительно тихо. –Куда она ушла? — задумчиво произнес Николай, вешая дутую куртку. –Бог ее знает. –Ураа, мы получается совершенно одни! Свобода! — выдохнув, произнес Николай, смотря на Федора, ухмыляясь. — Ну что, чайку? —Можно, — Федор тихо улыбнулся. –Хе-хе, а я знаю о чем ты подумал, Дост-кун! ~ — хихикнув, воскликнул Гоголь, гладя его по голове. —И о чем же? — лаская холодную щеку друга, хмыкнул Достоевский.