Pullover

Легкие отрывисто вдыхают морозный воздух, сегодня особенно холодно в Петербурге. Фёдор поправляет черный шоппер на плече красной ладошкой. Малиновый взгляд задумчиво устремлён куда-то вдаль, на милую парочку. Только вот, его взгляд какой-то другой. Не сыскать той искорки, с которой Достоевский всегда глядел на Гоголя. В груди мучительно сдавливается тугой узел. Брюнет сглотнул ком в горле. Кажется, мир замер, а жизнь — остановилась. «А его девушка довольно красивая» — мысленно заключил Фёдор, безразлично смотря как его Коленька кружит симпатичную девушку, крепко обнимая. Истерический смешок. Бордовые сапоги топчут свои же следы, юноша медленно возвращается на остановку, сжимая шоппер и не разбирая лиц прохожих и чуть не врезаясь в какого занятого мужчину, говорящего по телефону. Какая разница. В голове туман. Один лишь вопрос: почему? Почему, Коля? Николай же опустил миловидную на вид девушку, посмеиваясь. Она с ухмылкой несильно стукнула по плечу парня, мол, поделом ему, шутки шутить. А гетерохромный взгляд озабоченно пробежался по сторонам, кино то уже вот вот начнется, а Дос-куна то и не видать! Заметив его силуэт, стремительно уходящий в обратную сторону, Гоголь моментально смекнул что к чему, оставив юную даму стоять у входа в кинотеатр, которая кинула напоследок что-то вроде «Эй, ты куда?» с протянутой рукой и легким недопониманием. –Подожди, Дост-кун! — побежав к Федору и чуть не поскользнувшись на льду, прокричал Гоголь. Сердце бешено колотилось, казалось, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Нет. Нет. Все не так! Крепкие руки обняли брюнета сзади, пытаясь остановить. — Я все объясню, это не то, что ты подумал! Момент. Пощечина. Довольно сильная. Щека горела на морозе алым пламенем. Николай заглатывает побольше ледяного воздуха. –Подожди же, Федя! — срывая голос кричит на всю улицу Николай, гладя красную щеку и быстрым шагом вновь следуя за Достоевским, минуя толпы людей. Поздно. Тот уже наблюдал за белобрысым через автобусное стекло, покрытое коркой инея. В винных глазах читалось безразличие, отчего Николай замедлил шаг и остановился, провожая взглядом уезжающий автобус. Черт! Девушка подошла к нему спустя минуту неспешного шага, вопросительно глядя на автобус, а после и на гетерохромного. Кровь кипела, адреналин. Николай потупил глаза в пол, сев на корточки и грязно выругавшись: –Блять. _____________________________________ Силуэты магазинов, домов вихрем проносились в поле зрения. Фёдор старался сохранять спокойствие в полузабитом автобусе, хотя в глазах все расплывалось. Он сильно сжал ладонь, та буквально горела. Оставалось просто смотреть в окно, пальцем выводя неразборчивые символы, и думать, за что так с ним поступил Гоголь. Неужели отношения были из жалости и у него есть девушка? Это шутка? Может, розыгрыш?.. Эх. Долго думал он. Думал и вышел на своей остановке. А после пошел домой. Упав на чистую кровать, он не мог выронить ни слезинки: всё выплакал, когда узнал о переезде. Взяв канцелярский ножичек из тумбочки с разными стихами, брюнет сделал несколько алых порезов на запястье, дабы заглушить моральную боль. В ушах фонило, казалось, он уже вот-вот потеряет сознание или нечаянно вскроется. «Я боюсь лишь оказаться недостойным своих мучений» — прикрывая алые узоры на левой руке, стоя в ванной перед зеркалом Фёдор видит чьё-то мрачное лицо. Хотелось бы его разбить вдребезги, нанося себе ещё больше увечий и коря за наивность. «Коленька.» Тоненькая струйка холодной воды резко щиплет рану, заставляя темноволосого заскулить от мучительной и такой желанной боли. Перебинтовав руку, Фёдор опять лег на кровать, безжизненно смотря в потолок и не чувствуя на душе ничего, кроме пустоты. ___________________________________ Николай весь день волновался за Федора и, в тайне даже от себя, боялся, как бы тот не наносил себе увечий. Он не звонил и не ходил к нему в этот день, лишь ходил по своей комнате, залезал на подоконник и барабанил ногами по батарее, что уже на семейный ужин родная мать поинтересовалась, «всё ли у него в порядке» с несвойственной к нему материнской нежности. Пару раз она заглядывала через дверную щель, прижимая руку к груди и чувствуя что то неладное. На следующее утро Гоголь уже стоял у квартиры «Дос-куна» и настойчиво стучал. –Федя! Открой, выслушай! А после я уйду и ты меня больше не увидишь!.. Только выслушай. — крича в дверь, чуть не ломая её, молвил белобрысый, дергая ручку миллион раз. В квартире тишина. Федор сидит на кровати и крепко обнимает влажную подушку. «Извиняться пришел, хах.» — подумал Достоевский, закрывая слипшиеся глаза и откидываясь на постель. Но настойчивый, бесячий стук, в стиле Гоголя, такой же непрекращающийся, как будильник, заставил брюнета подскочить и молниеносно подойти к двери, прислушиваясь к мольбам бывшего «друга». –Открой, открой пожалуйста, Дост-кун! — все еще стучась в дверь, кричал Гоголь, надеясь, что тот не вскрыл себе вены и не лежит в багровой ванне мертвый. «Какой шумный. Как попугай! Ох-х» — повернув замок и легким движением открыв дверь, Достоевский выгибает бровь и с нотками высокомерия глядит на Николая. —Чего тебе? –Выслушай и я уйду, — стараясь говорить спокойно, сказал гетерохромный, ликуя в душе, что его наконец то пустили. —Я слушаю, — обладатель аметистовых глаз облокотился на косяк двери, явно не горя желанием пускать его к себе. Глубокий вдох. –В общем. Я стоял у кинотеатра и ждал встречи с тобой. — начал рассказывать Гоголь, жестикулируя и перебирая свою косу. — Сзади меня подошла старшая сестра, которая оказывается вернулась из другой страны. Конечно, я был рад ее встрече и обнял. Столько лет не виделись! Я хотел вас познакомить, когда встречусь с тобой, но, как видишь, судьба решила иначе… Федя выдохнул, опустив грудную клетку. С души будто камень упал. Черты прекрасного лица дрогнули. —Хах. Прости, я такой глупый. — костяшки пальцев быстрым движением смахнули поступившую влагу у глаз. –Накрутил себя, что ты со мной из жалости, — темноволосый крепче сжал ручку входной двери, опуская смольную макушку. –Что? Я никогда бы так не поступил, Дост-кун!!! — держа в руке пакет с чем-то, с нотками удивления крикнул Николай, поддаваясь вперед и крепко обнимая Федора. Он ловким движением нащупал руку Достоевского, указательным пальцем проводя вдоль свежих следов от порезов. — Дос-кун, Дос-кун, ай яй-яй, — с приступом давящей боли в горле, произнёс Гоголь с неким смешком. —Я виноват. Не разобрался ни в чем и накрутил себя, — брюнет тихо шипел от боли, отчего лишь ближе прижался к Коле, обнимая и изредка тихо всхлипывая. –До свадьбы заживет, Дос-кун, — крепче прижимая Федора к себе, а другой вороша угольные волосы, скороговоркой произнес Николай, приободряя. —Не стой на пороге, пойдем в комнату, — шепотом приглашает его Достоевский, отстраняясь и поправляя съехавшую ушанку. –Ты хочешь, чтобы я остался? — вопросительно молвит Николя. В комнате повисла тишина. —Хочу. — замерев около двери в спальню, твердо прошептал Фёдор, а после обернулся с красными глазами. — Я скучал. –Ладушки! — смотря на замотанную бинтом руку, скоро заключил Николай. Ему горько далась эта правда и ситуация. Они прошли в спальню Фёдора. Те же обои, тот же стол с настольной лампой, вид из окна на приунылый Питер. —Коль, прошу, не обращай внимания на это, — Федя спрятал от его взора руку за спину, не желая, чтобы тот так любопытно пялился на нее, и расположился на кровати, привычно скрипнувшей. –..Не могу, — выдавил с ноткой иронией Николай, сидя на коленях перед Фёдором и кладя голову на его бедра. Приятно, когда близкий человек заботится о тебе. А еще приятнее, что все позади. –Ну-ну. Я люблю тебя, — поглаживая шелковистые волосы, утешающе произнёс Фёдор. –Если бы любил — не ранил! — упрекнул Фёдора Гоголь, чуть помолчав. — Я тоже люблю тебя, — гетерохромный поднимает свою макушку, поднося ледяную ручку темноволосого юноши к устам и целуя каждую костяшку. Гоголь буквально одержим им. –Итак, мы договоримся! Сначала будем выслушивать друг друга, а потом вместе искать решение, ведь так поступают скучные, обычные люди? — спросил его Гоголь, лежа на его коленях и переплетая пальчики с небольшой, по сравнению с ним, ладошкой Дос-куна. —«Договорились», — Фёдор не повел бровью, смотря на белобрысого и думая, извиниться ли. Все же, это недоразумение. –И ты прости, что не сдержал себя, — темноволосый тяжело вздохнул, поглаживая щеку Коли. Ответа Николая не последовало, однако все же он приложил свою руку к гладящей руке Федора. –Кстати. Я тебе сырки с кок(о)сом принес! Вуаля! — показывая появившийся из ниоткуда пакет, словно очередной фокус, радостно сказал белобрысый шут. —Спасибо, Николя, — невесомый поцелуй, мягкий и трепетный, пришёлся на лоб белокурого. — Кстати, в кино мы пойдем, –утвердительно сказал Федя, разворачивая кокосовый сырок и откусывая, как ни в чем не бывало продолжает: —Не дело вечер портить. –Не говори глупостей, ты ничего не портил, Дос! — резко выпалил Николай, сжимая ладошку брюнета с легким возмущением. Ему не особо хотелось, чтобы Фёдор чувствовал свою вину за содеянное. И Фёдору, кстати, тоже. –О, — белобрысый явно оживился, подскочив. –Сегодня мы смотрим кино у меня, заодно познакомишься с сестрой! Решено! —Я не против, — Федя улыбнулся, проглотив сырок и отведя взгляд на окно напротив. При словах о сестре, его улыбка дрогнула в лёгкой злобе. Николай поднялся с пола, чмокнув Федора в уголок губ и поднимаясь. –Ты мне доверяешь, Феденька, м-м-м? — с некоторой издевкой задал вопрос Гоголь. —…Доверяю, — мягко улыбнулся темноволосый. Не знаю, врал он или нет. Может, лишь хотел уверить себя в этом, а может и что-то другое. –Я тебе тоже, — крепче обнимая Фёдора, с горечью произнес Николай. Он резко изменился в эмоциях, как обычно бывает при смене масок. Это уже привычка. — Ну что, так когда пойдём? —Я все еще сонный, — брюнет легонько, словно перышко, повалил гетерохромного на кровать, прикрывая винные глаза. Николай плюхнулся на кровать, прижимаясь к Фёдору. Делать то особо и нечего. И тут вновь гениальная идея пришла в головушку Коленьки! Он знает, что Феде это вряд ли понравится, но все же. Коварный план. Мягкий поцелуй приходится на оголённый участок бледной шеи, так манящий исцеловывать его. —Мх.. Николя? — с лёгкой дрожью выгнувшись, прошептал брюнет. –Что? Хе-хе, я просто рад, что тебе стало лучше, — ухмыляясь на реакцию малиновоглазого, ответил Гоголь, отстраняясь от его бледной шеи и ложась напротив, хитро смотря в покрасневшие глаза Достоевского. Белобрысый прижался к нему поближе, переплетая их ноги меж собой. Попался. –Хех, — мягко расплываясь в улыбке, усмехнулся Гоголь. Нельзя расслабляться рядом с ним. Никогда. Шаловливые ручки быстро скользят к подмышкам Дос-куна, безжалостно приводя в действие свой план. –Кха-хах. Ха-ха, — хрипло смеется Фёдор, жмурясь и вертя головой. Как он мог забыть, что лежит рядом с Гоголем? «Хе, а он милый, когда смеется» — пронеслось в мыслях Гоголя. Он проводил рукой, щекоча ноги, живот, бока брюнета, сам заливаясь смехом и постепенно поднимаясь, находясь над Федором и не давая тому шанса выбраться из любовной пытки. —Х-хватит! — трудно дыша, еле-еле просит Достоевский, руками пытаясь снять с себя Николя, но тщетно. Силенок маловато. –Попроси как хороший мальчик~ — вспомнив будний случай с ручкой, пропел Гоголь, безжалостно продолжая щекотать Достоевского и улыбаясь, лишь подливал масло в огонь. —Ха-хватит, ха-хах. пожалуйста, Коля! — жадно глотая воздух, молит Фёдор с дрожью в пальцах. Николай с довольным лицом перестал щекотать измученного «друга», что пытается отдышаться. Не теряя времени, он приблизился поближе к темноволосому, смотря как тот восстанавливает дыхание и глубоко целуя его, аккуратно придерживая за подбородок не давая до конца отдышаться. Достоевскому лишь оставалось поддаться его напору, медленно сплетая языки, и пытаться дышать через нос. Тонкая слюнка разорвала их сладкий поцелуй. Насытившись губами Фёдора, Гоголь тихо хихикнул на реакцию брюнета, оценив, а после более нежно провел рукой по его животу снизу вверх, до самых ключиц. –Может ты.. хочешь продолжить? — прищурившись, спросил Николай. —В каком смысле? Коля легонько ущипнул Фёдора за место нахождения соска. –В этом, — Гоголь усмехнулся, глядя на розовые щеки Дос-куна. Почему он такой милый? —А..мм~ — прикрыв винные очи, Фёдор чуть выгнулся по спине. — Я не против, — прошептал он. В полной тишине это было отчетливо слышно, Гоголь желал услышать эти сладкие слова от своего нетактильного товарища. –Верно-верно~ — заходя все глубже и глубже, проводя языком по нёбу Достоевского, лукаво шепчет Коля в своей игривой манере. В это же время его ручка быстренько скользнула вверх по белой рубашке, расстегивая фиалковые пуговицы с характерным щелчком. Брюнет обвивает его шею, неразборчиво сладко мыча в поцелуй. Расправившись с рубашкой и открыв прелестный вид на чертоги хрупкого тела, Николай немного отстранился от Фёдора, хитро ухмыляясь и поцеловав его в щёчку. –Феденька такой сладкий на вкус~ — подмечает Николя, фалангами пальцев убирая с губ сладкий налёт сырка, словно издеваючи над этими красивыми глазками, а после вновь приближается к Федору, одной рукой нежно беря за острый подбородок и вновь втягивая в поцелуй, сминая губы и вновь вспоминая сахарный вкус. Горячо. Как горячо. Все тело плавится. Аметисты расфокусированно изучают Николая. Дос-кун кладет холодную ладошку на теплую щеку юноши, чуть отстраняясь и с мольбой шепча ему на ухо: –Никуда не уходи. –Никудашеньки, Дос-кун, — отвечает Гоголь и торопливо смахивает черные прядки с бледного лица, чмокая его в лобик и заставляя малость смутиться Фёдора и закрыть лицо руками. Тихая усмешка. А теперь.. Коля начинает с малого. Постепенно нежно целует его то в бледную шею, спускаясь к кадыку в ответ на отрывистые вздохи брюнета, то в грудину и ниже, расслабляя и даже не замечая как к процессу подключился язык, заставляя блистать паутинки слюны на красивом теле Достоевского. Доходя до низа живота, он приостанавливается и, поцеловав его прямо в штаны около паха, говорит: –Интересненько, — надавив немного своим пальцем на эрогенное место Федора. —Ых-х..Коля, –прикусив потресканную губу от тягостного удовольствия, Фёдор приподнимается на локтях и, быстро осознавая что к чему, падает обратно на подушку и заливается пунцом. Что Коля собрался делать?.. –Да-да, — Николай посмотрел на лицо Фёдора. Он остался доволен реакцией на секунду остановившись, ведь никогда «такого» не делал. Гоголь расстегнул ширинку белых штанов и спустил их до щиколоток. А после, держа в руках вставший член Достоевского, смотрит на него без стеснения, немного поглаживая и изучая. «Как говорится, один раз не пидорас». —М-м~ Коль, прекрати..— темноволосый приглушенно простонал, отвернувшись. Он знает, какими щенячьими глазами на него будет смотреть Гоголь и что их чарам уж точно невозможно будет сопротивляться. –Э-эй, я ещё даже не начал, — игриво произнес Николай и заправил пепельную прядь за ухо, поднеся к приоткрытым губам ствол Федора и сглотнул от предвкушения. Кажется, в нем все идеально, и характер, и лицо, и. Но Гоголю необходимо выделиться. А потому он легонько поддразнивает Дос-куна, кончиком языка лизнув его темную головку, а после уже смелее проведя языком по всей длине. –Нравится? ~ хе-хе —Хмф~ — Фёдор на автомате прикрыл лицо тыльной стороной ладошки, глухо мыча и дрогнув коленками. Он чувствует как плавится под ним, словно сыр в масле. Появившееся смущение на лице Гоголя выдавало его несерьёзность. А как ещё? Ведь Фёдор так сладко стонет. Язык Николя вновь прошелся по достоинству Федора, а после взяв его почти полностью и сомкнув теплыми стенками рта, из-за чего Достоевский в мгновение выгнулся по спине с хрустом позвонков. «Никогда бы не подумал, что сделаю это» — пронеслось в мыслях Гоголя. Ощущение так ново. Вдруг он почувствовал, как худощавые фаланги пальцев медленно зарылись в его белокурые волосы, слегка сжимая их после каждого хлюпающего движения. Николай, тяжело вздыхая, продолжил двигать ртом максимально осторожно, губами скользя по влажным стенкам и так же лаская их руками. Разумеется, Фёдор может управлять процессом, а потому, воспользовавшись моментом, стал немного надавливать на затылок белобрысого, переставая контролировать свои стоны из-за махинаций Гоголя. Он вот-вот потеряет контроль, а этого допустить было никак нельзя. А Николай, как нарочно, послушно ускоряется и оглаживает внутреннюю часть левого бедра, отчего из гортани брюнета вырываются тихие всхлипы. Прямо здесь. Господи, у него же в комнате иконы. Так стыдно. Толчки Николая все ускорялись, становились все глубже и резче, доставляя пробегающее по телу удовольствие не только у брюнета. На самом деле, рот уже начал отекать, но Николя все равно продолжал, чтобы «помочь» Федору с «этим». И долго ждать не пришлось. –М-м, погоди, я сейча-ах~ — с протяжным всхлипом, Достоевский излился ему прямо в рот, слабо оттягивая за тугую косу и продрогнув до костей. Отдышка. –Прости. Николай немного отстранился, приоткрывая рот с вязкой жидкостью, которая обволакивала его язык и нёбо. Все тот же привкус. –Коль, ты.. немедленно выплюни! — раскрасневшись, приказническим тоном говорит ему Фёдор, протягивая ладошку, на что Гоголь хмыкает и показывает ему язык с белесой, передразнивая, а после глотает её прямо на глазах. Внутренняя брезгливость проснулась в Достоевском вместе с мурашками, отчего он закрыл лицо ладошками. –Дурак. Гоголь довольно посмеивается, в мыслях прыгая от счастья. Как мило злится Фёдор. Жуть! —А ты не думаешь, что теперь должен помочь и мне, а, Дос-кун? хе-хе, — резко приподнимаясь и стаскивая к себе Фёдора, что его пятка невольно надавливала на паховую зону. А после Гоголь потер затылок, опуская гетерохромный взгляд. –Но, если не хочешь, я не заставля– –Я хочу. Наступило короткое молчание. Эхом повторились эти слова в голове белокурого, заставляя появиться легкий румянец на щеках и загореться разноцветные глаза. –Правда-правда можно-можно? Кивок. Гоголь готов был расцеловать Фёдора в обе щечки, а впрочем, он так и сделал, попутно смазав пальцы слюной и раздвигая сомкнувшиеся коленки, а после аккуратно касаясь колечка мышц. На самом деле, Николай еле держался, чтобы не сорваться и не сделать любимому больно, а потому проник сразу двумя вязкими пальцами, немного разводя их в стороны в манере ножниц. Дос-кун тихо простонал, кусая губы и извиваясь, лежа под ним и атакованный поцелуями. –Внутри Феденьки так горячо, — опаляя ухо горячим шепотом, Николай будто бы издевается, заставляя щеки темноволосого краснеть еще больше и больше. Такой красивый. Насколько же его хватит? –Мх.. нежнее~ –Я постараюсь, Дос-кун.. — стараясь не выдать своего нетерпения, шепчет Гоголь, продолжая растягивать Федора и, наконец, поцеловал того в холодный носик, приставил свой орган. — Я вхожу. Достоевский отвел взгляд, крепко сжимая в руках подушку до побеления костяшек и опуская впалый живот. –Феденька, посмотри на меня, — и тот смотрит, закусив нижнюю губу и чувствуя как бешено бьется сердце. Николай одним движением, но аккуратным, вошел в Достоевского, не сдержавшись простонав от накрывшего удовольствия, как колечко мышц сжимает его изнутри. С уст Фёдора сорвался протяжный стон и он прикрыл лицо большой мягкой подушкой. Боже, долго так протянуть не получится. Как же приятно. –Убери подушку, Дост-кун, — настойчиво просит его Гоголь, начиная двигаться сразу в среднем темпе. Фёдор протестующе мотает головой, сцепляя руки на подушке и в полголоса простонав в неё. Если Коля увидит его таким... Надув щеки, Николай приостановился, а после резко толкнулся внутрь, заставляя с уст Фёдора сорвать громкий стон и с дрожью сжать кончики пальцев ног. Но подушку тот так и не убрал. Николай вздохнул и медленно вышел. Какой упрямый. –Дос-кун тако-ой злюка~ Ладно, давай-ка сменим позу, — стараясь приободрить обладателя аметистовых глаз, предлагает Николя, погладив его плечо и малость улыбнувшись. Вскоре Достоевский почувствовал, как животом упирается в собственную смятую постель, невольно приподнимая пятую точку кверху и утопая лицом в подушке. –А.. эта поза немного смущает, — поднимая растрепанную голову, брюнет расфокусированно смотрит на Николая, запустив забинтованные руки под подушку. На что белобрысый успокаивает его невесомым поцелуем в висок и потрепывая волосы, сам еле сдерживаясь. –А вот нечего было подушку обнимать, Феденька! У тебя же есть я! — замечает Коля, на что тот сразу отвернулся, чувствуя как теплеют щеки. Оно и видно. Но зато теперь Гоголю открылся чудесный вид на спину Достоевского, он проводит по каждому острому позвонку подушечками пальцев, боясь порезаться, и чувствует, как от одних только мыслей оставить здесь кучу засосов и укусов во рту пересыхает. Он сглотнул и, пристроившись, продолжил, очень скоро набирая быстрый темп и чувствуя, как Фёдор сжимает его внутри и стонет всё чаще и резче, выгибаясь и мелко подрагивая. Так и хочется его... Шлепок. –Гоголь! — вскрикнул Достоевский, строгим взглядом обернувшись к Коле и стиснув зубы от багрянца на щеках. –Это всё муха, честно-честно! От возбуждающих и совсем бесстыдных действий обоих, тело начало покрываться жаром снизу вверх, немного онемев. Достоевский вновь кончил, подняв смольную голову с подушки и, дёрнувшись, простонал, обрывисто выдохнув. За ним и Гоголь, излившись ему на спину с тихим мычанием. Оба переводят дыхание после разрядки. –Люблю тебя, Дост-кун, — немного потянувшись произнес Николай, приходя в себя и как ни в чем не бывало гладя Федора по щеке. —И я тебя. — улыбка, сопровождающаяся частым дыханием. –Ну что, пойдем ко мне? — хихикнув, сказал Николай, плюхнувшись на смятую кровать. —Откуда только в тебе столько сил? — выгибая бровь, с сарказмом замечает Достоевский. — Отдохнем — пойдем. –Ой-ой, Дост-кун, тогда я вздремну, разбуди меня, — прижавшись Достоевскому, заявил Николай и зевнул, нащупав его руку и не отпуская. —Ладно, спи, — укладывая волосы, бросил Фёдор. Николай расслабился от прошедшего чувства разрядки и довольно скоро заснул, немного посапывая. «Так мило спит.» — как ребенка поцеловав его в лоб, Достоевский тихо скрылся в ванной комнате. Проспал Коля до самого вечера в кровати Достоевского, осознав что ручки то и нет, и проснулся. «Черт, опять меня не разбудил!» — думалось ему, когда он проходил на кухню. Фёдор же стоял около большого зеркала, застегивая великоватую рубашку. –Д-дос-кун?! — увидев друга в своей рубашке, воскликнул Николай, потирая заспанные глаза и подходя ближе. —М? — опять эта фирменная улыбка. От него исходил пар, а с черных волос на плечи падали маленькие капельки воды. Фёдор только недавно вышел из душа, оттого тело было таким горячим. Руку, разумеется, тоже перебинтовал. –Ты одолжил мою рубашку?! — удивленно воскликнул Гоголь, смотря на мокрое тело Федора. —Ну да, а что? Ты разве против? — брюнет выгнул бровь. Один поцелуй в щеку решил все. –Я? Пф. Ха-ха-ха, допустим нет, — нервно посмеявшись, сказал Николай, осматривая всего Фёдора. — Только она тебе велика. —Мне нравится, спасибо. Николай хмыкнул на слова Фёдора, осмотрев его ещё раз и запечатлев в памяти. –Я тоже приму душ, лады? — сказал Гоголь, уже по пути в ванную, на что получил одобрительный кивок. ______________________________________ Через час они собрались в гости, немного перед этим посидев за чашечкой горячего чая с кокосовыми сырками. Дома их застала старшая сестра Гоголя. –О, Коля пришел, — выходя из своей комнаты, протяжно сказала она и скрестила руки, осматривая гостя с ног до головы. — Привет, Федя. Ух и ситуация сложилась. Меня кстати Маша зовут. —Приятно познакомиться, — сухо отрезал Фёдор, соблюдая формальности и переступая порог. Хоть по Достоевскому и не скажешь, но было видно, как в его фиалковых глазах мелькнули два огонька злобы. Все же, из-за той неприятной картины сложилось плохое впечатление. –Все-все, пошли ко мне фильм посмотрим, — сняв обувь, ответил Николай, позвав Федора с собой активным маханием руки. Как ни в чем не бывало, Достоевский послушно пошел за Гоголем, остановившись на секунду в дверях и показал Маше язык. Коля только его. Мария прищурила карий взгляд и усмехнулась, когда он ушел. Как по-детски. Когда Фёдор зашел в комнату, Николай сидел на полу и перебирал какие-то диски. –Та-а-ак, будем смотреть «Один дома», «Звездные войны» или может «Аватар»? — показывая пару дисков, выжидающе спросил Гоголь, ожидая, что тот выберет. —Хм. — подперев рукой подбородок, брюнет сел на краешек заправленной кровати. — Давай «Один дома», — и пожал плечами, неловко улыбаясь. –Хорошо! Сейчас включу, устраивайся поудобнее~~ — включая диск в DVD и беря пульт от телевизора, где уже загорелся экран, протараторил Гоголь и вмиг расположился рядом с Федором, довольно хихикнув, ведь брюнет больше не злится на него. Но забинтованная рука всё ещё напоминала ему об этом. Начался фильм. За окном было уже темно и они сидели в полутемноте. Потянувшись, Фёдор обессиленно плюхнулся на кровать, а Николай прилег к Федору, захватывая того в охапку со спины. —А если твоя матерь зайдет? — обернувшись со спины, с легким пунцом интересуется брюнет. –Да брось! — отшучивается гетерохромный и лениво продолжает: — Она сейчас занята, опять шьёт что-нибудь или готовит. Вместо ответа Дос-кун плавно сцепил его руки на своем теплом свитере и, обернувшись, коротко чмокнул в краешек губ. На такую шалость Николай хихикнул, продолжая греть его и попутно смотреть фильм. Уже через двадцать минут Гоголь с поступающими слезами «угарал» как мальчик мучает воришек. На самом деле, Федору не интересно кино, ибо видел его сотни раз. Его мысли были заняты совершенно другим. Николай заметил, что его «друг» как-то не вовлечен в просмотр, просто обнимает его. –Дост-куну неинтересно? — огорченно интересуется Гоголь, сжимая покрепче. — Может что-нибудь другое поделаем, ась? —Например? –Я буду показывать тебе фокусы, а ты, как искусный зритель, оценивать! — мгновенно предложил Николай, широко улыбнувшись. Что что, а фокусы он любил! —Я не против. — поддержал идею Фёдор, отстраняясь и садясь поудобнее как самый настоящий зритель. Свет в комнате по щелчку включился, Гоголь быстренько достал из стола потрепанные игральные карты и другие предметы, которыми можно «удивить» зрителей. –Та-а-ак. — он начал мастерски тасовать карты, ловя их на ветру и перемешивая. — Итак! Выбери любую карту и не показывай мне, — веером предлагает ему красные карты. –Мгм, — Достоевский, недолго думая, аккуратно вытащил одну карту и посмотрел на Колю, выгнув бровь, мол, что дальше. Николай взглянул на карты, снова перемешивая их и разложив веером, уверенно заявил: –Крести десятка. Казалось, он совсем не удивился. —Верно, — с наигранным вздохом произнес Фёдор, прожигая аметистами игральную карту и вертя в руке. –Знаешь, я могу такой же фокус показать, — предложил он. –Хех, валяй. Темноволосый ухмыльнулся и взял карты. –Попробуй удиви, ха-ха, — Николай скрестил руки за головой и ухмыльнулся, ожидая, что покажет ему Фёдор. Наконец, тот перемешал карты. —Вытягивай. Николай недоверчиво вынул карту, положив на пол и не смотря на неё. –Ну? — ухмылка так и расплывалась на лице Гоголя. Не глядя на оставшиеся карты, Дост сразу ответил: —Туз черви, — и прищурил сонные глаза. Это и вправду был туз черви. Николай посмотрел на карту. –Да как?! — потянувшись, «обидчиво» пролепетал Николай и наигранно шмыгнул. –Хорошо, как насчет следующего фокуса? —Я его тоже разгадаю. –Хорошо-хорошо, — посмеявшись, — отвернись только! — торопя Федора, произнес Николай, отворачивая его к письменному столу и готовя следующий фокус. Николай достал бутылку с недавно купленной газированной водой и пуговицу. –Всё! Смотри, — Гоголь положил пуговицу внутрь бутылки на ковре, а Достоевский наконец обернулся. –Плыви вверх, — расставив руки по бокам бутылки, обратился белобрысый к пуговице. Она послушно направилась вверх. –Ага! Теперь плыви в низ до дна, — и пуговица опять послушалась и легла на дно бутылки. Николай ставя руки по бокам, показывал, что он обладает «телекинезом». —Хм.. — прикусив большой палец, Фёдор не на шутку задумался. Думал, думал. но никак не мог понять как это. и даже немного расстроился, вздохнув. —Сдаюсь. –Хех, 1:1, — Гоголь победоносно улыбнулся, хлопнув в ладоши. –А насчет фокуса, то я их не разоблачаю, иначе в чем их смысл, а? —Ты колдун, Коля! — похвально произносит Федя, малость улыбнувшись и хлопая ему в ладоши. –Хех, я знаю, — гордо ответил он, краснея и потирая затылок. — Может, ещё один небольшой фокус, Дост-кун? —Ну, давай. –Закрой-ка глаза, а то не дай бог увидишь! — нервно произнес Николай, что-то хитро улыбаясь. После того, как тот закрыл глаза, Николай достал из стола нитку, ложа ее в карман и сзади протягивая через плечо. Казалось, что это ненужная нитка, которую нужно вытягивать. –Открывай! А вот и мой фоку…– Николай помедлил, наигранно «посмотря» на свое плечо.–Ой, Дост-кун, вытяни нитку на плече, я не достаю, а мне мешает! — Фёдору ничего не оставалось, как послушно следовать его словам. Нитка продолжала удлиняться и удлиняться, что наконец запутала ей Фёдора окончательно, ведь её было очень много. Николай довольно приблизился к своему запутанному «другу». –Фокус-покус, теперь ты мой пленник! — заявил он, еле сдерживая смех. —Ай-яй, как так. — брюнет вздохнул, прикрыв ирисовые глаза. — Мне лень распутываться. –И не нужно~ — нежно беря Фёдора за подбородок, молвит Николай, втягивая его в глубокий поцелуй и заставляя Достоевского забыть обо всех заботах. Сердце учащается, темноволосый нарочно поддается игре Гоголя. –Коля, мать нашу, верни мне зарядник от теле… — старшая сестра зашла без предупреждения, раздражённо сказав это. Но поспешно замолкла, тупо стоя в дверях. А после с каменным лицом молча захлопнула дверь.