Бесстрашные традиции

      Она развернулась и посмотрела снизу вверх. Она была высока для девушки, но не достаточно, чтобы видеть злой отблеск в глазах Эрика. Она залепила мощную оплеуху прямо ему по лицу, потом сжала кулак и ударила. Костяшки мощно врезались в скулу лидеру. Лив за всю жизнь била по лицу всего два раза, включая этот, и рука предательски заболела. Она прижала её к себе и отошла от пошатнувшегося Эрика. Тот шагнул и упёрся в раковину, из которой всё ещё текла вода, которая норовила начать вытекать на пол общей душевой. Лив непроизвольно дёрнулась, услышав приглушённый крик. Они встретились глазами и каждый словно понял желание другого: сделать больно. Лив рванула в атаку, но Эрик сбил её мощным ударом ноги, она откатилась прямо в одну из кабин и там подскользнулась и упала. Кто-то в проходе издал смешок.       — Что происходит? — послышался мужской голос со стороны, который по задумке его обладателя должен был остановить произошедшее, но никто не обратил внимание.       Лив поспешила встать на ноги, Эрик уже подлетел к ней и наносил удары, он бил лишь вполсилы, а из пяти ударов Лив до лидера дошёл только один, зато удачный. Тот не ожидал такой выносливости от неофитки и растерялся, а Лив тем временем ударила парня по коленям, схватила шланг от душа и обмотала его вокруг его шеи и принялась душить. Кто-то из неофитов взвизгнул и они принялись активно отступать, пропуская вошедшего. Лив прикладывала все силы, ощущала солоноватый вкус крови во рту и как Эрик уже начал отбиваться локтями.        Наконец Фору удалось протиснуться через толпу зевак, побоявшийся вмешаться, и он принял попытки растащить дерущихся, но Эрик оттолкнул коллегу, а потом потянулся назад, схватил девушку и резко перекинул через плечо, припечатав к керамике ванной, та болезненно хрустнула, а Лив закряхтела и замерла, пытаясь понять не сломана ли спина. Повисла гнетущая тишина, которая нарушалась лёгким покашливанием лидера и тяжёлым дыханием неофитки.        — Что ты устроил? — Фор подошёл к Эрику и толкнул его в плечо.       — Всего лишь сказал ей правду. Её мать нашли, скрывалась в Дружелюбии.        — Наверняка ты не ограничился фактами, — прищурился Фор.       — Ну да, — криво улыбнулся Эрик и поморщился, кровоподтёк на лице неприятно побаливал. — И я не ошибся. Закончишь как твоя мамаша, — сказал он Лив, которая уже отползла под раковину и теперь приходила в себя, оценивая повреждения. Лицо превратилось в одну сплошную рану. В рёбрах кололо от каждого вздоха. Вода наконец стала вытекать из раковины и обдала Лив влажным холодом.        — Сними с неё десять очков за нападение на лидера фракции. И добавь пять за почти удачную попытку придушить, — Эрик посмотрел на озадаченного Фора и обратился к Лив:       — Молись, чтобы ты не оказалась похожей на своих родителей.       Эрик поспешил выйти. Неофиты, не сговариваясь, расступились и проводили его испуганными взглядами. Потом ещё немного потупили на месте, наблюдая, как Фор пытался разговорить молчунью-Лив, и вернулись в комнату.        — А в чём вообще дело? — спросила Трис ни к кому конкретно не обращаясь.        — Она сидела там, на полу, у неё было что-то вроде ступора. Никто не мог ничего сделать. Пришёл Эрик и что-то сказал про её мать, я не слышала что, и она словно с цепи сорвалась.        — А что с её матерью? Эй, Кристина?       — Я же говорю, я не…       — Разве ты не слышала? А, ты ж, убогая, вообще не знаешь, что в Чикаго происходит.       — Заткнись, Питер, — прошипела Кристина.       — Может просто расскажешь? — спокойно спросила Трис.        — Её мама скрывала результаты тестов дивергентов и помогала им. Она сбежала из своей фракции четыре или пять лет назад. И позорно пряталась всё это время. И вот, видимо, её нашли.        — Хватит! — рявкнул вошедший Фор, — вас это не касается.        Все заглянули в душевую: там уже никого не было, вода не текла, а на полу были пятна расплывающейся крови. Лив успела проскочить, пока все старательно обсуждали её жизнь.       — А мне кажется, что касается, раз мы спим с ней в одной комнате. Вдруг у неё крышу снесёт как и у её долбанной мамки, и что тогда?       — Только не говори, Питер, — с акцентом на каждом слове начал Фор, — что ты боишься какой-то девчонки.        — Ну она ведь эрудитка. Их там учат сволочизму целенаправленно.       — Эй! — вскрикнул обиженный Уилл.       — Чтобы я большего этого не слышал, — Фор угрожающе навис над Питером и обвёл всех холодным взглядом, — Вы бесстрашные. Прошлые фракции не обсуждаются. Надеюсь все уяснили? Вот и славно. Жду в зале через пять минут. Живее! — рявкнул Фор и все засуетились и забегали по комнате, натягивая тренировочную одежду и обувь.        Лив тем временем заспешила в медотсек. Она слегка прихрамывала из-за ушибленных рёбер. Пока она пробиралась по коридорам и пролётам к Яме, никто даже не обратил внимание на её побитое лицо, видимо, в Бесстрашии это обычное дело. В Эрудиции тыкали бы пальцами, если майка и юбка разных оттенков синего, а прогуляться в таком виде по фракции и вообще казалось каким-то безумием. Она шла долго, пару раз свернула не туда, даже пришлось спрашивать дорогу. Наконец найдя заветную дверь, она поспешила внутрь, уже изнывая от боли и, войдя, замерла, снова встретившись с парой холодных, по-звериному прищуренных глаз. Эрик уже был там, а другой бесстрашный бегал в поисках того, что поможет остановить кровь из его разбитых брови и скулы.        — Ха! — всё, что смог выдать медик-бесстрашный и махнул на соседнюю кушетку. Лив медленно прошла и уселась на неё, прямо напротив Эрика, при этом не отводя от него глаз. — Так что, в зале закончились груши и ты перешёл на неофитов?       — Вообще-то, не я это начал, — тихо сказал Эрик. Так тихо, что у нормального человек мороз по коже бы побежал.        У медика глаза из орбит полезли:       — Ты больна что ли? — повернулся он к Лив так резко, что та дёрнулась от испуга, — У тебя температура, отравление, помутнение рассудка? Ты понимаешь кого ударила?       — Да, — с тяжёлым вздохом ответила девушка, не отрывая взгляда от своего обидчика.       — Проблемы с инстинктом самосохранения? Повреждения мозга?       — Нет, — ещё один тяжёлый вздох, — я была… расстроена.       Эрик хмыкнул и Лив показалось, что от этого кровь ещё сильнее хлестнула из его ссадин. Доктор взял маленький аппарат, плотно приставил к брови лидера и не церемонясь нажал на кнопку, от чего на лице Эрика появились сразу три шва.       — Док, слышал поймали предательницу фракций?        — Ну да, долетели слухи, — бесстрашный поменял содержимое аппарата и повторил манипуляции со скулой Эрика.       — Так вот она её дочь, — кивнул Эрик на Лив, которая всё ещё по-маньячному следила за каждым движением лидера.        — Понятно. Большинство расстройств передаётся.       — Я не больна. И в семье никаких расстройств не было. Я понимаю кого ударила и больше не собираюсь это повторять. Просто сделай что-то с моим лицом, дай обезбола от больных рёбер и я пойду.        — И ты не прибил её потому… что? — протянул бесстрашный и посмотрел на Эрика. Тот оставил вопрос без ответа и просто прожигал взглядом врача.       — Ладно. Понял. Ты всё, — кивнул он лидеру, — а ты останься, с тобой придётся помучиться, — и он принялся рассматривать кровавое месиво, которое когда-то было вполне миловидным лицом. Эрик ушёл, а доктор принялся промывать раны, убирая пряди волос со лба и щёк, которые некогда были красивого пшеничного цвета, а теперь лишь нависали бордовыми слипшимися сосульками. 

***

      День Посещений ещё не скоро, да и к Лив вряд ли кто-то пришёл бы. Семья отсутствует, а друзьями она не успела обзавестись в своей фракции, лишь теми, кто постоянно презирал её. И когда ей поспешно сказали зайти в кабинет Макса, потому что к ней пришли, то её удивление было очевидно. Но оно увеличилось стократно, когда в кабинете лидера бесстрашных она увидела Джанин. Женщина мило, но сдержанно улыбнулась и кивнула Лив, приглашая присесть.        — Рада, что ты пришла, — начала Джанин, — мне сообщили, что ты уже в курсе последних новостей. Я здесь с хорошими побуждениями, так что не бойся. Оливия, присядь, пожалуйста, — девушка лениво покачала головой и замерла на месте. — Ну хорошо, в любом случае, разговор будет быстрый, у меня ещё есть пара нерешённых вопросов относительно безопасности нашей, то есть моей фракции. Было принято решение разрешить тебе встретиться с матерью.        Джанин замолчала, выжидая драматическую паузу и внимательно наблюдая за реакцией Лив. Девушка непреклонно молчала и не подавала признаков своего удивления.        — Встреча без свидетелей. Только ты и она. Её ждёт суд в Искренности и скорее всего казнь. Наши законы непреклонны и исключений не приемлют, надеюсь ты понимаешь это.        — И для чего тогда эта встреча?        — Оливия, мы же не монстры какие-то. Это из милосердия, мы даём тебе возможность попрощаться с матерью. Чего ты молчишь, ты не рада?       — Это всё? — Джанин сочувственно кивнула, — Меня зовут Лив.        Девушка встала и вышла из кабинета, оставив озадаченную эрудитку наедине со своими мыслями.        Весь день Лив пребывала в раздумьях из-за произошедшего. Ей было стыдно за слабость, за то, что дала волю эмоциям и ввязалась в драку с тем, кто намного больше и сильнее её. Вопреки всеобщему удивлению, с доски и правда сначала пропали баллы напротив имени Лив, а потом добавились. Но Эрик не остался в долгу и всячески акцентировал внимание на персоне Лив, то цеплялся к несуществующим ошибкам, то давал в наказание дополнительные физические нагрузки. Например, после посещения доктора, она пришла на десять минут позже его самого в зал и получила от него задание бегать все эти десять минут кругами. Несмотря на пререкания Фора о том, что сам Эрик тоже пришёл с опозданием.  А на стрельбище он и вовсе отодвинул её мишень в два раза дальше, чем у остальных, и всю тренировку говорил, что у неё проблемы со зрением. Лив относилась спокойно и на провокации не реагировала. В конце концов, она знала, что совершила ошибку и понимала, что задела самолюбие Эрика, и должна за это поплатиться.       Следующий день был бы похож на предыдущий, но во время обеда к ней обратился Фор и, ничего не объясняя, попросил пойти за ним. Они петляли коридорами, которые Лив так старательно пыталась запомнить, и двигались в ту часть фракции, в которую она ни разу еще не забредала самостоятельно. Они вышли на поверхность и прошли в огромный ангар с техникой, машинами и по совместительству складским помещением. За поднимающимися воротами виднелись проблески света, но Фор повёл её не туда, а в маленькую комнату сбоку. Он открыл дверь и велел двум бесстрашным выйти, а сам отошёл, пропуская Лив.        — Не торопитесь, — мягко сказал Фор и ушёл за бесстрашными.        Девушка прошла внутрь комнатушки. Там был лишь стол и два стула. На одном из них сидела женщина. На её лице всё ещё присутствовал след былой красоты и утончённости, хоть кожа и приобрела нездоровый цвет, а волосы, криво подстриженные, словно потускнели и не были такими светлыми как раньше.        — Привет, Оливия.        — Привет, Виктория, — сухо кивнула девушка и присела напротив, — не называй меня так.       — Не буду. Тогда и ты не называй меня так.       Несколько минут они просто молчали и рассматривали друг друга. Лив была взрослой и серьёзной, не такой как в день, когда они виделись в последний раз. Она смотрела сухо и без намёка на жалость. Это пугало Викторию, но она всё равно была рада увидеться вновь.        — Ты ведь понимаешь? Сейчас понимаешь, почему я подняла пистолет? — начала женщина.       — Да, думаю, что да.        — Я не могла позволить им мучить его, я слышала столько ужасных историй… Мне жаль, что ты стала частью всего этого.  Я не хотела, чтобы так случилось.       — Ага. Я тоже. Зачем я здесь, мама?       — Слушай меня. Внимательно слушай, — женщина перешла на шёпот, — я помогла, помогла многим. Не все данные они смогли расшифровать.  Помогала им сбегать в…       — Не надо. Не надо делиться со мной информацией, которую я не хочу знать, — прервала Лив.        — Меня скорее всего казнят.       — Скорее всего.        — Ты должна помочь им. Ты умнее меня, а главное храбрее. У тебя получится, — почти взмолилась женщина.         — Тебя слишком долго не было рядом. Ты меня больше не знаешь.        — Но ты всегда будешь моей девочкой.        — Мам, — Лив устало вздохнула, словно каждый день ведёт подобные и разговоры, — я люблю тебя. Правда. Но твои идеи сделали мою жизнь несколько… затруднительной.       — Тебе не следовало ходить тогда к Джанин. Я бы всё объяснила тебе.       — Я была ребёнком. Испуганным, глупым ребёнком, который услышал как мама хочет взять меня и сбежать. Я слышала как вы обсуждали папину смерть. Что я должна была сделать?        — Надо было поговорить со мной, а не с этой мегерой.        — Ну да. Повторюсь, я люблю тебя, мама. Но я никогда не смогу тебя простить, даже после твоей смерти.       — Не говори так. Не говори так, пожалуйста.  Я не хочу думать об этом до самого конца, — одинокая слеза покатилась по впалой щеке Виктории.        — Но я буду думать до самого конца, что моя мать бросила меня там.       — Прости, прости меня. Я думала у тебя нет шансов… я думала… столько людей были бы в опасности, если бы меня схватили.       — Они все твои дочери?       — Ну что за…       — Ответь мне, они были все твои дочери! — Холод в голосе буквально пригвоздил к стулу Викторию, — Вот именно. И, как бы не хотелось тебя расстраивать, но тебя всё равно поймали, а дивергентов убили.       — Не всех. Послушай, не всех. Найди Эвелин. Найди её, вы справитесь вдвоём.        — Прощай, мама. Пока что я хочу найти кое-кого другого. Надейся, что после смерти ничего нет, иначе тебе придётся там плохо.        Лив подскочила и вышла из комнаты. Она нагло проигнорировала Фора, который попытался её остановить.