Он у вас?

      — Коннор, не делай этого! — умоляет голос из-за спины.       Глаза Маркуса блестят в лунном свете, сам он крепко сжимает кулаки и старается не смотреть вниз. Коннор, глядя на него, почти готов отступить, но он — последний на причале. Остальные трое шагнули.              Страх сжимает ледяным обручем, пожирая ресурсы, скин тает под порывами ветра, и Коннор не понимает слов, что шепчет Маркус.              — Я должен… Должен понять, — ноги будто прирастают к потрескавшимся доскам, тягучий запах сырого дерева и водорослей пропитывает каждый биокомпонент.       Он делает шаг вперёд, и спустя мгновение над головой смыкается непроглядная толща воды. Дрожащий лунный диск становится всё меньше и меньше и наконец совсем исчезает.

***

      Звонок из сервисного центра в соседнем квартале раздался под вечер, когда Хэнк уже собирался спать. За окнами желтели фонари, освещая пустынную улицу и чинно подстриженную живую изгородь. С едва заметным шелестом начинал накрапывать дождь.       В пустом доме гадкая трель звучала особенно громко — и первым тревожно вскинулся Сумо.       — Он у вас? — оборвал Хэнк вежливый механический голос. Ответ заставил его нахмуриться.       — Да, сейчас буду.       Нет, не зря он всё же установил отдельную мелодию для этого абонента. Определённо, не зря.       Вздыхая и ворча, он неспешно оделся, сунул в карман бумажник, телефон, пластинку ключа и брелок от машины (чуть не спутал со старым, от Шевроле, что временно застряла в ремонте) — вроде всё. Судя по сообщению из сервиса, ничего больше особо брать не надо, тириум долили на месте. Лишь бы 310-й был, а не тот, что в прошлый раз закачали, для РL. Коннор с него тормозил, как двоечник на контрольной.

***

      Пока ехал, всё же успел разнервничаться. К друзьям он, девиант недоделанный, наведаться решил… Всего три дня не было — и нате вам, оказался в ремонте. Как так вышло, вообще не ясно — обычно Коннор был предельно осторожен, травмы обходили его стороной. На службе считался образцовым копом — ни дисциплинарных взысканий, ни выговоров, ни замечаний — личное дело хоть на выставку отправляй. Отношения с коллегами ровные, с подозреваемыми и прочими — в рамках закона. Ходили, конечно, слухи, что кое-кого Коннор периодически поколачивает (с молчаливого одобрения всего отдела), но делал он это аккуратно и незаметно. А на следующий день детектив Рид, как правило, не появлялся на работе. Но сам Коннор после такого ни разу не попадал в мастерскую.       Навигатор предупредил о завершении маршрута, Хэнк торопливо смахнул уведомление — электроника в машине раздражала. Примерно так же, как кое-какая другая электроника, вышедшая из-под контроля нынешней осенью.       Телеканалы до сих пор мусолили рассказы об этой их сраной революции, о которой только слепоглухонемые не знали. А ведь большинство — только с конвейера, и сразу же, пожалуйста, личности, черт бы их побрал.       — RK-800 проходит финишную диагностику в помещении 5-А, — холодно доложили на ресепшене. — Если…       Не дослушав, Хэнк проследовал в указанный блок, мельком просматривая скинутый на планшет отчёт о поломках. И чем дальше он читал, тем серьёзнее прикидывал, покрывает ли страховка открученные девиантные уши, и стóит ли заказать заранее парочку запасных комплектов.

***

      В помещении 5-А, до противного напоминающего больничную палату, было светло и пахло какой-то химозной дрянью, — надсадно гудевшая вентиляция хреново справлялась со смесью испаряющегося тириума, технического спирта и прочих составов, что использовались для починки пластиковых граждан. У дальней стены хромированным боком поблескивал стеллаж с кучей мелких ящиков, окно, заклеенное непрозрачной плёнкой, таращилось ослепшим глазом. Обе ремонтные стойки пустовали, и Хэнк выдохнул — всей душой ненавидел зрелище картинно распятых беспомощных андроидов, закреплённых в этих самых стойках. Нет уж, спасибо, доводилось любоваться.       Коннор, лежавший на кушетке в одних брюках, нервно подскочил, едва заметив Хэнка: тот даже не пытался скрыть раздражения, захлопывая дверь и подходя ближе. Поймав взгляд Андерсона, заметно вздрогнул, стиснув белыми пальцами собственные коленки. Тут и детектив не нужен — на высоком предположительно умном лбу словно пропечаталось, что его обладатель натворил ерунды и вполне здраво опасается последствий.       — Ну, рассказывай, как так вышло, что у тебя новые руки и трещина в черепе? Коннор как-то смущённо кивнул на отчет.       — Ах да, и повреждён голосовой модуль.       "Восстановится к вечеру", — мигнуло сообщение на смартфоне.       — Домой-то тебя можно забрать?       "Остались последние тесты, это быстро".       Андерсон присел на соседнюю кушетку, наблюдая вполглаза, как пришедший техник, тоже андроид, проводит проверку. Коннор послушно выполнял задания — прокручивал свою доставучую монетку, сгибал пальцы, попеременно поднимал руки. В конце, убрав кругляшок в карман, протянул их ладонями вверх, словно на него вот-вот нацепят наручники. Хэнк немного (совсем чуточку) ему посочувствовал, глядя, как подушечки каждого пальца и середины каждой ладони коротко касается игла. Коннор дергался и жмурился — да, он ведь что-то говорил такое про чувствительность, сенсоры, объяснял на своём мудреном андроидском, как именно современные линейки могут чувствовать боль. Андерсон не совсем расшарил, что и как, но по всему получалось примерно то же, что у людей.       Киберлайф, мать их за ногу, расстарались как сволочи. Следующему поколению, глядишь, и совесть научатся прикручивать.

***

      — Так и будешь молчать? — зевнул Хэнк уже в машине, от усталости забыв про голосовой модуль. Да и непривычно было слушать тишину — это при обычном-то болтливом Конноре.       "Восстановление голоса займёт около часа".       — В двух словах, давай… Как тебя угораздило?       Смартфон молчал, а Коннор, бросив короткий взгляд на Хэнка, торопливо отвернулся к окну. На стекле отражался мигающий жёлтым диод.       До дома по пустынным улицам было минут десять, и, приехав, Хэнк затормозил у самого гаража. Не торопясь выходить, заглушил мотор, чуть приоткрыл окно. В тёплый салон старенького джипа вместе с шелестом дождя ворвался сырой воздух.       Коннор покосился на Хэнка и едва слышно шмыгнул носом. Пальцы правой руки неопределённо сжались — ему явно не хватало своей успокаивающей монетки.       — Это был несчастный случай?       — "Нет".       Черт, голоса очень не хватало. С голосом было бы проще понять, кто тут собирается хорошенько приврать.       — На тебя напали? Ты сам на кого-то напал? Кто ещё в этом участвовал?       Хэнк упёрся взглядом в руль, уже сейчас понимая, что ему ничего не расскажут. Обычно Коннор мигом раскалывался, после девиации так вообще был не прочь поныть под настроение о своих внезапно объявившихся сложностях в понимании чувств. Хэнк его подбадривал, втайне посмеиваясь — хотели вы, жопы жестяные, быть живыми, нате, получайте, добро пожаловать.       — Маркус и ребята с тобой были? Или с кем ты там тусишь…       — "Со мной".       О, уже прогресс. Андерсон не хотел устраивать допрос, но всё же внутренний коп прорывался — добрый, однако, коп. Других дома не держали.       — Ладно. Завтра расскажешь, — он не сумел сдержать ещё одного зевка. — Только вот… Вы ничего не пили, не принимали? И… я не знаю, конечно, но вы вообще так можете? Мне ночных отходняков ждать или нет?       Коннор ненадолго завис от такого поворота и весь словно сжался, как будто пытался стать меньше, незаметнее.       — "Я стабилен и не потревожу ночью".       — Ты меня прямо сейчас тревожишь, черт побери! Если выпил и подрался, так и скажи! С кем не бывает? Думаешь, не пойму?       Ему ничего не ответили, и Хэнк, закатив глаза, вылез из машины. Кон тенью протопал за ним, зашел домой, прислонился к стене напротив вешалки и обхватил себя новенькими руками. Диод застрял в жёлтом спектре, с волос капало — и до того он выглядел уставшим и несчастным, что Андерсон, наплевав на все свои воспитательные планы, молча сграбастал его за плечи и крепко прижал к груди. И мог бы поклясться, что услышал выдох облегчения.

***

      С той ночи прошло без малого пару недель, когда Хэнк начал подмечать странное. Если коротко, то Коннор косячил. Может, для кого это было и незаметно, но не для Андерсона, привыкшего к идеально выверенным движениям, выглаженным отчётам и вежливости, граничащей со снобизмом.       Коннор стал периодически подвисать, впадая в лёгкий ступор, что было для него вообще нехарактерно. Однажды так задумался, что не ответил на приветствие Тины. Отчёты по-прежнему составлял правильно и вовремя, но вот скидывать — забывал. Уже два раза. Черт, это было не просто странно, а попахивало катастрофой.       На осторожные вопросы Коннор отнекивался, что всё в норме. Хэнк начинал сердиться, тщательно маскируя страх, и с каждым часом присматривался внимательнее — оказалось, не он один.       Рид, кажется, в среду, навис было над столом Коннора (в тот день их поставили напарниками), и Хэнк со своего места видел, как напряжённо выпрямился Коннор, поднял плечи. Они беседовали очень тихо, не подкопаешься, в итоге один за другим глянули на часы и куда-то смылись. А через час Андерсон встретил Рида в туалете, тот злобно шипел, заклеивая бровь пластырем.       — Это Коннор тебя? — без предисловий спросил Хэнк.       Рид в ответ только фыркнул, не сводя глаз со своего отражения.       Клуб молчунов, блин, никто не раскалывается.       Вечером Рид, накинув куртку, зыркнул по сторонам и подрулил к Хэнку.       Убедившись ещё раз, что они одни, он машинально потер заклеенную бровь.       — Ничего личного, Андерсон, но с жестянкой что-то не так.       — Получил по роже и жалуешься? — ощетинился тревогой Хэнк. — Говорят, не первый раз уже.       — Шли бы вы оба! — вскинулся Рид, но почему-то не уходил. Выдохнул с досадой, прищурился. — Что с ним за хренотень?       — А с чего это ты волнуешься?       Они глядели друг на друга ещё несколько нелепых мгновений, и Хэнк чуял, как пить дать, что не один он тут прячет мутные секреты.       — Я могу быть уверен, что он не из-за тебя… Покалечился?       — Ты о чем?       Андерсон только рукой махнул — Рид, конечно, гондон тот ещё, и выносит его иногда знатно, но врать и изворачиваться не станет. Заебет, скорее, своей прямолинейностью и дебильными высказываниями, но юлить, хлопая ресницами — за этим не к нему.

***

      Рабочая неделя подходила к концу, впереди маячили выходные, и Андерсон мог позволить себе слегка расслабиться с бутылочкой пивка. Вечер плавно перетекал в ночь, бесконечные мелкие дела были переделаны, Сумо развалился у самой кухонной двери, лениво вгрызаясь в игрушечную кость. Где-то в глубине спальни тихо жужжал робот-пылесос.       Коннор валялся на диване в гостиной, босой, в позаимствованных домашних шмотках, и листал планшет, по-простому, руками.       — Отдыхал бы уже, батарейки сядут, — проворчал Андерсон, опускаясь на свободный край дивана и врубая телек. Коннор машинально поджал ноги и подтянулся немного выше.       — Можно я возьму твой смартфон, другу позвонить? — в широкой толстовке Андерсона он казался совсем худым, как подросток. И глаза прятал точно школьник, разбивший окно директорского кабинета.       — В смысле?.. — удивился Хэнк, протягивая телефон. — А ты разве, — он выразительно постучал пальцем по лбу, — не напрямик общаешься?       — Мощности ограничены из-за микроотладки биокомпонентов, — взгляд его метнулся к новым кистям рук. — Я выйду ненадолго.       — Чтобы я тебя видел, — Коннор закатил глаза и легко вскочил с дивана. — Да, ты из-за этих своих "отладок" тормозишь?       Пожелтевший диод вспыхнул красным. Коннор застыл, крутанул, забывшись, в руках телефон и отвернулся к окну, сжимая пальцами край толстовки.       — Нет.       Хэнк усталым жестом потер лицо, глядя, как Коннор надевает ботинки. Вот, любуйтесь — и врать не хочет, и рассказывать не торопится. Не до конца похороненные родительские инстинкты вопили, что отпускать его нельзя — неизвестно куда, на ночь глядя, да ещё и сломанного. Андерсон отставил бутылку и уже набрал воздуха для целой лекции, но тут Коннор словно почувствовал его настроение, замер и обернулся. Шагнул навстречу, застыл тёмным силуэтом в дверном проёме.       — Со мной всё в порядке.       — Ну ты… Ладно, — Хэнк выдохнул. — Захочешь поговорить, приходи.       Коннор мигнул диодом и вышел в темноту.

***

      Из кухонного окна открывался отличный вид на садовую дорожку, тень от живой изгороди на неё почти не попадала. Сумо волновался и бил хвостом, улёгшись у дверей, и Хэнк был с ним солидарен — то и дело поглядывал на Коннора. Тому и моросящий дождь был нипочём — киберлайфовская куртка не пропускала влагу, а голову прикрывала шапка, та самая, в которой он носился, ещё будучи машиной. Кон не стал далеко уходить, и за это Андерсон был ему благодарен, несмотря на явную демонстрацию недоверия. Ведь можно было поговорить, скажем, на кухне.       — Это моё дело! — послышалось с улицы, и Хэнка пробрало холодом от ледяного тона. Обычно он использовался на допросах или при задержаниях. — Не звони мне больше!       Скрипнула входная дверь, и Хэнк отошёл от окна. Коннор молча вернул телефон и, раздевшись, скрылся в гостиной. Краем глаза Андерсон наблюдал, как тот падает на диван, укутывается в плед по самые уши и отворачивается к спинке. Ну ей-богу, как старшеклассник после неудачной свиданки. Хэнк поймал себя на мысли, что снова думает о нём, как о подростке — реакции ну один в один. А на работе — профессионал, никаких закидонов. И вот как с ним теперь?.. Свихнуться можно.       Плюнув на формальности, Андерсон тяжело опустился на краешек дивана, Кон сразу же пододвинулся. Обернулся, и в глазах на мгновение промелькнул страх, тут же сменившийся теплотой и спокойствием.       — Как твои руки?       Вместо ответа Коннор выпростал из-под колючего пледа правую руку и, сняв скин, медленно пошевелил пальцами.       Хэнк нахмурился, ухватил тонкое запястье и повертел под тусклым светом. Сумо, цокая когтями, тоже притащился, обнюхивая руку.       — Раньше белые были.       — Это немного другой материал. За счёт более высокой плотности у него повышен удельный вес, и вследствие этого…       — Руки стали тяжелее.       — Да. И теперь система вынуждена вносить изменения во все моделирования, учитывая другой вес конечностей, а это в свою очередь…       Сумо неожиданно лизнул серебристое запястье, Коннор вздрогнул и рассмеялся, отдергивая кисть.       — Видишь, все всё поняли. Только ты сказал, что тупишь не из-за них. Ну, и?       — Мои системы работают в пределах нормы.       Коннор моментально замкнулся, стоило подобраться к главному. Закрылся, спрятал руки обратно под плед и замер, теперь уже мало чем напоминая живого человека.       — Я просто волнуюсь, — Андерсон сжал плечо Коннора, и тот заметно расслабился, диод наконец-то окрасился мирным голубым оттенком. — Если кто обидел, ты намекни — голову им оторву.       Кон на это счастливо улыбнулся и закрыл глаза.       Хэнк поднялся и с тяжёлым сердцем направился в спальню.       По дому разнёсся мерный храп, а на окнах гостиной полыхнуло отражение вновь покрасневшего диода.