Он у вас?

      — Я не чувствую боли, а вы — очень даже.        Коннор чёткими движениями поправляет слегка сбившиеся рукава белой рубашки, хмуро глядит на лохматую макушку. Рид не торопится вставать с пола. Облако пыли медленно оседает в солнечном свете.       — Теперь понимаете, о чем я?        — Иди к чëрту.       Кровь с разбитой губы капает и капает, и Рид размазывает её вспотевшей ладонью. Коннор на автомате сканирует состояние противника и находит его приемлемым в данных обстоятельствах.        — Что, прикидываешь, как ещё навалять мне?        — Мы можем аннулировать наш договор.        — Нет!        — Тогда рекомендую закончить бессмысленный диалог и продолжить.        Рид вытирает кровь, на этот раз майкой, и, покачиваясь, поднимается.

***

      Недобрый пристальный взгляд преследовал его с самого утра. Коннор почти чувствовал его спиной, и это, мягко говоря, нервировало. И чем дольше такое продолжалось, тем точнее Коннор мог перечислить весь спектр ощущений, вызванный таким вниманием. Внимание это бесило, доставляло неудобство, отвлекало и надоедало.        — Выйдем, жестянка. На пару слов.        Ну вот, раз "жестянка", значит Рид достаточно уставший и злой. И разговор может кончиться неудачно. Плохо — вряд ли, просто, черт возьми, неприемлемо. И Хэнк, как назло, укатил на вызов.        Коннор из вежливости отодвинул папки с края стола:       — Садитесь рядом и говорите. Я занят.        На терминале ждали десятки заготовок под скан — Фаулер ещё на прошлой неделе оставил его разбирать архив, заодно подкинув старые висяки на пересмотр. На его возмущения, что, мол, как можно оставлять  "выездную лабораторию" возиться с бумажками, Фаулер только посмеялся. Затем посерьезнел, велел разговоры отставить и довольно жестко напомнил о субординации и обсуждении приказов начальства. Потом более мягким тоном добавил, что ценных сотрудников стоит поберечь.        Работы навалилось невпроворот, и Рид со своими разговорами был вообще не в тему. Ещё и злой после вчерашнего. Ну или, скажем, злее обычного.        — Отложим до завтра? Я не восстановился еще, — без особой надежды покосился на него Коннор. Тот фыркнул и уселся рядом, с грохотом подкатив соседнее кресло.        — Не-а! Не отложим, — Коннор в ответ многозначительно покосился на его заклеенную бровь.        — Я, конечно, буду осторожнее, но не могу гарантировать, что не покалечу вас снова. Ничего один день не изменит. Вы представляете, сколько во мне заложено боевых протоколов, и как много времени требуется на отладку?       Рид задумчиво пожевал губу, невидяще уставившись в монитор. Покосился на собеседника с самым противным выражением лица, которое сулило явную подставу.        — А я слышал про это ваше RA9.        — Не здесь! — Коннор вздрогнул, и лист бумаги в его руках смяло в комок.        — Я предлагал выйти, — Рид явно почуял, что копает в верном направлении. — Слухи ходят, знаешь, всякие… О твоих покалеченных собратьях.        — Если я приду в зал вечером, мы закроем эту тему?        Рид слегка отъехал в своём кресле, недовольно скрестив руки на груди. Уж кому, как не Коннору, было знать, что он не из тех, кто бросает начатое. И что с ним договариваться — себе дороже, кивнет и сделает по-своему. Вот и сейчас, подрулил обратно к столу и наклонился чуть ли не к самому уху:       — Я догадываюсь, что ты в этом замешан, но так и быть, не заложу "папочке".        Коннор скривился, и с трудом придержал язык, раз уж послышались такие обещания.        — Но только в том случае, если мы продолжим тренироваться по прежнему графику и я выиграю хотя бы один тур.        — Так нечестно! Выиграете вы или нет — от меня не зависит!        — А ты сделай, чтоб зависело.        Последнюю фразу Рид припечатал особенно глумливо и, посмеиваясь, удалился в коридор, оставив Коннора в полном раздрае. Черт, черт! Хэнк не должен узнать об RA9, он просто не поймёт и скорее всего расстроится. А Рид проболтается, как только найдёт в этом малейшую для себя выгоду. Или просто захочет отомстить за всё хорошее.        С трудом успокоившись, Коннор вернулся к отчётам, время от времени поглядывая на часы. Мысль, что он сглупил, пришла поздновато и была тягуче грустной — мог бы просто сделать вид,  что не имеет отношения к движению RA9, и Рид остался бы ни с чем.        Только вот одно но — врать он умел не очень, и Рид со своим опытом расколол бы его на раз. Так что в итоге расстраиваться было ни к чему. 

***

      Андерсон вернулся под вечер, уставший и какой-то помятый, таща чуть ли не волоком долговязого парня в грязной толстовке и рваных джинсах. Лицо задержанного пряталось за завесой длинных волос, немытых, наверное, с прошлого Рождества, а травой несло так, что анализы крови можно было не брать.        Коннор вскочил и поспешил следом за ними к допросным, куда доступ ему всё еще был открыт. Хэнк подозвал его коротким жестом.        — Глянь в машине пакет с уликами, проверь образцы, результаты мне лично.        Задание было простым, на выполнение его понадобилось девять минут, три из которых ушло на борьбу с заклинившим багажником, — Андерсон, наверное, единственный во всём Детройте, до сих пор ездил на тачке с механическими замками. Бейсбольная бита, покрытая бурыми и синими пятнами, пакетик с красным порошком и потертые рабочие перчатки — все эти вещи довольно чётко давали понять, что произошло. 

***

      Когда Коннор вернулся к допросным, Хэнк уже заканчивал фиксировать признание. Задержанного увели, Андерсон продолжал что-то печатать на планшете, и обернулся только на шорох отъехавшей двери.        Лишь сейчас Коннор заметил, насколько тот вымотан — синяки под глазами могли бы по оттенку бросить вызов ридовским, лицо потемнело, плечи устало опустились.        — Всё в порядке, Хэнк? Когда ты последний раз ел? — Коннор уже собрался развернуться и сгонять за кофе, но, встретив вместо ответа пристальный взгляд голубых глаз, замер.        — Сядь, — холодно велели ему.        — Сюда? — кивнул Коннор на место напротив.         — Да.        Тириумный насос заработал сильнее, температура корпуса упала на целый градус, и Коннор моргнул пару лишних раз, смахивая тревожные уведомления о дестабилизации системы. Перед Хэнком в ярко освещённой допросной лежали стальные наручники, цепочкой пропущенные через кольцо на столешнице.       — Может, пойдём в офис?       — Отключи камеры и сядь.        Несмотря на ледяной тон, Коннор все ещё надеялся, что это просьба, а не приказ. Хэнк в чём-то его подозревает? Рид проболтался, или он ещё откуда-то узнал то, что ему знать не следует?        Опустившись на место задержанного, Коннор подключился к камерам, пустив закольцованную запись пустой допросной, и слегка приглушил свет — после целого дня перед монитором оптические блоки требовали отдыха. Хэнк тем временем запер дверь и, тяжело опустившись напротив, открыл какое-то фото на планшете. Но показывать не спешил.       — Вытяни руки.        В груди защемило от плохого предчувствия или чего-то похожего, что обычно испытывали люди в минуты душевного раздрая. Руки? Зачем ему руки?        Я просто волнуюсь.       Захочешь поговорить, приходи.       Нет, сейчас Хэнк никак не походил на человека, который просто волнуется, а Коннор явно не ощущал себя тем, кто готов поговорить.        Десятки сценариев следующего получаса мгновенно прокрутились перед глазами — во многих стальные браслеты накрепко защелкивались на запястьях. От волнения скин на сжатых кулаках заглитчило до белизны.       Хэнк не притронулся к наручникам, вместо этого просто оставив их рядом. Его собственные руки мелко дрожали — Коннор не мог точно понять, из-за чего — от гнева или от усталости.       — Я не хотел бы тебя допрашивать, — без промедления начал Хэнк, устало потирая лицо, — но есть обстоятельства, которые… требуют этого.       — Что случилось?        Вместо ответа Андерсон протянул ему планшет с фото на весь экран — Коннор из вежливости до сих пор не подконнектился к устройству, оставив Хэнку возможность решать, когда и что показывать.        Три белых тела — одно без рук, двое без ног — выглядели до боли знакомыми. Коннор не смог сдержаться — и зажмурился. Не помогло: белеющие на тёмном причале силуэты так и стояли перед глазами. Их всё-таки нашли. И кто-нибудь из них скоро проболтается, если до сих пор не успел. Саймон, да и Коннор, вероятно, удержатся, остальные не настолько упрямы.        Будут подозревать что угодно — покушение, торговлю биокомпонентами, незаконные бои, но до сути не доберутся, пока один из них, четверых, не расколется.       — Их обнаружили примерно тогда же, когда ты оказался в мастерской. Характер повреждений говорит о нападении андроида. Место действия — у воды — наводит на размышления о том, все ли жертвы найдены.       — При чем здесь я?       — Ты не дослушал.        Хэнк умолк, и от его подозрительного взгляда стало настолько неуютно, будто бы они вернулись назад во времени, в самое начало промозглой осени, когда Коннор только поступил в департамент. И лейтенант Андерсон был всего лишь неприятным напарником с тяжёлым характером, а не близким и родным Хэнком.       — Мне передали дело об убийстве, — он снова взялся за планшет. — Перед тобой отчёт. Что можешь сказать?        Коннор бегло отсканировал текст, диод мигнул жёлтым и в синий не вернулся — отчёт был простым и предельно ясным. Короткое видео с камер напротив квартиры жертвы объясняло то, с каким упорством Андерсон добивался правды.       — Давай, озвучь, что здесь произошло! — голос Хэнк пока не повысил, но был недалек от этого.       — Ты сам знаешь.        Конечно, Хэнк всё знал, наверняка экспертизу уже провели. И то, как неловко двигался убийца, и то, что на видео крики исходили только от жертвы — всё это давало понять, что андроид недавно установил новые детали и потерял голос. Что не помешало ему четко и быстро нанести смертельные удары. И при этом напрочь забыть о камерах. Нелепая ошибка, "достойная" человека, но никак не электронных мозгов.       — Я всё ещё не понимаю, чего ты ждёшь от меня. Я не знаком с этим андроидом.        Хэнк бросил взгляд на наручники, но брать их не стал. Коннор подсчитал вероятность того, насколько Хэнк готов переступить и эту черту — и ощущение тяжести на плечах возросло вдвое. Андерсон был верен себе и работе, и никакие личные отношения не помешали бы расследованию.       — Такие же повреждения, как у тебя и у этого, — он постучал пальцем по экрану планшета, — я вижу уже в который раз. У вас маньяк завёлся? Нападает и стирает память? Или вы просто нашли новый способ запастись деталями по страховке?                 Машинная  часть Коннора восхищалась непреклонностью Хэнка, в то время как свежеиспеченный девиант мысленно корчился от обиды и ревности.       А Коннор уже и вспомнить не мог, когда в последний раз прислушивался к холодной машинной части. Надеялся, что больше не придётся.       — Я уже говорил, что всё в порядке, лейтенант, — отчеканил он, затем нарочито медленно убрал руки и вышел из-за стола. Выпрямился и принял максимально равнодушный вид. — Если вы считаете необходимым провести допрос, вызывайте официально. Сейчас вы не имеете права меня задерживать.        Не глядя на Андерсона — пусть реагирует  как хочет, — Коннор разблокировал двери и вышел в коридор.        Шаги на лестнице отдавались эхом, когда он почти бегом припустил в спортивный зал. Перед глазами мельтешила пелена помех, окошки системных сбоев наползали друг на друга, заставляя тормозить и часто моргать. У дверей в подвал Коннор сосредоточился и разом вычистил все ошибки. Остался только повышенный уровень стресса и чистая злость, приправленная горечью и обидой. Хэнк…       "Останусь в ночную, не ждите, лейтенант", — написал Коннор.       Прислонился лбом к холодной стене, замер, стёр.        "Останусь в ночную, домой не жди".       Улыбнулся, отправил и добавил:       "Увидимся завтра".