Пустота в голове

Шум. Шум. Шум. Он везде и постоянно. Со всех сторон. Куча различных звуков изо дня в день долбят по перепонкам, будто пытаясь перебить друг друга. Казалось, в доме нет ни одного места, где не собирались бы раздражающие клоны. Это был замкнутый круг, петля, которая упорно закручивалась на шее Пикового Короля. Раздражали все. Абсолютно. Такие индивиды, как Ромео и Феликс. Один — любитель подкладывать вместо дисков с нормальными фильмами на их домашние киновечера мелодрамы и который в каждый угол запихал по порножурналу, а второй — ходячая катастрофа с глупыми выебонами по поводу добра, в которое перестаешь верить уже после знакомства с червовым валетом, и жуткими перепадами настроения. Оба чаще зависали на кухне, но лучше бы зависли где-нибудь в буквальном смысле. С утра до обеда стабильно они пытаются что-то кашеварить, в больных соображениях заботы о других. Успешно с этим проебываются, засирают всю кухню и дай бог, чтобы создатель был в состоянии это убрать (хоть где-то будет полезен) иначе срач останется константой в этом доме на этой кухне. После обеда в гостиной, как обычно, план Вару будет приведён в действие и плач Зонтика разнесется по квартире. Червовый валет кинется туда на помощь, которая никому не нужна, его король последует за ним. Он обязательно запнется о Габриэля, который видимо не знает о существовании дивана в этом доме и думает, что дверной проём между кухней и залом самое удобное место, чтобы присесть. Ромео упадёт, последует ругань: его, Вару и Феликса, вопросы Габриэля и бесполезные лекции Куромаку. В этот момент будет десять минут, чтобы на кухне было пусто, шум, правда, ушёл только за стену, но и на том спасибо. О полной тишине Пик уже перестал мечтать. У него есть несколько минут налить чай, а потом поменяться местами с клонами. Вару начнёт убегать обратно на кухню. Все последуют за ним, опять столпятся за столом. Но Пик, уже машинально проделывая все действия, проскальзывает в гостиную на, в кои-то веки, свободный диван. Сейчас, если повезёт, все успокоятся и попытаются разбрестись по комнатам. Тогда у Пика будет часик на диване с чаем и относительным спокойствием, пока кому-то из клонов не придёт в голову очередная отвратная идея, которую они будут пытаться воплотить в жизнь до самого вечера. Раньше Пик срывался. Часто. После крика всегда следовала минутка самой настоящей эйфории. Дрожь во всем теле, одышка, абсолютно пустая голова без раздражающих мыслей. Это чувство на которое он по-настоящему подсел, как на сильный наркотик. Но такой частый выброс агрессии им не являлся, и организм с психикой привыкли к этому уровню адреналина. Гребаная адаптация к абсолютно любым условиям. Пик не уверен, что людской организм должен работать именно так, но и он не совсем человек. В какой-то момент это перестало помогать снять напряжение и накопившийся стресс. У него было чувство, что ещё чуть-чуть и он убьёт кого-нибудь взаправду. Просто не сможет сдержать порыв эмоций и, захваченный ими, совершит что-то непоправимое. Не хотелось пачкать свои руки и рушить и так напряжённые отношения. Тем более, что этот выброс адреналина не принесёт ему былого удовольствия. Хотя, во всей этой ситуации, где он ничего не может поделать, кроме как плыть по течению и ежедневно двигаться по квартире, отсчитывая минуты до стабильных перемещений клонов, такие мысли отодвигались все дальше. Во всей этой рутине, из-за которой мозг кипел, а руки сжимались до белых костяшек, в попытках остановить бесполезную трату нервов, менялась (или наоборот оставалась неизменной, тут как посмотреть) только одна деталь. Такая заметная красная деталь. Слишком яркая точка в серости квартиры. Данте. Такой сильный контраст, пожалуй, тоже должен раздражать пикового короля, но почему-то этого не происходит. Наоборот, Пику нравится наблюдать за этим объектом, который, вопреки всему, рушит замкнутый круг повторяющихся тошнотворных действий. Сегодня он мог сидеть на диване, завтра уже рядом с ним, после прямо сбоку от телевизора. И как его не раздражали звуки постоянного идущие из него? Затем ему ничего не мешало устроиться прямо рядом с цветочным горшком в углу и много чего ещё. Он единственный, кто ничего не делает и не говорит. Глупые клоны думают, что он ленив, и, поначалу, Пику тоже так казалось, но потом до него снизошло чертово озарение. Данте совсем не ленится. Просто он где-то не здесь. Они были похожи в поиске тишины. Различие только в том, что Данте смог её найти. И это, как бы тяжело не было признавать, круто. Пик вот так не может. Не может абстрагироваться от назойливых шумов, людей и мыслей. Но Данте…в отдельном собственноручно созданном мире спокойствия. В мире исключительно для него. Смотрит на простых суетящихся смертных свысока из своего Астрала и снисходительно качает головой, при виде совершаемых людьми ошибок. Наблюдатель — вот он кто. Мелькает у Пика в подсознании. Возможно, за маской ленивца и правда скрывается кто-то грандиозный. И немаловажно — опасный. Слово так громко проносится в мыслях, что отрезвляет. Он ловит на себе взгляд объекта его размышлений и осознаёт, что последнее время нагло пялился на клона, возможно, прерывая его покой. Пик немного съежился, наверное, от стыда. Сам стремится к тишине, но так нагло прерывает чужую. Да уж, раскаиваться перед кем-то, пусть и в мыслях, не в характере пикового.

***

Это перешло все границы. Чаша терпения пикового разбилась именно в тот момент, когда, вопреки обычному расписанию, Вару не побежал на кухню. Пик просто хотел как обычно налить свой чай (он ещё не перешёл на что-то покрепче только из-за отсутствия денег) и ретироваться к дивану и журнальному столику в гостиной, но, как только его усталое тело плюхнулось на долгожданное место, на него налетел его собственный валет. С ведром зелёной краски. Пик жил как терпила несколько месяцев, сдерживая свои всплески агрессии. Может быть, он надеялся вовсе исчезнуть или подобного? Но, когда в его чай, волосы, лицо и на его толстовку вылилось целое ведро дурно пахнущего зелёного дерьма, он взорвался. По крайней мере, попытался. Все эмоции должны были выйти наружу, показать всем присутствующим клонам, которые выползли посмотреть на шоу, что они походу блять забыли, что на самом деле представляет из себя Пиковый Король. И ему было кристально наплевать на бесполезность собственного срыва, который никак на него не повлияет. Его рука уже была на затылке валета, готовая со всей силы приложить эту самую голову об этот самый журнальный столик. Но в момент — тишина. Она оглушала. Такой не было с самого первого дня прибывания клонов в реальном мире. Но больше удивляла не она, а действие бубнового короля. Конечно, он же посмел полезть к пиковому в момент порыва ярости. Тем не менее, Данте бесстрашно схватил Пика за руку, которая все ещё сжимала чужой затылок, и, красноречиво смотря на него, потряс руками, молча предлагая отпустить. Хватка у Данте была что надо, Пик даже не ожидал. Но волосы валета все же отпустил. Вару с каким-то жалким звуком побыстрее сбежал. Все-таки он испугался до усрачки. А Данте, проследив за ним взглядом до самого дверного проема, вернул свое внимание к клонам. Он нервировал их своим серьезным молчанием и лицом без улыбки, но руку пикового он не отпустил, а поднял выше, начиная поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. Пик сначала опешил, уже порываясь выплеснуть заготовленную для Вару порцию агрессии, которая еще не до конца покинула сознание, на Данте, но потом заметил, что нервозность и злая дрожь куда-то испаряются. Наблюдая за монотонными круговыми поглаживаниями, он и сам не заметил, как начал успокаиваться. Спустя еще несколько вдохов, он перевел взгляд выше, замечая, что все раздражающие шепотки других обитателей дома уходят на второй, третий, десятый план, а внимание теперь приковано лишь к карей радужке, отдающей красными переливами. Он вышел из транса, стоило только чужому взгляду снова отвернуться в сторону еще толпившихся клонов. Чувствуя непонятную досаду от потери теплой ладони и взволнованного взора, Пик посмотрел в спину Данте, который вышел вперед него, невольно загораживая ото всех, и, наконец, прислушался к окружению, где Бубновый Король уже начал свои поучения. — Итак, друзья мои. — Все удивлённо внимали каждому слову. Бубновому просто чаще следовало говорить, пусть даже свои заумные цитаты. — За эти несколько месяцев я наблюдал такой балаган, что удивлён, как Пик продержался так долго без попыток повесить кого-нибудь или повесится самому. — Пик и возмутился и возгордился одновременно. Как Данте мог подумать, что он опустится до чего-то такого, как самоистязание из-за какой-то простой эмоциональной загрузки?! Но вот слова про воздержание от рукоприкладства к окружающим ему польстили. Он правда старался. В этот момент ему захотелось сказать о каком-нибудь из своих выводов, он даже вышел из-за чужой спины, но был наглым образом прерван ладонью, которую Данте положил прямо на рот Пика. Он удивился и уже хотел возразить, но Данте снова молча, лишь одним взглядом, заставил его язык прилипнуть к небу. Пик застыл в легком страхе и недоумении, но и в восхищении. Интересно, если они устроят спарринг, кто выиграет? Пиковый первый раз был не уверен в собственной победе. А Данте все продолжал. — Итак, с этого дня пожалуйста следуйте нескольким правилам. Червовые, — он обвёл их взглядом, — чтобы за готовкой я вас больше не видел. — Он улыбнулся этим двум намекая, что продукты и правда не стоит переводить, — Ромео, собери все свои журналы. Ты можешь читать их где хочешь, но не оставляй. Габри не следует этого видеть. И ты Габриэль, кстати, можешь сидеть на диване, — он кивнул себе за спину обозначая, что такое собственно диван и где он находится, дабы его валет точно все понял. — Куромаку, не заставляй Феликса жалеть своего валета. Ты должен заботится о нём. Просто научи его отвечать на выходки Вару и всем будет легче. Зонтик можешь на все свои проблемы жаловаться Куро. Вы все-таки одной масти, несите ответственность друг за друга. И Пик, — он повернул к нему голову, — пойдём-ка за мной. — Он снова схватил Пика за руку и потянул в другую сторону зала; тот даже не сопротивлялся. Боже, Данте, что ты с ним сделал. Пока все расходились, бубновый в сторонке напомнил о неподобающем виде Пика, попросил переодеться, умыться и кивнул к выходу из квартиры, в очередной раз молча давая понять, что будет ждать снаружи, а, когда Пик уже ушел сменить одежду, он обернулся последний раз на клонов, дабы бросить что-то о том, что днём и вечером будут тихие часы, а также отбой. Чтобы в определённые моменты суток было спокойно. Почему Данте не сделал так раньше? А, правильно, он был не здесь. Возможно, была надежда на Куромаку, что хотя бы он вспомнит о важности режима, но, видимо, тому было настолько на все плевать, что не судьба.

***

Они не пошли куда-то далеко, как ожидал пиковый, Данте просто вывел его на крышу. Пик часто тут бывал, но в какой-то момент ему запретили подниматься сюда и заперли дверь. — Я украл ключи, — Данте уже стелил плед, который успел схватить из квартиры, прямо на бордюр и доставал пачку какой-то рыбы, зачем? — Чего? — Пик погрузился в размышления и даже не заметил, что Данте говорил что-то ему. — Я ответил на мысль, которая была в твоей голове. Ключи у меня, потому что я их украл. — Он улыбнулся зависшему в проходе Пику, присел на плед и похлопал по месту рядом, предлагая присесть и ему. Пик предложение принял, хуже точно уже не будет. — Не думал, что ты на такое способен, — Пик смотрел в даль города, жалко, что был день, вечером или на рассвете тут определённо было бы лучше. Потом он перевёл взгляд на подозрительный звон и очень удивился, когда Данте выставил перед ним две небольшие бутылки. — Водка? У Пика было много вопросов. Во-первых, почему закуска — рыба? А во-вторых, откуда? — Не суди о книге по обложке. И это самое настоящее саке. — Всё же спрошу, откуда? Данте исподлобья взглянул на Пика, посылая какие-то неопознанные ментальные сигналы, и того посетила ужасная догадка. — Ну нет. Быть не может. — Пожалуй, ответ тебе очевиден. Какой все-таки занимательный клон. Пик в восторге! — Пьешь, крадешь… Чем ещё удивишь? Особым красноречием? — Он невольно подался ближе, в ожидании интригующего ответа. Данте его не разочаровал: — Как ты мог такое обо мне подумать? Я великий, а великие херни не говорят. — О Боже. — Пик не сдержался и прыснул, закрывая рот рукой, чтобы предпринять бесполезную попытку заглушить смех. После этого больше никто ничего не говорил. Пик пытался обдумать ситуацию, прийти в себя после неслучившегося срыва, но к алкоголю так и не притронулся. Сейчас казалось, что нужна трезвая голова. В какой-то момент тишина, по крайней мере для него, стала неловкой. — Хочешь поговорить? — Данте тоже не сделал ни глотка, видимо ожидал, что придётся слушать исповедь и придумывать действенный способ решения проблемы. Как-будто мысли читает. — Как ты… — Ты не привык разговаривать, значит будешь нервничать, а это значит, что твои руки начнут делать это, — он взглядом указал на пальцы Пика, которые, без ведома того, перебирали друг друга, иногда захватывая края толстовки. Он уже упоминал о том, что Данте чёртов наблюдатель? — Допустим, — да, пиковый признает, ему было некомфортно находиться в компании того, кто читает его, как открытую книгу. Хотя, может, так даже лучше. — Так, и что же тебя тревожит? Что же его тревожит? Замечательный вопрос для того, чтобы загнать Пика в тупик. Ведь он не знает. Его просто все бесит. Люди, звуки, шум, цвета, действия других, сама ситуация в которой они оказались, отсутствие денег на спасительный алкоголь. Вещей куча. Как выбрать что-то одно? — Я тебя понял. Зайдем с другой стороны. Почему так пристально наблюдал за мной? И снова он со своей сомнительной суперспособностью. Но спасибо, что освободил его от того ужасного выбора. Почему наблюдал? Уже легче. Осталось отбросить гордость и ответить. Пожалуй сейчас, спустя столько времени, ему правда нужен был разговор. Особенно от клона, которого он…признал? Пожалуй так. Данте был ему интересен. Были интересны пределы его внутренней силы. А еще он, вроде как, должен быть достаточно умным и занимательным собеседником. Даже не так, мудрым. Такие люди, как он, могут похвастаться гибким умом, что дает им способность принимать любые точки зрения, фильтруя их через свое мнение, и играя лишь по своим правилам и убеждениям, на неопределённости жизни. Окунаясь в такие размышления, Пик сам напоминает себе философа. Но, что понимать, когда применить он это никак не может. Он — прямая, тяжелый поезд, что несется напролом к своей цели и ненавидит то, что не вяжется с его мнением, с его прямой дорогой. Пик осознает, что Данте другой. Он скорее… Океан. Огромный, пугающий, но спокойный, такой, где всегда штиль. Он огибает все проблемы, просто смиряясь с ними. Игнорирует все подводные камни. Думается пиковому, этот клон — последний, кто станет использовать его слабости против него. Просто за ненадобностью. Пик решает, что с ним можно поделиться переживаниями. — Меня достали монотонные действия всех в этой квартире. А ты выделяешься. За тобой наблюдать интересно. Такой хаотичный… — Пик не знал, что ещё добавить к этой неопределённой исповеди, но, кажется, Данте был удовлетворён таким ответом. — Вот как… — Он сделал паузу, обдумывая или просто формируя продолжение, — притягивает хаос? — И твоя сила. — Сила? Пик замялся. — Ну, ты не пойми неправильно, мне кажется ты силён. Сильнее меня. — Сделал такой вывод, потому что я смог сохранять спокойствие и трезвость ума в отличие от тебя? — В точку, — Пик тяжело выдохнул тёплый воздух. Ему всегда было тяжело признать своё поражение. — Хотя тебе ли говорить про трезвость. Он опустил взгляд на закрытые бутылки. Данте этот выпад проигнорировал и продолжил свой сеанс психотерапии. — Ты чувствуешь удовольствие, когда кричишь? — Чувствовал. Раньше помогало и наступала такая приятная пустота в голове. Сейчас так не работает. — С долей скорби он посмотрел вдаль, где серели покоцанные девятиэтажки. — Странно, но вполне предсказуемо. Не пробовал повторять за мной? — Типа медитировать? Честно, пробовал. Я думал, что таким образом достигну твоего непоколебимого состояния. Но это оказалось тяжелее, чем я предполагал. Чуть не сорвался тогда. В общем, у меня не получилось. — Это тоже вполне предсказуемо. — Почему это? — Он скосил на него недовольный взгляд. — Не обижайся, но в отличие от меня ты эмоционально нестабилен. Твой мозг перегружен и постоянно напряжён. Ты не сможешь погрузиться в медитацию, если не будешь расслаблен. — Видимо, это и вправду не для меня. Но звучало так, будто ты оправдывал свою лень. — Я говорю тебе чистые и неоспоримые факты. Весь разговор Данте боковым зрением наблюдал за профилем и эмоциями пикового. Его удивляет, что тот и правда не кричит, не срывается. И даже спокойно признает свои поражения и слабости. Ему льстила такая отдача и доверие к своей персоне. — Тогда просто нужно найти то, что также будет выкидывать все твои мысли из головы. — Что предлагаешь? — Ну, самым разумным было бы предложить тебе почаще мастурбировать, знаешь, чтобы регулировать гормоны и полностью терять связь с реальностью после конца. Но, кажется, ты не приучен к такому. Данте с особым удовольствием наблюдал за всеми возможностями пикового лица, где за несколько секунд побывали все краски: от бледного оттенка смуглой кожи, до густого румянца, так еще и сопровождалось все это великолепие чужого смятения удивительным набором эмоций: от удивления, до смущения, когда чужие глаза начали бегать из стороны в сторону, а жесты отдавали нервозностью. Чего-чего, но такого тот точно не ожидал. Не то чтобы тема секса для пикового была табу, но это же пиздец как неловко, а Данте ещё так спокойно об этом говорит. И какие ещё к чёрту гормоны? — Поэтому, — бубновый продолжал, — пока предлагаю это. Не успел Пик прийти в себя после услышанного, как к его губам прикоснулись другие. Потрескавшиеся на жаре, грубые, но очень тёплые. Его глаза в шоке не могли закрыться, а мозг в упор не хотел работать, пока Данте не больно, но с ощутимым напором целовал его, тоже внимательно следя за ним. Сука, он даже не закрыл свои огненные глаза! Он вообще умеет смущаться? Все это, чему поплывший мозг Пика не мог дать название, продолжалось не больше пары минут. Но впечатлений хватило надолго. Когда пелена с глаз спала, Пик смог сфокусироваться на Данте, который сидел, как довольный кот, и попивал саке. — Чего? — Пиковый как-то непонятно для себя пискнул, все ещё пытаясь выровнять дыхание. — Твой мозг выбросил все мысли из головы? — Чего? — Уже более уверенно и осознанно прозвучало со стороны Пика. — Голова перестала работать? — Данте повторил вопрос. — Да, но, черт, — Пик вскочил с покрывала и отошёл от бубнового на пару шагов, — ты зачем это сделал, урод? Можно было придумать оскорбление пообиднее, но шоковая терапия прошла успешно. Данте, видимо, реально знал, что делал. — Ты сказал, что после выплеска агрессии у тебя освобождалась голова от всех мыслей. Я дал тебе то, что может заменить тебе крики. — И ты предлагаешь теперь так…всегда? — Да. — Пиздец. Пик пересилил себя и опустился на покрывало обратно, закрыв лицо руками. Опустим, как Пик все-таки смог побороть гнев и раздражительность таким приятным, а главное действенным способом. А ещё до него дойдёт. Правда запоздало, что это был его первый поцелуй.