Пустота в голове

Декабрь. Снег плотным слоем лежал на земле, а мороз держался уже целый месяц. Зима была в самом разгаре. И, что самое замечательное, почти никакого ветра. Самое то, чтобы бегать на улицу, зарываться в снег и ловить ртом снежинки. Впрочем, Феликс этим и занимался. Пока не вспомнил о существовании Нового года. Данте максимально облегчил жизнь пиковым нервным клеткам. Но даже он не мог заставить быть спокойнее клонов, которые вовсю готовились к празднику. Обычно, когда время подходило к таким застольям, Пик смывался из дома на пару дней. Но в этом году его сковывало чувство…эм…долга? Да, Данте помогал Пику. Приятными беседами, тёплым чаем, вечерами под пледом с бессмысленными сериалами. Все это здорово разгружало мозг. Он сам вызвался быть его личным психологом. Пик не должен ему ничего. Ему просто должно было быть плевать на бубнового. Тем более, тот забрал у него добрый десяток поцелуев (прибегали они к этому, конечно же, в крайних случаях). Данте мог довольствоваться и такой платой. Но плевать не было. Сильно не было. Сильнее, если бы они были просто друзьями. К слову, Пик так и не разобрался, кто они друг другу. Поэтому встал серьёзный вопрос. Подарок. По традиции (когда Пик уезжал) с утра под ёлкой его ждали несколько банок пива и бесполезная мелочевка. Подарки от Феликса. Он не заставал раздачу подарков другим клонам, да и не горел желанием, но теперь, на данный момент его жизни, он абсолютно не знал, что понравится Данте. Пик был уверен на девяносто процентов, что остальные дарили ему наборы чая, какие-нибудь сборники цитат и вещи с восточными мотивами. Пик порывался купить что-то из этого, но в последний момент передумал. Он захотел сделать что-то особенное. И вот тут его нелюдимость сыграла с ним злую шутку. Спросить было не у кого. Хотя, даже если бы и спросил, — ничего путного бы не услышал. Данте никто не знает. Настоящего Данте. Чувство собственной значимости Пика, с этой мыслью, взлетело до небес. Он был ему самым близким человеком! Теперь, он просто обязан сделать потрясающий подарок. Где-то в гостиной Зонтик уронил кружку, а червовые просто шокированно смотрели в коридор, где только что прошёл Пик. Улыбающийся Пик. Довольный жизнью Пик. А сам виновник не мог понять, почему внутри разливается океан положительных эмоций и счастья.

***

До Нового года неделя. Пик заебался. Все варианты сортировались в голове и пересматривались по несколько раз. Он уже останавливал свой выбор на чём-то, но спустя время понимал, что эта вещь недостаточно крутая. Пик признаёт, что подошёл к этому не обязательству слишком ответственно. Но поделать с собой теперь ничего не мог. Остался один вариант. Сходить, собственно, к причине своих проблем, которые Пик сам себе же создал.

***

Данте находится в комнате, как и обычно, в излюбленном углу на коврике для медитации, как и обычно, и сидит с закрытыми глазами, вдыхая дым благовоний из резной курильницы. Как и обычно. И эти «обычно», их личные «обычно», греют сердце. Пик настолько влился в чужую жизнь, что почти стал частью кого-то. И этот кто-то тоже воспринимается необходимым обстоятельством для комфортной жизни. Часть его души — Данте — только через несколько минут замечает присутствие Пика. Он улыбается, встаёт, предлагает усесться на кровать. И это тоже как обычно. — Все в порядке? — Интересуются у него, пока Пик устраивается спиной на груди Данте и откидывает голову на его плечо. Он чувствует, как чужие руки обнимают его талию, и не может удержаться от того, чтобы положить свои ладони поверх бубновых. — Да, все хорошо. Они молчат; курильница в углу успевает потухнуть. — Данте..? — Пик говорит полушёпотом. Он не хочет рушить уютную тишину, которая прерывается только завываниями ночного холодного ветра. Кажется, в чужих объятиях стало ещё теплее. — М-м? — Ленивое мычание посылает по всему телу Данте приятную вибрацию, Пик сжимает чужие руки сильнее и полностью расслабляется, всем корпусом оперевшись на бубна. — Я три недели пытался найти тебе хороший подарок… Как видишь, мне потребовалось три недели, чтобы полностью отчаяться. — Пик выдаёт все, как на духу. В конце вырывается короткий смешок. — Вот как… — Данте задумывается и молчит некоторое время, Пик успевает окунуться в дрему. — Мне ничего не нужно, — Данте все же отвечает, возвращая Пика в реальность, — материального уж точно. Пиковый чувствует, как по его шее, уху и волосам ведёт чужой нос. — Но, пожалуй, есть кое-что, — он выдерживает паузу, смутившись от своей наглой просьбы, — …я бы хотел…тебя. — Данте медлил, озвучивая желание на самое ухо, безумно ласково и интимно. Но Пик отстраняется. Удивлённый, он поворачивается к бубну лицом. — Ты хочешь… — Пик в сомнениях, правильно ли услышал, правильно ли понял. Но Данте смотрит так, что все слишком очевидно. Слишком правильно. Меня. Меня. Меня! — Набатом звучит в голове. — Ты хочешь меня?! — Пик в неверии восклицает, смущённый и напуганный чем-то светлым и тёплым внутри себя. Он чувствует радость, которая выползает наружу, являя всему его миру — Данте — красные щеки и кривую улыбку, просто потому, что ее пытаются сдержать. Никогда чьи-то прикосновения, объятия, поцелуй не ощущались так хорошо. Первый раз не хотелось бежать от чужого общества. Он, все его существо, которое было рождено из негатива и для негатива, сейчас наполнялось всепоглощающей любовью. До призрачных слез. Его притягивают к себе чужие, нет, родные руки. Пик понимает, что сгорает в этом обжигающем океане чувств не один. Больше никогда не один. — Слушай, — Пик снова подаёт голос, который приглушен из-за крепких объятий и нерешительности произнести все прямо, — у нас получается…все взаимно? — Моё сердце радуется при виде тебя. И вся неопределённость на этом заканчивается. К слову, праздник клоны впервые встречали всем составом и, хоть Пик и оставался серьёзным снаружи, все чувствовали, что в нём что-то изменилось. И это что-то он не может сдержать в себе, хотя и не позволяет другим понять, что именно.