Месть будет сладкой

— Этот голос… — Чудно… Прекрасная картина, я бы сказал шедевр на миллион долларов, а, Дазай? — Только не это, — Дазай не был готов к такому повороту событий и хотел провалиться под землю, ну почему именно Чуя?! — вот ведь мерзость! Чуя, конечно же, знал о том кого он встретит тут — в подземельях — и хорошо подготовился к разговору, которого так долго ждал. Он четыре года ждал хоть каких-то объяснений по поводу предательского ухода Дазая из мафии и от него. Поэтому, не веря в то, что Осаму удалось схватить, добровольно вызвался выпытывать из него ответы на все вопросы, что накопились у него в душе. — Мне нравится твоя реакция, — чёртовы камеры, даже звук записывают, суки, — так и хочется тебя придушить. — О, Чуя, ты совсем не изменился, — конечно, Дазай тоже знает о камерах, поэтому и поддержал его игру, тихо шепча, — давай, как в последний раз, знаешь, мне понравилось, Чиби. — Всё ещё пытаешься покончить с собой? — Чуя пытается скрыть горящие щёки, причина которым воспоминания о последней ночи, когда он душил Дазая под его хриплые стоны. — Да, — громко для камер и тише уже для Чуи, — хотя теперь приходится справляться одному, знаешь ли… даже скучновато… и рыжие волосы не лезут в глаза… — Ты даже не стараешься этого скрыть, — то ли утверждение, то ли вопрос, — ты не в выгодном положении, Дазай. Ручки не затекли? Дазай инстинктивно пытается потереть запястья, но железные оковы напоминают о невозможности данного действия. — Ну да ладно, — с наслаждением протягивает Чуя, наслаждаясь недольным лицом Осаму, — теперь ты всего лишь жалкий пленник в наручниках! Мне это даже нравится, напоминает давние времена… Скучал по мне? — Ещё чего. Чуя резко приблизился к плененному детективу и схватил его за волосы, пытаясь не отвлекаться на их почти забытый запах можжевельника и бергамота: — Ты можешь обмануть Акутагаву, но не меня. Как никак раньше я был твоим напарником, и не только, каков твой план? — О чём ты говоришь? Не только? Кем это, Чу? — Я не поверю, что Дазай попался в лапы мафии по глупой случайности. И что ты забыл обо всём, сука ты последняя. Дазай ухмыльнулся, поднимая голову так, чтобы волосы оттянулись с приятной болью. — Будь ты настолько глуп, я бы уже давно тебя убил, Осаму. Или задушил, зная твои конченные фетиши, — Чуя отпустил волосы бывшего напарника и развернулся к нему спиной, уже зная, что он ответит. — Ты приувеличиваешь. Мои фетиши тебе тоже нравились, Чиби. Так скажи зачем ты здесь. — Чтобы тебя извести, — Накахара обернулся, нагло ухмыляясь своей маленькой победе. Дазай в наручниках, прикованный к стене, без единой возможности выбраться — разве не это вкус истинной мести? — За всё приходится платить сполна, не так ли, Осаму? Щелчком пальцев камеры были отключены, а Чуя приблизился к Дазаю так близко, что между ними оставалось лишь несколько сантиметров, — я тебе напомню, скумбрия несчастная, — в мгновение Чуя приблизился к сухим искусанным губам, забирая возможность ответа. Дазай ответил сразу же, открывая рот и пропуская тёплый язык, с которого ещё не сорвались сотни приготовленных для него оскорблений. Как всегда Чуя целовал глубоко и настойчиво, раз и навсегда заявляя своё превосходство. И сколько бы партнёров Дазай не поменял за эти года, ни один из них не был таким как Чуя. В этом рыжем комке самоуверенности и комплексов постоянно боролись грубость и нежность, с которой он слизывал кровь с разбитых губ, не отрываясь от поцелуя с ним. Когда Чуя запустил руку в тёмные волосы, периодически оттягивая их назад, Дазай тихо простонал ему в рот, после чего тут же стал себя корить за несдержанность. Конечно, он тоже мечтал об этом все четыре года, но ему хотя бы хватило гордости не показывать своих жалких чувств. Но как бы Осаму не надеялся, что Чуя не заметил его оплошности, он заметил и оттянул волосы ещё сильнее. — Чёртов мазохист, — прорычал он, наслаждаясь тихим стоном Дазая, — ты, сука, кинул меня. Бросил меня тут одного, мразь ты последняя. Дазай ухмыльнулся, слизывая кровь с губ, зная, как это подействует на Чую. За столько лет партнёрства и их странных отношений он знал, что и как действует на покрасневшего Накахару. — Да, я ушёл. И что ты ждёшь от меня, Чиби? Извинений? Чтобы я вернулся в мафию? — нахально, самоуверенно, как всегда. — О нет, — план Чуи был намного интереснее. Наслаждаясь расширенными глазами Осаму, Накахара стянул черные перчатки зубами и прикоснулся к пряжке ремня, — мне плевать на то, где ты будешь. И извинения мне твои нахуй не сдались, сволочь, я жду когда ты будешь меня умолять… умолять вернуться в твою жизнь, и тогда я наконец получу то, чего так долго ждал — власть над тобой, — пряжка ремня громко звякнула в тишине подземелья, а Дазай перестал дышать. В голову ударили воспоминания о том, как Чуя отсасывал ему в те года, и член начал твердеть раньше, чем брюки упали вниз. Дазай проклинал себя за эту реакцию, но ничего сделать не мог — обнулять возбуждение он пока не научился. — Я смотрю, твои фетиши, не изменились, скумбрия бинтованая, — ухмылка на губах Чуи была ответной реакцией на изменившееся состояние экснапарника. — Что смотришь? Соскучился? Или не узнаёшь? — решил сострить тот, дабы как-то скрыть своё смущение. — Нет, просто смотрю, что он как-то больше рад меня видеть, нежели ты, — Чуя поднял свои небесно-голубые глаза на Дазая, слизнул капельку предэякулята и накрыл головку ртом, не разрывая зрительного контакта с ним. Зрачки тёмно-каштановых глаз почти скрыли радужки, а их обладатель не мог и пошевелиться. Но Чуя первым отвёл взгляд, беря член в себя целиком. — Амгх… Смотрю ты тренировался, Чу…я, — прохрипел Дазай, терзая запястья об оковы, — стало… мхгм... лучше, — долгий стон отразился от стен подвала. Пока Чуя лизал, сосал и всячески дразнил Дазая, тот понял, что этот дьявол даже стоя перед ним на коленях мог доминировать. Лизнув уздечку, Чуя оторвался, глядя на Дазая снизу вверх и облизывая припухшие губы. Челюсть от непривычки ныла, но на это было глубоко плевать, ведь над ним возвышался Дазай, скулящий от прерванного удовольствия. — Чу... Чуя, пожалуйста, — пряди чёлки липли к нему на лоб, а голос дрожал, — почему… ты остановился? — Хочу слышать твои страдания, — проговорил он, облизывая и посасывая яички, — неужели забыл? — Амх… гхмхг… Чу, пожалуйста, доведи до конца, раз начал, — не сдавался Дазай. — Как скажешь, — ответил Накахара, сновя беря член до конца, насаживаясь на него под тихие всхлипы и стоны. Но как только он почувствовал, что Дазай близок к развязке, то тут же прекратил и встал с колен, оставляя на члене руку, нежно поглаживающую его от основания до конца. — Чу… Ты монстр, — просипел Дазай, пытаясь восстановить дыхание, чуть ли не хныча от обиды, когда Накахара якобы случайно касался головки. — Я жду, падла, — ответил Чуя, вновь оттягивая волосы Дазая, заставляя того смотреть в его пленящие океанские глаза. — Чу… — Я жду, — повторил он в истерзанные губы. — Пожалуйста, продолжи, я очень хочу. Я хочу, чтобы ты вернулся… к тому, что начал, — Чую этот ответ явно не устроил, за что он сильнее оттянул волосы, — амгх, хочу, чтобы это не заканчивалось никогда. Вернись… ко мне… Этого было достаточно, чтобы Чуя вновь опустился на колени и обхватил губами ноющий член. Через полминуты рычаний и стонов Дазай кончил, а Чуя проглотил всё, что вылилось ему в горло. Поднимаясь с колен, он вытер рукавом рот и стал надевать перчатки. — Я скучал по этому, Чиби, — придя в себя, произнёс Дазай, а потом чуть тише добавил, — я скучал по тебе.