Грязные тела

      Холодные стены и длинные пустые коридоры. Все сотрудники организации Фатуи уже медленно стикались к выходу, кабинеты продувал сквозняк и лишь иногда громко хлопал тяжёлыми дверьми. Редкие отголоски тикания часов, скрежет миллионных выдвижных полочек в хранилище нагнетал такое же одинокое гнетущее ощущение, подобное тому, что испытывает последний выживший на поле боя после смертоносной битвы. Впрочем, таким ощущался каждый поздний вечер в стенах столь крупной корпорации.       Сквозняк проносился по коридором, будто в попытках догнать скорый ход мыслей единственного оставшегося сотрудника - Иль Дотторе, который лениво дописывал очередной ежемесячный отчёт. Не сказать, что на него была возложена сверхурочная задача, или начальство требовало больших и лучших успехов - никак нет. К своему счастью и общему сожелению, он был той самой натурой, которой под эгидой вдохновения готов был выполнить все всроки, но стоит ему растерять весь запал - работа остонавливалась. Сегодня ему не удалось откосить, и все долги, что тот так тщательно пытался скрыть среди ворохов документов, пустых упаковок от еды быстрого приготовления и недопитых бутылок настигли его подобно гром средь ясного неба. Хотя, его небо вовсе и не было никогда ясным, а шторма в сознании проносились ежедневно. Он вообще был взбалмошной натурой, громким, с самым что ни на есть противным характером. Как будто местного хулигана-пятиклассника затолкали в чехол 40-летнего мужика-алкоголика, завклив впридачу обязанностями выши крыши. Да что там говорить, он действительно плохо справлялся с делами своего мелкого, печально известного отдела архивирования документов. Подопечные менялись, менялись наставники. И казалось бы, не найдется того, кому будет подвластен этот старый ленивый баламут. Но тут в распахнутую дверь кабинета показательно постучали.       - Иль Дотторе, - сказал непривычно громким для себя голосом молодой юноша, внешне походящий на мальца-выпускника местной школы. - отчет готов? Дотторе оторвался от скучнейшей работы и вальяжной развернулся на старом скрепучем компьютерном кресле в сторону прохода. В проеме стояла тонкая фигура новенького сотрудника, приглашенного специалиста - Скарамуччи.       - Если бы вы, Уважаемый Новоприбывший Специалист во Всем, не лезли под руку мне каждый час, отчёт лежал бы уже давно в архиве, - на лице мужчины вырисовывалась злорадная улыбка. Он подобно ребенку радовался, что смог, казалось бы, допрыгнуть, и задеть самолюбие "старшего".       - Хорошо, что у вас остаются силы на неактуальный сарказм, а учитывая ход работы - особенно. Я зашёл к вам первый раз за сегодня, и честно, лучше бы я этого не делал. Здесь воняет едой и летает мошкара.       У Дотторе не нашлось в запасе ни одной острой фразы, чтобы выйти из положения победителем. Да и, наверное, это была не та ситуация, где он мог победить - в его кабинете было действительно неприятно находиться, ведь тут он и работал, и спал, и жил. Такой себе, клешированный холостяк, знаете. Открытая настежь дверь спасала положение, сквозняк и вечерняя прохлада проветривали спертый воздух, а так же характерный запах одинокого взрослого мужчины.       Скарамучча одним уверенным шагом переступил порог. На его лице было привычное раздражённое лицо, с по-детски мягкими чертами, которые он всячески пытался спрятать за наигранной серьёзностью. Он быстро оглядел комнату, ведь, что греха таить, новичок в компании был в ней впервые. Дотторе же безразлично смотрел на юношу, ожидая очередных нравоучений и критики.       - Агх, плевать уже! - Скарамучча выхватил сальную кипу бумаг, которые были больше похожи на черновики, нежели важные документы, - закончишь завтра. Мне из-за тебя по шее дадут, будь я не так занят - сам бы уже давно все написал за тебя, дармоед!       Для Дотторе слышать недовольства было не в новинку, его, наверное, даже забавляло то, как это миниатюрная фигурка злиться и изводится из-за него.       За окном уже во всю смеркало, по стеклу затарабанили крупные капли и в ту же секунду ночное небо Тейвата затмило мрачными грозовыми тучами. Ситуация в комнате неожиданно стало неуютно-давящей - два по-своему одинаких мужчины остались одни. Их связывало лишь одно предприятие, единственное ржавое звено, которое позволило им пересечься. Они оба не могли оторвать друг от друга взгляд. Дотторе, будучи весь в гнетущей тени полумрака комнаты, смотрел своим острым, пронзительным, буквально пронизывающим, хищным взглядом на укутанного в отблески тусклых, но таких ясных ламп, Скарамуччу. Впервые мужчина смог разглядеть его силуэт так четко - аккуратная рубашка, плотные парчевые брючки, чуть растрёпанные волосы, так нежно покачивающиеся на ветру. Губы, поджатые в недовольной гремасе, нежно дрожали, и глаза, такие светлые и ясные, которые как будто смотрят куда-то далеко сквозь, прочь от бытия простого офисного работника, прочь от грязных мыслей своего коллеги. Пред ним буквально стоял ангел.       Это интимное молчание прервал рокот грома за окном и последующий вскрик Скарамуччи:       - Идём, поможешь мне прибраться в архиве и считай что ты свободен! Я внесу коррективы и закончу отчёт сам, с тебя все равно мало толку, - юноша резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону двери. Его уши залило краской, а плечи неловко дрожали. Шаги были быстрые и громкие, будто всем своим миниатюрным тельцем он хотел показать "Мне все равно на то, что сейчас произошло!".       И вновь гром, молния, открытая форточка в кабинете дала о себе знать и издала громкий противный хлопок, в комнате стало невыносимо холодно, а сквозняк стаскивал мусор со стола и тащил куда-то вглубь пустого коридора. Дотторе, оперевшись о стол, вальяжно встал и пошел вслед за коллегой. Ему было плевать на погодные условия, ему вообще всегда и на все было плевать. Но почему-то именно сейчас ради этого хрупкого парнишки захотелось позакрывать к черту все окна и достучаться до самых небес, сделать все, чтобы холод не пронизывал тонкие щиколотки Скарамуччи, чтобы его плечи не вздрагивали вновь и вновь от раскатов грома. Ему хотелось кого-то защитить. Ему хотелось кем-то овладеть.