Грязные тела

      Дождь тарабанил по стёклам, двери мрачных комнат одна за другой хлопали, нагнетая атмосферу поздней холодной осени. Не заблудиться к лабиринте офисных катакомб помогали лишь тусклые иллюминисцентные лампы, длинные и покачивающиеся от сквозняка. Две фигуры уверенно продвигались влгубь терновника корпорации Фатуи, напрямик к главному архиву. Иль Дотторе шел позади, своими четкими широкими шагами он то и дело настегал Скарамуччу. Расстояние между ними будто говорило "Мы просто коллеги, но мы не хотим быть далеки друг от друга". Архив находился на самом нижнем этаже штаба, он был действительно огромен, ведь там хранились не только дела Фатуи, но и сведения о всех событиях со всеми гражданами Снежной. Медицина, оборона, бизнес, черный рынок - от зорких глаз работников организации ни одна крыса не могла завладеть чужим и потерять свое. Даже если казалось, что дело секретно - о нем уже есть строчки в докладе за день, к вечеру оно поступит в руки архивариусов и направится в подпольную цитадель секретов.       Мужчины остановились возле кнопки лифта. Скарамучча уверенно потянулся за нею, но в тот момент Дотторе уже успел положить свою руку на поверхность механизма.       - Почему ты живёшь здесь, у тебя же наверняка есть деньги чтобы хотя бы снимать жилье? В чем причина? - юноша не оборачивался, будто не хотел оказаться в оковах взгляда Дотторе, - ночевать там же, где работаешь, как-то скотски..       - А что? Ты боишься моего присутствия? - мужчину явно раздражало то, что на него не хотят смотреть. Теперь его единственной целью было заполучить внимание.       - Ты вечно переводишь тему с неудобных вопрос на конченный сарказм. Поэтому ты меня и бесишь!       Не успел Дотторе что-то ответить, как его прервал характерный «дзынь» колокольчика приехавшей кабины и двери лифта распахнулись. Мужчины поспешно вошли внутрь. Короткая поездка в металлической будке сопровождалась гробовым молчанием. Дотторе лишь изредка краем глаза поглядывал на своего коллегу, на его идеальные линии лица, длинные, будто женские ресницы. Впервые он так детально старался рассмотреть кого-то.      На самом деле, он не был геем, он даже никогда и не думал о парнях в таком контексте. Можно даже сказать, что Дотторе был ярым гомофобом, и если в компании сказать "- Ха-ха, кто-то сегодня ночью жарил мужика и слышно было всему офису" то подумают на кого угодно, кроме него. Он был из тех мужчин, которых при первом взгляде можно было прочитать подобно книге - неопрятный вид, взлохмаченные волосы, запах прелого мужского достоинства вперемешку с дешёвым одеколоном, не первой свежести одежда, множество порнографической желтушной литературы на дне выдвижного ящика по правую сторону рабочего стола. Его рутина была самой заурядной - работа, обед, работа, продуктовый супермаркет, сон, работа, редкие связи с незнакомками в подворотнях у клубов. Дотторе любил красивых блондинок, но мог пренебречь рыжей, ему нравились каблуки, и он ненавидел заносчивых женщин с большим самомнением. Все должно было быть в его жизни удобным, и если «работа» не может прогнуться под него, то все остальные прелести жизни должны. Вследствие чего для него самого было большим удивлением неожиданно растекающееся в груди горячее новое чувство. И главное к кому? К нахальному мальчишке, который ниже на голову любой милашки из клуба? Который ни разу не блондинка и даже не женщина?       Тем временем двери лифта медленно разъехались в разные стороны и в лицо ударил характерный запах архивов. В длинном широченном помещении стояли в несколько рядов огромные высокие шкафы, полки которых были забиты переплетными книжками так плотно, будто сейчас лопнут, и весь этаж будет завален отчётами о покупках нефрита, продажами детских игрушек, невыплаченными долгами стариков, сведетельствами о самоубийцах и кредитными листами.       В своей превычной манере Скарамучча, как лезвием, прервал тишину:       - Идём, я хочу поскорее всё закончить и пойти домой.       - Зачем ты меня сюда потащил?       Мужчины вышли из лифта и направились вглубь архивных джунглей.       - Сегодня остальные работники решили свалить пораньше, - в голосе Скарамуччи слышалось раздражение, он вот вот был готов сорваться на ругательства, - я не справлюсь с такими кипами бумаг, нужен кто-то сильный и незанятой, чтобы их по полкам отправить.       Юноша бросил недописанный отчет на стол, который всю дорогу сжимал в руке. Его движение было резким и быстрым, бумаги издали характерный звук и слегка проскользили по гладкой поверхности его рабочего места. К слову, оно координально отличалось от того, где работал Дотторе. Пространства было меньше, но на столе был идеальный порядок, только нужная канцелярия и одна светлая кружечка с чайным пакетиком и эмблемой Инадзумы.       - Куда уставился? Ты не на экскурсии, выполняй работу и мы уходим отсюда. Мгновенно внутри Дотторе вспыхнула пожар эмоций из агрессия, накопившегося стресса и возбуждения. Одним уверенным движением тот схватил Скарамуччу за руку и прижал к шкафу. Полки покачнулась, и когда юноша осознал что произошло его руки прижимали потные крупные ладони к необработанным деревянным срезам и грубым переплетам журналов.       - К-какого черта?? Что ты позволяешь себе?! Отпусти меня!!!       - Ты реально считаешь, что можешь потакать мною?       Внутри Дотторе все кипело. Он ненавидел эту скучнейшую работу, затхлый запах книжных полок, эти холодные коридоры. Ненавидел своих занудных коллег, которые видели смысл жизни в вовремя сданном отчёте. Но больше всего он ненавидел сейчас Скарамуччу, который при всей ситуации по-прежнему выглядел как невинная сексуальная кукла, как блестящий осколок бутылки дорогого ликера на песках дальних берегов. Дотторе сжал ему руки ещё сильнее и приблизился к лицу юноши. Только сейчас Скарамучче пришлось посмотреть в глаза коллеге - пустые, прищуренные и блестящие, они будто пытались залезть в его душу и изучить все мысли. Он боялся этого взгляда, ведь правда, которую он так хотел скрыть, казалось бы, лежала на поверхности.       - П-пожалуйста.. отпусти меня. Давай приступим к.. работе.. - лицо парня медленно становилось пунцовым, голос дрожал, колени невольно дрожали а дыхание стало быстрым и прерывистым.       Дотторе приблизился к юноше вплотную, прижавшись к нему всей нижней частью тела. На секунду, в его промелькнула мысль, о которой прежде никогда не задумывался. Мужчина опустил голову на уровень тонких ключиц Скарамуччи, что так игриво виднелись под рубашкой и провел по ним горячим языком. Он чувствовал себя хищником, который играет со своей жертвой и вот вот ее настигнет окончательно. В голове был вихрь, в груди пламя, а в паху шторм.       Ливень за окном не прекращался, на часах была уже поздняя ночь. В старой тихой архивной раздавались сиплые стоны Скарамуччи, обычно холодного и нелюдимого трудоголика, которому всегда становилось жутко нерво и жарко в присутствии бабника и мужлана Дотторе. Но именно в эту ночь, именно в стенах этой огромной могущественной корпорации, его язык медленно исследует каждый сантиметр груди Скара, а глаза гипнотизируют и не дают расслабиться, растворившись в моменте.       В своей привычной нахальной манере, Дотторе резкими рывками расстегивал пуговицы на мокрой рубашке Скарамуччи, опускаясь все ниже, но не прерывая зрительного контакта. Дойтя до брюк, тот, вдруг, остановился. Плотный небольшой холмик, так игриво выпирающий под брючками косался крупной ладони мужчины. Дотторе отшатнулся, наконец отпустив запястья юноши, на которых остались алые следы страсти. Мужчина стал медленно расстёгивать свою рубашку, устремив взгляд на голую грудь Скарамуччи, на которой красовались мокрые засосы.       - Ч-что это было?.. Тебя же весь отдел знает как бабника? Это шутка? Что ты себе позволяешь? - голос юноши дрожал, а руки поспешили застегнуть пуговицы.       - Уважаемый Новоприбывший Специалист, вам пора заткнуться наконец, - на лице мужчины красовалась ухмылка, а со лба стикали крупные капли пота. Легко смахнув их, он так же без лишних усилий развернул спиной к себе Скарамуччу и упёр его грудью в деревянную полку, а сам пахом прижался сзади. Движения были быстрые и точные, а их посыл был понятен всем, кто увидел бы их со стороны. В воздухе стоял запах пота, мужских гениталий, а с окна веяло дождем. "Что он себе позволяет? И почему мое тело не слушается меня? Чего я вообще хочу? Что мне нужно сделать?"- в мыслях Скарамучча уже миллион раз отдавался грязному мерзкому мужлану Дотторе, тому самому бабнику и ярому гомофобу, который никогда бы, даже в шутку, не отымел бы его. Щеки все горели, а на мокром лице, к счастью, нельзя было различить слезы и слюни, что выступили, как у собаки, которая наконец получила желаемое.       - Твое кукольное тело сзади никак не отличается от девчачьего, хах, - путаные мысли Скарамуччи прервал громкий голос Дотторе, который уже успел снять с них обоих брюки и водить горячим тяжёлым членом по силуэту ягодиц юноши. Ответить ему было нечего. Внутри все сжалось, он вжался в шкаф ещё сильнее, прогибаясь в пояснице, подобно распутной скотине в период спаривания. Мысли плыли, силы на сопротивление покидали, и его хватило лишь чтобы обернуть голову в своему коллеге. Увидев эту картину, на члене Дотторе мгновенно проступили сырые пахучие капли, а ствол стал твёрже нефрита - "да, - подумал он, - я тр*хну эту с*чку прямо здесь"       Мужчина, чьи пальцы некоторое время уже ходили вокруг мягкой упругой дырочки Скарамуччи, резко отодвинулись в сторону и растянули проход. Член вошёл с трудом, сопровождаясь громким стоном парня. Через два-три поступательных движения он уже свободно ходил внутри Скара, выбивая из него сладкие стоны. Для Дотторе это был первый секс с мужчиной. Хотя, он даже не придавал значения, что Скарамучча - парень. Им овладела лишь страсть, животная похоть, желание иметь, выпустить пар.       - Не знал, что ты такая такая шлюшка, коллега. Скольких этот зад уже оприходовал? - в голове слышалась усмешка, свойственная мужчине. Дотторе задыхался, обычно секс был лишь потребностью, сейчас же ему хотелось большего. Их ритм учащался, с полок на нетронутые кипы документов стала сыпаться макулатура. То, что Скарамуччу так рьяно имеют прямо на рабочем месте, там где миллион камер и пыли заводило его ещё сильнее, чем то, что такие грязные вещи с ним делает главный разгильдяй и циник компании. Он создавал свой образ холодного и одинокого трудоголика, чтобы над ним надругались ещё искуснее и извращённее. Две одинокие души, грязный извращенец мазохист и пустой похотливый мужлан - те люди, не то время.       Спустя полчаса, мужчины были уже оба на полу. Дотторе выдохся, но его нижняя часть тела не останавливалась, член был твердым и готовым упустошиться сию минуту. В свою очередь, Скарамучча чувствовал, как внутри него вот-вот готово разлиться море наслаждения. Мгновение - и струя горячей жидкости заполняет юношу изнутри.       - Забудь все, что сегодня было, - Дотторе непривычно медленно достал орган из пульсирующего колечка парня, - я воспользовался тобою, но, как вижу, ты только рад. Видел бы свою рожу, шлюхан!       Скарамучча ничего не стал отвечать. Он хотел остаться один, уединиться. А ещё лучше - сбежать куда-то, куда угодно, лишь бы его не настигли мысли, что ему все это было приятно. Горячее семя медленно струилось из заднего прохода юноши, который так и лежал с упором на колени возле шкафа, в самой похабной и грязной позе. Дотторе застегнул брюки, пару пуговиц на своей мятой грязной рубашке и направился в сторону выхода, не оглянувшись.       Так, среди секретов переписей событий корпорации Фатуи стало на один больше, а очередная тайна двух мужчин будет погребена меж деревянных полок. К счастью, любую книгу можно дописать, особенно, если это нужно писателям.