Персиковый сад

— Я не слышу тебя, Хотлэнд! — жизнерадостно крикнул Меттатон, сорвав микрофон с подставки и грациозно покружившись. Звучала музыка, казалось, что вместе с шоуменом и фанатами танцует и само напольное покрытие сцены — такой сильный был резонанс. Прожектора мигали яркими цветами, улавливая каждое движение Меттатона, толпа пестрела неоновыми палочками и сливалась в один восторженный крик, чтобы замереть и удивленно, но в то же время завороженно ахнуть, когда на сцене появилась ещё одна участница, которая не участвовала в выступлениях до этого. — Это же она?! Это она?! — восклицала пухленькая девушка в синем комбинезоне и с модной короткой стрижкой: — Брэтти, ну посмотри же! — она подергала за руку свою долговязую подругу, одетую в розовую шаль, и которая, к слову, и сама не отрывала взгляда от сцены: — Ну пожалуйста, пожалуйста, можно я с ней сфоткаюсь? Она же неразлучна с Меттатоном, может быть, мне повезет? — А ты, типа, не боишься? — девушка откинула светлые волосы и хитро прищурилась: — Кэтти, ты, типа, вспомни, как убежала, так и не решившись подойти. — Это было всего один раз. — Кэтти надулась: — Сейчас всё будет по-другому, и я, типа, тебе обещаю: мы уйдем с кучей селфи и автографами! Подружки и правда были отъявленными фанатками Меттатона, и всячески старались подобраться к нему поближе. Они открыли целую лавочку со всяким барахлом на заднем дворе Курорта, посещая каждый его концерт на вырученные деньги, всегда были в курсе новых релизов косметики, фирменных футболок и прочей атрибутики, носившей весьма примитивное название «МТТ Бренд», о том, что из фанфиков с участием своей любимой звезды, вполне можно было собрать новых четыре тома «Войны и Мира» — и заикаться не стоит. Эта парочка даже гордо называла себя его женами, вот только «Меттатон ещё об этом не знает». Удивительно, но девушки не испытывали к Камарии никаких негативных эмоций — кроме, разве что, зависти, но она явно не была поводом строить козни и писать негативные комментарии в социальных сетях. Не то что бы их в принципе было много, но, к сожалению, ещё ни один человек не смог избежать ненавистников и просто неприятных людей, любящих совать свои носы не в своё дело. Чего уж говорить о медийных личностях. Впрочем, ни Меттатона, ни Камарию это не волновало, так как они сходились во мнении, что очень глупо обращать внимание на всяческие гадости в интернете — только себе настроение и нервы испортишь. И всё-таки, иногда «фиолетовый пофигизм» был весьма полезным навыком. Особенно в публичной жизни. Но мы отвлеклись. В общем и целом, можно было сказать, что Брэтти и Кэтти приобрели ещё одного кумира, и втайне желали подружиться с Камарией, не только из корыстных побуждений. Они восхищались её остротой языка, хладнокровием и проницательным взглядом. Было в этом что-то… величественное, что ли. Как будто Камария принадлежала к какому-то королевскому роду. Но вот концерт заканчивается, и подруги спешат за кулисы, успешно урвав пропуска заранее. — Приве-е-ет! — Кэтти помахала парочке рукой. — Эм-Ти, тут твои жёны пришли. — Камария усмехнулась, повернувшись к Меттатону, который о чем-то разговаривал с фотографом. Конечно же она уже знала эту парочку: втайне умилялась их наивной писанине и видела, как они околачиваются возле Отеля. — О, я рад вас видеть! — Меттатон подошел к ним, добродушно улыбаясь и задавая вопрос, на который уже давно знал ответ: — Чем могу быть полезен? Проведя небольшую автограф-сессию и направляясь в коттедж, Камария привычно уперла взгляд в окно. — Хороший сегодня концерт был. Ты, как всегда, на высоте. — бросила дежурную фразу девушка и вздохнула. — Да. И ты тоже. — Мэттью кивнул, гордо вскинув голову, а потом и сам отвернулся к окошку. Ещё один концерт. И ещё один. И ещё. И ещё. Утро началось со звонка будильника, но Мэттью, впервые за долгое время, не захотелось стремительно вскочить с кровати, чтобы собраться на очередную фотосессию, напевая какую-то попсовую песенку. Вместо жизнерадостного подъёма, Мэтт что-то пробубнил себе под нос, и, отключив будильник, завернулся в одеяло. — Вставай, страна огромная! — в комнату зашла Камария, которую явно напрягло долгое отсутствие супруга на кухне. — Рия, а если я голый? — снова пробубнил Мэтт, заворачиваясь в одеяло плотнее. — Тоже мне, что я, мужских пись не видела? — девушка закатила глаза: — Тебе напомнить, что у меня два брата? Я и хуи видела, и жопы волосатые, и… — Отстань. — У-у-у… — Камария присела на краешек кровати: — Так, ну-ка, дай лоб. — и, не дожидаясь ответа, прислонила тыльную сторону ладони ко лбу парня. Мэттью передёрнуло: какие же у неё холодные руки — как будто она умерла две недели назад. А ведь до этого момента он даже не замечал. — Да нет. Температуры нет. А чего ж не встаешь? — Не хочу. — буркнул Мэтт и отвернулся. Девушка тяжело вздохнула. Она понимала, что Мэттью чем-то расстроен, нет, даже подавлен. Как будто из него махом выкачали все положительные эмоции и яркие краски мира заменились скучными, блёклыми и серыми. Ну как «махом»… На самом деле, Камария замечала это с каждым выступлением: её супруг возвращался с них всё более уставшим, всё чаще молчал — хотя раньше его было не заткнуть, всё чаще вздыхал, всё реже раздавались доставшие Камарию песенки. И самой Камарии это не нравилось. Конечно, они с Мэттью не то, что бы друзья до гроба, однако такое его состояние вызывало у девушки непонятную тревогу. Друзья или нет, но всё же… — Родной, что случилось? — Камария вздохнула снова и приподняла бровь. — Да ничего. — несколько сердито ответил Мэттью. Нет, Камария нисколько его не раздражала, его раздражало то, что он сам не может ответить себе на её вопрос. Действительно, что же случилось? Почему ему всё меньше и меньше хотелось вставать с кровати? Почему не хотелось проводить время в гримерке, в который раз прихорашиваясь? Почему даже его любимые тосты с глазуньей и авокадо стали вдруг пресными и жесткими? Мэтт отдаленно понимал причину его безразличия ко всему, однако лишь отмахивался от этих мыслей, делая вид, будто это его вообще не касается: — Я просто… Не хочу сегодня никуда. Позвони, пожалуйста, Дэвиду — отмени фотосессию. И Джону. Хотя нет-нет, Джону я сам позвоню, а то он будет на тебя орать. — Мэттью перевернулся на спину и вздохнул, закрыв глаза, будто надеясь снова заснуть. По сути, ему и правда хотелось поспать ещё — и гораздо, гораздо дольше. Камария напряглась. Она мигом всё поняла, но озвучить не решалась — зачем беспокоить итак растерянного, даже напуганного Мэттью? Девушка уже знала, что с ним происходит — неоднократно бывала в похожем состоянии, если не хуже, однако наблюдать такое со стороны было достаточно жутким зрелищем. Опять же: Мэттью ей не друг и не приятель — так, максимум коллега, но какое сейчас это имело значение? Сейчас перед ней стояла одна задача, и самая важная: расшевелить его любой ценой, и, чтобы её осуществить, девушка принялась перебирать в голове то, что ему нравилось. — Давай вставай. На работу ты всё равно не пойдешь, но я от тебя не отстану — извини уж. — Камария судорожно напрягла мозги: — М-м-м… хочешь, я тебе ванну сделаю? С розовой пеной, лепестками и маслом — как ты любишь. Или с блёстками? — Не хочу. — буркнул Мэтт, не открывая глаз. — Тогда, может, в твою любимую кофейню сходим? Смородиновый латте с мятой, на клубничном молоке, а? — Не… — Боже… — Камария закатила глаза и обвела комнату взглядом, будто ища в ней то, что может привлечь её внимание, и даже привстала, как будто правда собралась это что-то искать: — Мне оставить тебя одного — ну мало ли, ты вообще не хочешь никого ви… — Стой! — неожиданно громко воскликнул Мэтт, приподнявшись. — Что? — девушка обернулась. — Не уходи, побудь со мной немного. Ну пожалуйста. — парень приподнял бровки и поджал губы, пристально и трогательно уставившись на неё. Возможно, тогда бы Камария его пожалела и погладила… Да, он мог попросить — но так не интересно! А ещё он прекрасно знал, что такой способ манипуляции всегда работал. Сработал он и на Камарии, потому что она остановилась и на секунду закатила глаза, выражая свою досаду на саму себя, так как повелась на столь дешевый трюк — и ведь уже не в первый раз. — Ну, что мне с тобой делать… — она выдохнула: — Ладно. Давай, вставай, мой своё щечло — и выходи на веранду, я буду ждать тебя там. Мэттью кивнул, стараясь сделать это не слишком охотно, но всё же гордясь собой, что смог разжалобить даже такую, казалось бы, холодную особу, как Камария. Всё ещё изображая из себя великого мученика и страдальца — пусть в этом и не было необходимости из-за отсутствия зрителей, Мэттью кое-как привел себя в порядок и вышел на веранду. Вдохнув свежий утренний воздух и сладко потянувшись, парень направился в беседку, обвитую розами. На лавочке его уже ждала Камария, а на столике — аппетитные пончики, сэндвичи и ароматный кофе. И когда она только успела? Вроде бы, такая неуклюжая, порой неповоротливая — а быстрая. — Рия, это что?! — в ужасе воскликнул Мэттью, указывая на стакан, который находился ближе к Камарии. В самом стакане не было ничего особенного, помимо его размеров. Это явно не был стаканчик формата XL, он больше напоминал те, в которых обычно подают милкшейки и баббл-ти. И то, Мэтту казалось, что тот стакан, который держала в руках Камария, был больше. Сказать по совести, Мэттью сомневался в том, что такие вообще продаются в кофейнях. — Карамельный латте с тройным мятным сиропом на миндальном молоке. А что? — как ни в чем не бывало ответила девушка, и только когда мимоходом кинула взгляд на свой кофе, запоздало хлопнула себя по лбу: — А, это… Я просто решила, что мне сейчас необходима щедрая порция кофеина. — Ты вообще спала? — Мэттью закатил глаза, садясь рядом с ней и взял в руки свой стакан с кофе. В ответ Камария лишь нервно посмеялась, и Мэттью закатил глаза снова. Этот разговор они проходили тысячу раз — и каждый раз оба убеждались в том, что это бессмысленно. Камария была… одержимой. Едва в её руки поступал новый заказ — как она тут же бежала в свою мастерскую рисовать, кроить, резать, шить и пришивать, напрочь забыв про то, что она живой человек, и ей необходимо, как минимум, спать. Мэттью никогда раньше не видел такой преданности своему делу, и такому рвению к нему, будто от этого зависела вся жизнь. Мэттью старался не давать ей жёстких дедлайнов, однако, это почти что ничего не меняло: Камария выполняла работу очень скоро, но при этом качественно — ни единого неправильного стежка, ни одной отлетевшей пуговицы. Её целеустремленности и желанию работать многие бы определённо позавидовали, если бы не ужаснулись. Ужаснулся и Мэттью, когда проект, сроки которого составляли полгода, был выполнен за жалкий месяц. И с ещё большим ужасом он смотрел на впалые щёки Камарии и синяки под глазами, которые уже было бесполезно замазывать консилером. Ругать её за это тоже было бесполезно, ведь сама Камария прекрасно понимала, что такое наплевательское отношение к собственному здоровью скажется на ней негативно — но поделать ничего не могла. Решение этой проблемы было весьма банальным: Мэттью просто делал сроки сдачи раза в два, а то и три больше, чтобы Камария могла поспать чуть больше, чем четыре часа в сутки. Конечно, он понимал, что она догадывается об этом «хитром ходе» — всё-таки, далеко не дура, однако, вслух Камария ни о чем не говорила. Возможно, она была даже благодарна ему, пусть и не озвучивала, да и Мэттью, если сказать честно, были не нужны эти благодарности — не настолько уж он мелочный и гордый. Тем временем, их завтрак, который можно было смело назвать не иначе как «углеводной комой», проходил абсолютно молча. Камария не имела привычки расспрашивать и «лезть под кожу», но и праздных разговоров ради «заполнения тишины» она тоже не вела. Но, вот так штука: несмотря на их обоюдное молчание, Мэттью чувствовал себя так, будто прямо сейчас разговаривает с ней, раскрывая всю свою душу нараспашку, при этом не ощущая никакого дискомфорта или неловкости. Мысли, до этого беспокойно роившиеся в его голове, понемногу приобретали стройные очертания и сбавляли темп, формируя вежливые и строгие очереди. — Мне кажется, вы стояли впереди меня. — говорила одна мысль, учтиво кланяясь. — Ну что вы, я могу подождать. — говорила другая, уступая место своей товарке. Периодически Мэттью открывал рот, пытаясь что-то сказать, однако, ему казалось, что он недостаточно четко и красиво сформулировал предложение, и вместо того, чтобы ляпнуть что-то, на его взгляд, глупое и несуразное, набирал побольше воздуха в грудь и концентрировался на собственных ощущениях, или происходящем вокруг. В саду приятно пахло свежей зеленью и умытыми утренней росой розами, тихо щебетали птицы — в общем, идиллия, по-другому и не скажешь. Однако, было в этой идеальной картине кое-что ещё, кое-что чужеродное, что не вписывалось в неё и оттого выделялось. И этим «кое-чем» была музыка, доносившаяся из лежащих на столе наушников Камарии. Обычно Мэттью старался максимально абстрагироваться от этих звуков — слишком уж жестким и тяжелым был плейлист Камарии, но почему-то сейчас ему захотелось прислушаться. Я едва могу поесть, и едва могу поспать Глотаю таблетки, чтоб проснуться и пойти на Meet n Greet Я пожимаю руки с маской улыбки на лице Я взвалил на себя так дохуя, и меня это достало Я ненавижу автобусы и самолеты, убиваю боль снотворным У меня нет личной жизни и надежды на неё И внезапно это стало одной огромной шуткой. Это окончательно добило Мэтта. По правде говоря, несмотря на заводной и бодрый темп песни, у него чуть не хлынули слезы из глаз. — Рия, у меня выгорание. — наконец-то выпалил он, а его плечи сжались, будто испугавшись самого себя, и будто эта простая фраза ударила его кнутом. Камария медленно отставила наполовину опустошенный стакан с кофе и внимательно посмотрела на Мэттью, и взгляд этот был таким пронзительным, что у парня всё похолодело внутри, а по спине пробежали мурашки. Он вдруг понял, что такого было во взгляде Камарии, на что он до этого не обращал внимания, несмотря на такую очевидную деталь. Её голубая радужка была словно бы расколота тонким, вытянутым зрачком, словно у змеи — колобома, небольшой визуальный дефект, но помимо этого, взгляд Камарии, который казался вечно холодным, отчужденным и мёртвым, был наполнен такой осмысленностью, будто бы она знала про тебя абсолютно всё, читая как открытую книгу, текст в которой был написан огромным шрифтом. «Да она же, если захочет, сможет загипнотизировать…» — невольно подумал Мэттью и медленно сглотнул осевший в горле комок. Вдруг стало так тихо, будто во всём мире выключили звуки, а каждая секунда тянулась бесконечно долго. Словно не желая терпеть эту оглушающую тишину, Мэттью продолжил, решив наплевать на связность мыслей и то, насколько красиво и драматично это будет звучать. Перед кем ему, в самом деле, разыгрывать сцену? — Мне так это надоело! Каждый день — будто заезженная пластинка! — он вскинул голову, заламывая руки, словно кисейная барышня, в последний момент передумав и решив оставить хотя бы щепотку драматизма: — Репетиции, фотосессии, написание постов в социальных сетях, выступления, интервью — всё это, словно слилось в один день и превратилось в рутину! Рия, я занимаюсь этим уже больше десяти лет, я осознанно выбрал карьеру шоумэна и актера, боясь, что моя жизнь станет серой и скучной — но эта напасть всё равно меня настигла, словно бубонная чума! Я уже даже стал саботировать репетиции и даже небольшие выступления, надеясь, что это внесет в мою жизнь хоть какое-то разнообразие, а в остальное же время — хоть волком вой! Казалось, Камария только этого и ждала. Она откинулась на спинку скамейки и скрестила руки на груди, продолжая пристально смотреть на Мэтта. Как и ожидалось, разговорить его было нетрудно — стоило лишь задеть особо чувствительную струну души, чтобы эта самая душа перед ней открылась. Камария подозревала, что именно происходит с её супругом, поэтому и подстроила всё так, чтобы из наушников доносилась именно эта песня в нужный момент. Все-таки, какой бы бесхитростной девушка ни казалась — а и у неё найдется парочка тузов в рукаве. - И мне нужна помощь. — заключил Мэттью, не дожидаясь ответа, практически умоляюще уставившись на Камарию. Камария же, в свою очередь, придвинулась чуть ближе к Мэтту и похлопала его по плечу. - Я рада, что ты доверился мне. — неожиданно мягко, и даже как-то ласково сказал она: — Я не могу сказать, что понимаю тебя целиком и полностью — слишком разные у нас специальности и характеры, однако, что-то похожее я всё-таки могу заметить. И, возможно, даже смогу помочь. Тем не менее, ты должен понимать, что я — не волшебница и не квалифицированный специалист, и что основную работу и ответственность ты должен взять на себя. Моя задача: дать совет, опираясь, в основном, на собственный опыт, а уж прислушиваться к этим советам — дело твоё. — Я готов! — горячо воскликнул Мэттью, закивав: — Ты только помоги. Пожалуйста… — Хорошо, только не делай эти щенячьи глазки. — Камария закатила глаза, отстранившись. Очередная манипуляция, которая сработала успешно, но, тем не менее, Камария закатывала глаза только для вида. — Что ж, давай начнем с малого… — Продолжила Камария, задумавшись: — Пока что тебе на время стоит сменить деятельность. Начать рисовать, играть в компьютерные игры — да что угодно, всё, что не связано с твоей медийной деятельностью, подойдет. - Разумно. — Кивнул Мэттью и усмехнулся: — Может быть, ты дашь мне пару уроков шитья? Вдруг у меня обнаружится скрытый талант? Глаза Камарии расширились, и она неожиданно, даже для себя самой, практически выкрикнула: — Нет! — она осеклась, поняв, что слишком остро отреагировала. Мэттью лишь поднял руки, будто защищаясь и недоуменно приподнял бровь. Камария глубоко вздохнула и выдохнула: — Извини. Я просто… — девушка постаралась быстро придумать оправдание: — Ну, я не очень хороший учитель. — Хорошо! — Мэттью снова воодушевленно закивал: — Я только… - Его рука потянулась в карман, но Камария одернула Мэтта и протянула ладонь. — Гражданин, ваше имущество на время конфисковывается. — Сказала она тоном, не требующим возражений. Мэттью обиженно заскулил, кладя гаджет в её руку. - Ну Рия! Здесь же вся моя жизнь! — продолжал скулить он, видя, как Камария набирает текст для поста в социальных сетях. «Дорогие зрители и читатели! На связи Камария — супруга Меттатона. Хочу сообщить вам, что из-за личных обстоятельств, все ближайшие концерты и мероприятия будут перенесены на неопределенный срок. Мы можем бесплатно обменять купленные билеты на новую дату, или вернуть деньги. По всем вопросам обращайтесь на почту менеджера.» Эмодзи «звездочка», который Камария, по известной только ей причине, ставила в конце каждого сообщения. Её палец задержался на иконке приложения и отправил его в корзину. Мэттью явно был недоволен таким поворотом событий, но спорить с Камарией не посмел. Всё-таки, она хочет сделать как лучше, и нет смысла плевать в колодец. Сама же Камария поняла, что ей предстоит очень долгая и сложная работа.

* * *

С шумом распахнув дверь, в дом ввалились Мэттью и Руулс, посмеиваясь от впечатлений, которые оставил после себя этот вечер, начиная от похода в игровой парк, где Мэттью обставил всех в «Dance Dance Revolution», заканчивая просмотром боевика с дерьмовой актерской игрой. - Осмелюсь сказать, что фильм был низкого качества. — Руулс вытер пальцем выступившую от смеха слезу: — Главный герой напоминал скорее сонную муху, нежели харизматичного персонажа с высоким уровнем самоотверженности. — В яблочко! — Мэттью хохотнул: — Когда я вернусь из отпуска, я обязательно наведаюсь в их контору, чтобы провести мастер-класс. — Да что ты… — Руулс с наигранным раздражением закатил глаза, дразнясь: — Ты думаешь, что сделал бы лучше? — Обижаешь! — поддался на провокацию Мэттью, моментально войдя в роль. Он сложил пальцы в форму пистолета, и, с грохотом уронив кофейный столик набок, спрятался за ним и завопил: — Всем оставаться на своих местах! Бросьте оружие и никто не пос… тра… да... ет… Конец фразы угас, когда краем глаза Мэттью заметил вошедшую Камарию и поспешно поставил стол на место. Она пристально смотрела на них обоих, не говоря ни слова. Судя по свалявшимся сбоку волосам, девушка спала, когда Мэттью устроил театр одного актера. Сами Мэттью и Руулс смотрели на неё со страхом, ведь если бы взглядом можно было убить, Камария бы их не только убила — но и расчленила, распихала по пакетам и сожгла. Не сводя холодного взгляда, полного осуждения, с Руулса и Мэттью, которые не смели даже дышать, Камария подошла к стеклянному кулеру, налила воды, выпила её, и, поставив стакан в посудомойку, ушла в свою комнату. Руулс и Мэттью стояли в оцепенении несколько секунд, прежде чем к ним снова вернулся дар речи. - Вот это она на тебя наорала… — Восхищенно прошептал Руулс, смотря Камарии вслед. — А ты видел, какой у неё был взгляд? — Мэттью потрепал Руулса за плечо. — Ужасающий! — в еще большем восхищении подтвердил Руулс, глаза которого засверкали. Он повернулся к Мэтту: — Прости, что лезу не в свое дело, но мне все же любопытно, были ли у вас склоки? — В том-то и дело, что нет… — Растерянно ответил парень, почесав затылок: — За полгода, что мы с ней женаты, она даже голос ни разу не повысила. Да что уж там — я ни разу её хотя бы раздраженной не видел. Максимум, что было — она дала мне подзатыльник, когда я случайно испортил концертный костюм, над которым она трудилась месяц. - Жуть какая. — Руулс заулыбался: — Мне, на самом деле, страшно представить, ЧТО должно произойти, чтобы Камария вышла из себя. И, мне кажется, когда это произойдет — будет впору искать убежище, если к тому времени еще останется что спасать. — Я даже представлять не хочу. — Мэттью поежился: — Её терпение и самовыдержка нечеловеческие. Порой я даже завидую ей. — Кстати, а почему же Камария не пошла гулять с нами? — Руулс поспешил сменить тему. — А… — Мэттью махнул рукой: — Она работала. Когда я ушел в отпуск, Рия, вместо того чтобы отдыхать, набрала сторонних частных заказов. Меня восхищает и даже пугает такая преданность её делу. Ладно, Руулс, давай-ка спать, пока Камария не вернулась и не вставила нам по первое число. — И с этими словами, они разошлись по разным комнатам.