Операция «С» и другие приключения Шурика

      Эта история произошла много лет назад в одном из районов средней полосы нашей страны, и вполне возможно, что часть еë — неправда, ведь за давностью лет я мог позабыть некоторые детали. Я не могу сказать вам, в каком именно районе произошла эта история, чтобы не быть несправедливым к тем районам, где могла произойти точно такая же история.       Представьте, что вы — человек, который мирно влачит своё существование, заканчивает девятый класс и сейчас восстанавливает силы перед девятимесячным марш-броском во взрослую жизнь. До его начала остаётся немногим больше восьмидесяти дней. Два с лишним месяца, — скажете вы, — это приличный срок! Но стоит только оглянуться, как большая его часть останется позади.       Так вот, мирно влачит существование, почти ни с кем не общается (даже с одноклассниками, которых знал ещё октябрятами!)… Его максимум — перекинуться парой дежурных фраз за весь день, а затем снова окунуться в личный мирок, в котором никто не побеспокоит. Как вы могли уже догадаться, этим человеком являюсь я. Не стоит думать, что я не могу наладить отношения с коллективом или даже хожу в изгоях — нет, всё это вовсе не так. Просто мне этого не нужно. Я могу бесконечно наблюдать за людьми, их вознёй, криками, радостным и не очень гамом… По моему мнению, это, пожалуй, третья вещь, на которую можно смотреть бесконечно, но быть частью всего этого… Нет, благодарю покорно.       Мой единственный друг говорил, что я для них — не личность и даже не человек, а робот, механизм, который почти не сбоит и исправно эксплуатируется, постоянно повышая эффективность. Признаться, мне даже нравится поддерживать такую репутацию, ведь для всех я до сих пор сохраняю таинственность, а она (всё также по словам моего друга, и, думаю, было бы неправильным не упомянуть его имя в этой истории) поддерживает людской интерес ко мне. По правде говоря, Сергей убеждён, что интерес окружения заключается лишь в том, когда механизм наконец сломается. Что произойдëт? Он с треском взорвётся, произведя фурор и увековечивая свой провал? Или тихо уйдет в утиль, всеми забытый и заменённый новой моделью лучше прежней?..       Именно поэтому, согласно его совсем «не навязываемой точке зрения», мне стоит меняться и больше открываться коллективу. Однако зачем, зачем рушить систему, которая работала исправно всё это время? Абсолютно незачем, кто бы что ни говорил.       Ах да, я совсем забыл, на дворе же лето, пора жизни, свободы от десятилетней школьной каторги и так далее… Хотя для меня это время мало чем отличается от серых будней. Просто появилось на шесть часов больше времени для кибернетики и радиотехники, но совру, если не скажу, что это всё же радует.       Но этот год — ужаснейший! Почему? Я отвечу! И я выскажу Сергею всё, что о нём думаю!!! Этот, извините, идиот предложил мне поехать с ним в пионерлагерь на две недели. Казалось бы, что такого, но для интроверта это… не знаю, что и сказать. Короче, кошмар! Толпы новых людей не знают, чего от тебя ожидать, не знают о твоей идеально выстроенной жизненной системе и прут знакомиться, что ставит в неудобное положение.       Мне, конечно же, подобное некомфортно, но никому отказать я не могу из вежливости. И предложил Сергей в свойственной ему манере: мол, поедешь добровольно или поедешь обязательно! Но что больше ужасает, так это чудовищное предательство моих родителей, которые ни с того ни с сего поддержали его идею.       И что я сделал не так? Всего-то облазил все клубы (безуспешно) и магазины радиотехники и кибернетики в поисках новенького ПК-01 «Львов», по слухам не пойми каким чудом всё же оказавшегося в нашем райцентре, и чуть было не потратил на него все сбережения… однако был настигнут в разгар деликатной спецоперации собственным отцом. Для него моя (и не только моя) убеждённость, что за высокими технологиями и ЭВМ наше будущее — пустой звук. «Железки за весь наш семейный бюджет?!». Что последовало после моего заявления о том, что наука требует жертв, в том числе и финансовых, лучше и не вспоминать…       М-да, пусть завалы электроники в квартире я сумел отстоять (не без потерь — пришлось отдать значительную часть в клубы), ПК-01 оказался потерян для меня навсегда. А теперь ещё и выяснялось, что Сергей не смог поехать, хотя клятвенно обещал прибыть ко второй половине смены. Он сообщил это, конечно же, в последний момент по телефону, поскольку явление Сергея народу было бы в тот момент самоубийством, и он это, зараза, понимал. Но что делать мне? Теперь я действительно рисковал всё это время провести без какого-либо смысла, ещё и в одиночестве…       Наверное, следует уточнить, что уже скоро я остыл, смирился с судьбой. Мол, надо так надо, найду способ себя занять.       — Может, у них там и клуб радиотехники или, на худой конец, кружок моделистов есть, — утешал я себя, пытаясь найти хоть что-то хорошее в предстоящем «приключении».       Наш райцентр был близко к чудо-лагерю, как напоследок напутствовал Сергей. Всё, что мне было нужно — сесть в междугородний автобус, идущий мимо пункта назначения. Впрочем его совет мне особо не пригодился, и, к моему удивлению, виновник торжества сам имел возможность показать дорогу до лагеря обетованного.       Представьте себе голубоглазого курчавого блондина с родинкой под левым глазом — за долгие годы «дружбы» я безошибочно запомнил его внешность и повадки. Он мог бы запросто стать главным героем фильма, который прославит его на весь Союз, и чем-то походил на Пушкина. Однако этот кадр был всего лишь Сыроежкиным. Что же ты забыл здесь и не ты ли вчера сокрушался о том, что тебя внезапно вызвали на соревнования?       Сыроежкин, запряжëнный в туристический рюкзак, переминался с ноги на ногу и, завидев меня, приветственно махнул рукой.       — Ты же на соревнования уехал? — не без доли злорадства поинтересовался я.       — И вам не хворать, Александр Сергеич! Уехал. И обратно приехал. Накрылись соревнования!       — С чего вдруг?       — Да по глупости какой-то! Эпидемия! Всю соседнюю область перекрыли, не слышал? Вот мы и не туда и не сюда. Хорошо хоть утром сказали, а то бы тебя не застал… И вообще, матч состоится в любую погоду!       В этом весь мой товарищ: что бы с ним не стряслось, во всём видит плюсы и возможности. И это сейчас он почему-то успокоился, остепенился, что ли… Два года назад я думал, наши пути с ним наконец-то разойдутся, но он и тогда сумел удивить! Нет, я знал, что его также всегда тянуло к науке, но больше в теории, чем на практике. Все возможности науки, отличные от прикладного еë применения, тяжко уживались в его голове. Тем не менее он довольно комфортно чувствовал себя в нашем классе и имел трудности разве что с освоением ЭВМ, но при моём содействии и это не стало большой проблемой. При этом ещë и активный спортсмен, Сыроежкин был настоящим примером для пионерской организации. Да, немного хулиганистый и «много» склонный к авантюрам, однако руководство часто закрывало на это глаза, учитывая перечисленные заслуги.       — Далеко нам вообще? — прервал я его гневную тираду.       —Да не то чтобы. Часа полтора, ну максимум два — главное, чтобы автобус пришëл вовремя. Я обещал, что к семи будем.       Автобус ждать долго себя не заставил, и вскоре из-за поворота показался новенький «Икарус» с табличкой маршрута, на которой красовался номер 410.       — Крупноват номер для нашего-то захолустья. Ты говорил, что маршрут должен быть сорок первым… — пробормотал я.       — Зато сразу понятно, что едешь в совершенно иное место, — подмигнул товарищ.       — Ага, ещë дальше в лес! Именно так...       Стоявшие поблизости бабушки сомнений подобных моим не испытывали и с энтузиазмом стали штурмовать пока ещё пустующий автобус. Или не совсем пустующий? Из глубин салона на меня с интересом уставилась пара тëмно-голубых глаз. Однако, осознав, что обнаружен, наблюдатель тут же скрылся за шторкой.       Я заколебался, следует ли мне идти за Сергеем или нет, ещë был шанс просто повернуть назад, вернуться к привычному укладу жизни. Ну Сыроега! И за что ты такой мне на голову свалился да всë слезть не можешь! С превеликим трудом, разняв все «за» и «против», я таки решился шагнуть в неизвестность… точнее, в автобус буквально за минуту до отправления.       Номер действительно оказался крупноват, а маршрут был тем самым сорок первым. На табличке красовался лишний нолик, неизвестно как, по словам водителя, появившийся.       Оплатив билет, я занял свободное место в начале автобуса подле товарища, который уже коротал ожидание здоровым сном. Я скучающе оглядел салон и насчитал примерно дюжину бабушек, судя по виду, живущих поблизости от лагеря, куда меня сослали. Разговаривали они то о посевах, то о скотине, то о том, какой председатель колхоза редиска (нехороший человек), и что Сталина на современную молодежь нет. Впрочем, вспоминали они и забавные случаи, которые, к сожалению, в памяти моей не отпечатались… хотя один из рассказов напоминал номер известного сатирика — помнится, о рессоре трактора «Беларусь» и шпионе. Хоть бегемотов поблизости нет — на том спасибо. А поля капусты несомненно есть, да и прокурор, наверное, тоже.       К слову, был в нашем шумном автобусе ещё один человек, который, в отличие от меня, с интересом слушал беседу, хотя также не встревал. Эта девушка вскоре поневоле оторвалась от созерцания местных Грай и окинула взглядом салон в поисках другого развлечения, но, к несчастью (её или моему?), в автобусе оказался лишь я. На мгновение две пары глаз встретились. В моей груди, казалось, поселилось ощущение чего-то далёкого, таинственного, но с тем тёплого и родного. Это напоминало чувства людей к звёздам: к чему-то недосягаемому и завораживающему, но стоит протянуть руку, и немыслимое расстояние покажется лишь мгновением. Девушка же улыбнулась и странно знакомой, слегка пружинящей походкой направилась прямо ко мне. Вмиг посетившее меня до этого ощущение исчезло, сменившись гомерическим, но беззвучным смехом... над самим собой.       Глаза мои наполнились болью, когда осознал я всю тяжесть свалившихся на меня неприятностей. Передо мной стояла девушка лет семнадцати со светлыми волосами, заплетёнными в косы. Похоже, она тоже доживала последние месяцы прекрасного детства и красных галстуков и, может, помогала вожатым — кто её знает.       Несомненно, в традиционном наряде — юбка тёмная, рубашка белая, галстук пионерский — не было ни изъяна, ни складки. Комизм ситуации в том, что она — словно друг мой, внезапно ставший девушкой. Чёрт возьми, даже походка та же! Я тут же про себя окрестил незнакомку Сергией, и не удивлюсь, если она по батюшке тоже Фёдоровна. Девушка, ничего не стесняясь, подошла ко мне и вежливо поинтересовалась:       — Привет, я подсяду?       Я сделал вид, что не заметил галлюцинацию. Моргнул. Галлюцинация пропадать не спешила и ждала ответа, то и дела поглядывая на спящего рядом товарища.       Я застыл. Шаблоны поведения, исправно работавшие всю жизнь, с треском рушились. Обычно обо мне представительницы прекрасного пола вспоминали лишь, когда нужно было помочь с какой-то особо сложной задачей. Вдобавок в ней и Сыроежкине, что сейчас мирно дрых рядом, прослеживалось очевидное внешнее сходство. Девушка, вам направо надо. Там точно ответили бы… Но с правого фланга помощи ждать бессмысленно, и поэтому я уже открыл было рот, чтобы ответить незнакомке… однако судьба распорядилась иначе. Автобус сильно тряхнуло на кочке. И хорошо тряхнуло, тряхнуло так, что мне удалось оторваться от кресла, что уж говорить о пионерке, которая легкомысленно забыла про поручень.       — Рули осторожнее! Чай, не картошку везëшь! — раздались недовольные крики пенсионерок.       Девушка бухнулась мне на колени. И именно в этот момент пробудился мой товарищ.       — Славно тряхнуло… извиняй, задремал. Пришлось встать рано. — Сергей потёр глаза и уставился на нас. И вдруг не обидно загоготал, а выдал:       — О, Солнышко! А мы к тебе! Ты как здесь?

***

      —А это, Славя, тот самый товарищ, о котором я тебе говорил. Настоящий знаток кибернетики, не побоюсь этого слова, светило науки! — соловьём заливался Сергей. Что же такого ты обо мне наплёл, Сыроежкин? Какие ожидания ты напрасно у человека создал? Ещё и бессовестно расхваливает, да ведь было бы за что… Ой, что-то здесь нечисто!       — Рада знакомству… — Девушка вновь приветливо улыбнулась.       — Шурик, — наконец представился я.       — Рада знакомству, Саша. Меня Славей зовут, вообще полное имя Славяна… Но все Славей зовут, и ты зови!       Случайная наша спутница и вправду направлялась с нами в один лагерь, а оказалась помощницей вожатой одного из отрядов. По немыслимому стечению обстоятельств — вожатой из моего отряда, как там её звали? Ольга Дмитриевна вроде… В целом, собеседница, как выяснилось, довольно приятная и умная личность, а также не Сергей… Кстати, если всё же проводить параллели, то мой товарищ всё же более открыт и напорист, но в остальном «Солнышко» пока ничуть не уступало.       Теперь даже злость на Сыроежкина сменилась неким… облегчением, что ли? Уж двух активистов с тонкой душевной организацией, каким-то образом сосуществующей с почти полным непониманием, как можно жить не так, как они («Это же бессмысленное расточительство! Жизнь несправедливо коротка, в ней нужно успеть всё!»), лагерь бы точно не выдержал. А при чём здесь тонкая душевная организация, спросите вы? Ну, он развлекается придумыванием стишков на ходу и на злобу дня. Увлечения Слави (вообще, её полное имя Славяна, но все звали её Славей) ещё только предстоит выяснить, но выяснить, несомненно, надо. Быть может, товарищ мой прав: влиться в коллектив всё же стоит. Попробовать хотя бы.       — Ну, Славя, рассказывай, зачем просила приехать раньше? — Так значит, мой товарищ сам не в курсе, зачем мы едем раньше нужного, но, тем не менее, за компанию потащил меня с собой. Каналья!       — Сергей, ты вообще читал мои письма? Я могу рассчитывать на твою помощь с Алисой? — обиделась девушка с необычным именем.       — Ну в общих чертах… Славь, зачем ты задаёшь вопрос, когда прекрасно знаешь на него ответ? Я хочу знать конкретно, что ты от меня хочешь. Мне нужна кон-кре-ти-ка.       — Хотела обсудить некоторые вопросы, на которые завтра не будет времени. Что ж, полагаю, раз ты собрался раньше, то ты как минимум не против меня выслушать, и я благодарна за это.       — Да что ты заладила про благодарности, пока ещё ничего не спросила. И вообще, брось это! Считай, уже не чужие люди! Сколько мы знакомы, лет пять?       — Пожалуй, да. И всё же извини за недоверие… Тема деликатная. Могу ли я доверять твоему другу? Саша, извини… но действительно…       — Можно просто Шурик, — вклинился я. Ко мне настолько сильно приклеился этот вариант имени, что упоминание других резало ухо.       — Я доверяю ему как самому себе, и, как видишь, до сих пор жив! — Как неожиданно и приятно слышать о себе такие комплименты. Пускай и от Сыроежкина. Что-то ты сегодня неожиданно щедр на них.       — Тогда ладно. Серёжа, ты помнишь, что хотела организовать в лагере Ира Крайнова?       — Мышь? — При упоминании прозвища некоей Крайновой Славя поморщилась. — И её авантюра? Идея неплоха, всё дело в реализации. Дерзай! Посмотрим, что у тебя выйдет. Может, даже поможем, по мере сил и средств…       — То есть, я могу рассчитывать на твою помощь с Алисой? — осторожно уточнила Славя.       — Ох, ну и трудную же ты задачку мне задаёшь, Славя! У неё же с Мышью конкретные тёрки были. Она явно не пойдет на капитуляцию так просто. Я бы даже сказал, она и с тобой воевать будет, если ты действительно решилась повторить это всё. Это… Это даже внушает уважение. Я ничего не могу обещать в данном случае. Я во многом тебе готов помочь, но не с этим, уж прости. Решайте сами, чья идея лучше, — усмехнулся Сыроежкин.       — Мне кто-нибудь объяснит, что у вас тут за тайны Мадридского двора происходят? Что за Алиса? Во что вообще вы меня втягиваете? Хотя бы в общих чертах.       — В общих чертах? — Славя, задумавшись, теребила косу. — Год назад у нас был необычный эксперимент. Объявилась в лагере активистка Ирина Крайнова…       — Она же Мышь, — вставил свои пять копеек товарищ.       — …и предложила провести эксперимент для более активного участия старших отрядов в жизни лагеря. Идея была положительно воспринята руководством, но, как это всегда, бывает — нашлись недовольные. И оппозиция была довольно успешна. Её лидерами и вдохновителями были: Алиса… — Славя замялась.       —…а также Иночкин. Константин Иночкин, — пришёл ей на помощь Сыроежкин.       — Да, ну так вот… Проведя ряд успешных диверсий, они сумели парализовать деятельность активистов, а также привлечь на свою сторону значительную часть тех, для кого это и затевалось. В итоге им удалось скомпрометировать Крайнову, и реформы пришлось свернуть. Я же считаю, что идеи, высказанные Ириной, были здравые и весьма полезные, и при некоторой доработке мы могли бы…       — Да, но это всё бессмысленно, если Маслов будет против. Потому что надеяться на повторную поддержку предприятия Ольгой Дмитриевной ещё более невероятно…       — Забыла сказать! Они уже согласились. А учитывая то, что Иночкина не будет в этом году…       — Твои шансы существенно возрастают. Молодец, Славка! Я тебя недооценил.       Смысл всех этих подковёрных игр я понимал слабо и вообще не горел желанием в них участвовать. Поэтому, став свидетелем секретных переговоров, твёрдо решил не примыкать ни к одной из сторон и не искать себе ненужных проблем — на меня их уже и так свалилось порядочно. А между тем, Славя и Сергей завершили дискуссию и переключились на обсуждение школьных будней.       Оставшийся путь от райцентра до лагеря пролетел незаметно за разговорами обо всём, шутками и прибаутками, созерцанием природы за окном и игрой «в города» из которой ваш покорный слуга с трудом, но вышел победителем. Неловкость в общении с ней понемногу, но отступила, я наконец-то начал получать от него удовольствие. Произошло ли это благодаря коммуникативным способностям или харизме Слави… а может, потому что я достаточно знаком с её копи… типажом личности — имеет ли всё это значение вообще? Почему разным людям в принципе должно быть просто или сложно общаться?

***

      Уже ближе к сумеркам я снова вступил на бренную землю в сопровождении старого товарища и новой компаньонки и наконец увидел пункт моей двухнедельной ссылки.       — Ну что, впечатляет наш «Совёнок»? — спросила меня Славя, легонько толкнув локтем.       — Не очень, — честно ответил я. Мой товарищ лишь покачал головой и исчез за воротами.       Действительно, чем может впечатлить обычный лагерь, пускай и на берегу речки и с сосновым бором за оградой? Таких по всей нашей стране сотни и тысячи. Но, взглянув на разочарование моей собеседницы, которое она из-за всех сил пыталась скрыть, я понял, что не такой реакции она ждала. Нет, не стоило так сразу правду-матку лепить, надо исправлять положение. А потому я ещё раз, уже внимательней оценил «прихожую» лагеря.       — Разве это Артек, что ли, чтобы размахом впечатлять? Главное — атмосфера и то, что внутри, а ты мне только ворота показываешь, — улыбнулся я, стараясь оправдаться, хотя говорил оба раза искренне.       — Думаешь? А я-то, глупая, подумала, что он уже не понравился! — ожила Славя. — Хочешь атмосферу — так до завтра терпи, когда смена начнётся. А хочешь экскурсию — я тебе её и сейчас проведу. Только к Ольге Дмитриевне заскочу; скажу, что всё нормально и доехали.       Она хитро прищурилась и тут же шмыгнула за ворота, в лагерь. Я же остался снаружи и в третий раз решил осмотреть своё вынужденное пристанище. Лагерь как лагерь. Ворота с забор сделаны на совесть, но единственная их функция в обозначении территории лагеря. Сейчас они не заперты, что говорит: лагерь не пуст и готовится к новой смене. Справа у ворот на постаменте стоял гипсовый пионер-горнист, слева была пионерка.       Зато стоило повернуться спиной к «Совёнку», как мне открылась красота русской природы, так часто описываемая в стихотворениях наших поэтов. Бескрайние поля, уходящие за горизонт, узкая тёмная лента дороги, пускай и асфальтовая, край медленно плывущего к горизонту алеющего солнца. Маленькими белыми точками проступали звёзды на тёмном полотне неба. Как же редко в наше время их может увидеть городской житель! Почему-то хотелось стоять и думать здесь о своём как можно дольше… или же не думать вовсе и просто стоять, стоять и смотреть на небо. Как же редко я поднимаю на него взгляд!       — Шурик, ну ты идёшь или нет? — донёсся до меня голос Сергея. — Иди уже, пионэр, а то у нас посторонним вход воспрещён.       — Да, сейчас. — Я неохотно прекратил раздумья. Отрываться от пейзажа не хотелось, но что поделать — надо. Перебросив сумку на другое плечо, я наконец вступил на территорию «Совёнка».